Замуж надо выходить по молодости и глупости, а ты сидишь, пятую точку растишь!
Расслабившись в кресле, Дарья с лёгкой усмешкой следила за родителями. Постепенно их раскрасневшиеся от праздничного вечера лица теряли натянутые улыбки, а утомлённые черты снова принимали привычную серьёзность. Веселье осталось позади, и теперь они, уставшие и переевшие, сидели рядом на диване, глядя на пустой экран телевизора. Щёки их обмякали, морщинки у глаз разглаживались, а взгляд становился потухшим. Вся праздничная атмосфера растворилась, оставляя лишь тягостное ощущение возвращения к реальности, где их старшая дочь по-прежнему оставалась одна, словно забытая на обочине конфетная обёртка. Свадьба юной племянницы, её яркое, чужое счастье, воспринималась как упрёк судьбы, как злой вызов — ведь, по мнению родителей, именно Дарья должна была быть на её месте.
Отец, недовольно хмыкнув, нашарил пульт и включил телевизор. Его лицо стало хмурым, взгляд — жёстким, и Дарья почувствовала, как воздух в комнате начал сгущаться. Она поёрзала в кресле, стараясь приготовиться к неизбежному.
— Молодец твоя сестра, всё правильно сделала! — проворчал он, не отрываясь от экрана, и Дарья, тяжело вздохнув, поспешила открыть игру на телефоне, чтобы отвлечься. — Выйти замуж надо, пока молодая и глупая, а ты сидишь тут, жизнь мимо себя пропускаешь. Всё под мамкиной юбкой прячешься и пятую точку отращиваешь!
– Так нет женихов, пап. Не идти же за кого попало, – рассеянно ответила Дарья. – А невесте нашей завидовать нечего – женишок у неё так себе. К деньгам прибился.
– А тебе кто нужен? Олигарх? Бизнесмен? Ты тоже не семи пядей во лбу, а перебираешь слишком здорово.
– Я не перебираю. Меня просто никто не зовёт.
– Исепственно! То есть… я хотел сказать – естественно! К тебе же и подойти страшно, я бы тоже не подошёл. Лицо вон какое… как кирпич. Проще надо быть, как овечка, и улыбаться.
– А у меня такая работа, что не до улыбок. Я постоянно загружена.
– Сашку куда дела? Был же Сашка у тебя.
– Был! Два года назад и всего две недели! Разошлись во взглядах.
– Ой, всё, Степан, отстань от неё, – вступилась мать. – Ну будет она старой девой, будет с нами жить до старости. Да, Дарья?
– Угу, – поджала под себя ноги Дарья. Не поднимая глаз на родителей, она откровенно зевнула.
– Бугу! У всех! У всех твоих подруг уже семьи, дети, коты – всё как положено!
– Не переживайте, я скоро от вас съеду, уже почти накопила на квартиру, но если вам так неприятно со мной жить, возьму ипотеку.
– Ты нам не мешаешь, Дарьюшка! Мы твоего счастья хотим, чтобы как у всех…
– Ну не везёт мне, пап! Невезучая я! А может просто страшная, ты посмотри, я же как мужик: плечи огромные, массивные, талия шире, чем бёдра. Да я ходячий треугольник! Зачем вы меня такой родили? Да я никогда в жизни не чувствовала себя привлекательной, у меня комплексов – вагон. Если какой мужчина заговорит со мной на улице, я проглатываю язык, меня в пот бросает, и я убегаю, как забитая школьница.
– Выдумывать только не надо! У тебя фигура в точности бабкина, а бабка твоя была дважды замужем и родила троих детей! – возмутился отец.
– Бабушка в деревне жила, а там другие критерии привлекательности.
Дарья встала. У неё в голове ещё шумела свадьба и глаза застилало чрезмерно пышное платье невесты. Утром ей на работу. Вставать нужно рано. В её комнате зеркало во весь рост. Дарья начала перед ним раздеваться. Собственная фигура её раздражала и повергала в уныние. Перевёрнутый треугольник как он есть! Такие пропорции простительны женщинам за пятьдесят в период климакса, но никак не для тридцатилетней нерожавшей молодой особы! Дарье часто говорили, что у неё красивые добрые глаза. Глаза у неё и впрямь большие: тёмные, блестящие, опушенные густыми ресницами… Как у коровы – в хорошем смысле. Но Дарью и здесь не устраивали пропорции: за этими глазами совершенно терялся кнопка-нос… Вылитый пекинес! Её тонкие молчаливые губы всегда были плотно сомкнуты, а о том, чтобы приделать ей подбородок, Господь, кажется, и вовсе забыл – подбородок был непозволительно безволен и мал. Так казалось Дарье… Когда подруги говорили, что она такая симпатичная на лицо и почему же всё одна да одна, Дарья недоумевала и украдкой смотрелась в зеркало – оттуда на неё смотрело несуразное чудо.
Утром Дарье надо было рано вставать – она работала на молочном комбинате контролёром пищевой продукции. Зарплату она почти всю откладывала, благо, тратила на себя она немного, да и родители дочь поддерживали. Каждое утро Дарья ездила на работу в одном и том же автобусе и возвращалась назад в одно и то же время. В автобусе у Дарьи был немой роман с одним пассажиром длиной в полтора года. С тем молодым человеком они заходили в автобус в разное время: когда Дарья заползала в салон, он уже был там, а иногда, если он сидел у окна, то наблюдал за Дарьей на остановке. Выходили они из автобуса тоже вразнобой: молодой человек раньше, Дарья позже. Итого они ехали вместе семь остановок. За это время их взгляды пересекались несколько раз, но по большей части они поглядывали друг на друга исподтишка, и если рот незнакомца подёргивался от готовности родить для Дарьи улыбку, то Дарья быстро отворачивалась, и ей становилось жарко. Молодой человек, по всей видимости, был таким же робким и неуверенным в себе, как и она, поэтому дальше «гляделок» дело не шло. А что бы она сделала, если бы он, не дай Бог, попытался с ней заговорить? Да она бы вообще не нашлась что ответить и вылетела бы на ближайшей остановке.
В то утро было то же самое – Дарья заприметила своего Дон Жуана, как она его про себя величала, ещё стоя на остановке. Дон Жуан глазел на неё из окна. Мест в автобусе не было, и Дарья взялась за поручень.
– Девушка, садитесь! – неожиданно подорвался скромняга и начал протискиваться через пожилую леди в шляпке, что сидела с ним у прохода.
– Нет, нет, я постою! – испуганно отступила Дарья и спряталась за другого пассажира.
– Нет, я настаиваю!
– Я не буду садиться, пусть кто-нибудь другой.
Тут в диалог вступила пожилая леди:
– Юноша, я прошу прощения, что сбиваю ваше рыцарское стремление, но вы мне уже все ноги оттоптали…
– Ох, простите, – разочарованно опустился на сиденье Дон Жуан.
– Думаю, девушка постоит, – кокетливо улыбнулась ему леди в изысканной шляпке, – я выхожу через одну остановку, может быть, она сядет с вами, и вы даже познакомитесь.
Женщина сказала это достаточно громко, и Дарья покраснела до кончиков ушей. Она шмыгнула в конец салона, кто-то выходил… и Дарья села на галерке, и ей сделалось весело, даже легко, она мягко улыбалась и смотрела на затылок того молодого человека, а он вышел через семь остановок и не обернулся на неё.
В обед Дарье позвонила сотрудница, которая должна была заступить вечером на смену. Она начала уговаривать Дарью взять себе сиамского котёнка – кошка окотилась три месяца назад и никак не получается пристроить двух последних котят.
– Он такой сладенький, Дарья, такой хорошенький! Ты его увидишь и сразу влюбишься! Ну пожааааалуйста!
– Я бы и не против, но вечером иду на день рождения к подруге, не собиралась домой заходить…
– Так это же отличный подарок! Ты бы видела, какой это котёнок…
И сотрудница принялась расписывать все достоинства котёнка. И ласковый он, и игривый, и на лоток послушно ходит, ну не подарок, а мечта!
Хотя подарок у Дарьи уже и был заготовлен, она подумала, что котёнок и правда будет не лишним, а если подруга не согласится, возьмёт себе. Таким образом, Дарья возвращалась домой с прелестным голубоглазым котёнком на руках. Пока ехала в автобусе пару остановок, она всё не могла налюбоваться на маленькое создание, и по её лицу бродила тёплая улыбка, и взгляд стал мягким, материнским. Она ворковала и, также улыбаясь и воркуя, подняла глаза на новых пассажиров. Вошёл её Дон Жуан и наверняка решил, что эта улыбка адресована ему. Он тоже улыбнулся. Дарья моментально приняла благопристойный вид и покрепче прижала к себе животное. Молодой человек сел через проход от неё, хотя в салоне было полно свободных мест. Он стал умилённо поглядывать на котёнка, которого Дарья зажала в руках, и он был не один – котёнок умилял всех. Котёнок возмущённо замяукал – пассажиры опять умилились и заулыбались, забыв об усталости после трудового дня. Неожиданно котёнок забрыкался, исцарапал Дарье руку и, вырвавшись на волю, чухнул в сторону водителя!
– Я поймаю, всё нормально! – вызвался Дарьин Дон Жуан, довольно неловко подскочив от кресла.
Прыткий котёнок решил сдаваться с боем, но очень быстро и сам успел испугаться от собственной смелости. Сделав круг по салону, во время которого Дарья и молодой человек, корячась и махая руками, пытались его поймать, маленький прохвост забился под переднее сиденье возле водителя и начал жалобно мяукать, умоляя его спасти. Парень вызволил котёнка и вернул Дарье. Они облегчённо сели на свои места, а в салоне продолжал звучать смех пассажиров и обсуждение кошачьей выходки.
– Шустрый малыш! И как же его зовут? – спросил юноша Дарью.
– У него пока нет имени, – ответила та, совсем забыв, что надо смущаться и набирать в рот воды. – Возможно, я его даже подарю сегодня, а если нет…
– У моих родителей в деревне был кот по имени Эдуард. Представляете, хозяева Вася и Маша, зато кот – Эдуард!
– Вас, наверное, они тоже назвали как-то необыкновенно? – спросила Дарья и поразилась – как ранее поразился котёнок, теперь притихший – от собственной смелости.
– Дмитрий, – осклабился незнакомец.
– Вполне заурядно… но стильно.
– А вас?
– Дарья.
– Дарьюшка моя, Дарья, свет горит в окне, времени так мало… – начал напевать Дмитрий, и Дарья округлила глаза. Она-то думала, что перед нею скромняжка! – Прекрасное имя. Я почему-то так и думал, что у вас светлое имя: Юля, Лена, Дарья… Мы же с вами часто видимся, уже год ездим в одно и то же время.
– Полтора года, – хихикнула Дарья. – А по каким критериям вы относите имена к светлым?
– Исключительно ориентируясь на знакомых и друзей с такими именами. Так себе критерий, если честно. Но вот парадокс: почему-то все Юли – хохотушки-веселушки, Лены – добрые и нежные, а Дарьи – открытые…
– А Кати? – вспомнила Дарья свою подругу, к которой ехала на праздник.
– Практичные и чистоплотные, хозяйки хоть куда!
– Точно… Ну мне пора выходить…
– Так скоро? Вы же на следующей.
– У меня подруга здесь живёт, отмечаем сегодня день рождения.
– Тогда желаю хорошенько повеселиться. До завтра… Дарья.
– До завтра, Дмитрий.
– Дарья! А завтра после работы ты свободна? Может, погуляем?
– Свободна. Почему бы и нет…
Возвращалась домой Дарья поздно, за полночь, и на руках у неё спал котёнок Эдуард – так она решила его назвать по пьяни. Подруга вежливо отказалась принимать подарок – у неё своих котов было двое. Настроение у Дарьи было преотличное: она и выпила, и грело душу новое знакомство. Когда она вернулась, родители уже спали. Мать встала, чтобы открыть Дарье двери. Дарья гордо выставила вперёд котёнка.
– Знакомься, мама, это Эдуард!
– Тише ты, папку разбудишь! Ну проходите, проходите. На кухню давай. Красивый, красивый…
Пока Дарья с матерью пили на кухне ромашковый чай и шушукались, обсуждая котёнка и события на празднике, в родительской комнате шла полная подготовка к сражению наповал. Отец Дарьи, крепко до этого спавший, проснулся как по звуку сирены от громкого возгласа дочери:
«Знакомься, мама, это Эдуард!»
Эдуард! Ну и имя! Да Бог с ним! У Дарьи наконец появился мужчина!
Через пять минут отец Дарьи, сияя во всё заспанное лицо, ввалился на кухню. На нём был брючный костюм и галстук, а волосы он слащаво зализал назад. В руке красовалась бутылка водки – её он устремил вперёд и, входя, громогласно воскликнул:
– Ну и где же наш дорогой Эдуард?! Безмерно рад знакомству! Эмм…
Жена и дочь смотрели на него с потрясённым молчанием, а на полу, увлечённо лакая молоко из миски, сидело маленькое пушистое создание. Дарья первой поняла, в чём дело, и, схватившись за живот, разразилась заразительным смехом. Мать тут же подхватила её веселье, и обе женщины покатились от хохота, не в силах остановиться.
— Пап, ну не сердись, ну правда… — сквозь слёзы смеялась Дарья, пытаясь отдышаться.
Отец, поняв, в какую нелепую ситуацию попал, шумно хлопнул бутылкой по столу и молча удалился в гостиную. Дарья, еле справившись с приступом веселья, пошла за ним.
— Пап, я обещаю, выйду замуж, честное слово! — серьёзно заявила она, но глаза всё ещё блестели от смеха.
— За кого же? За этого… Эдуарда? — фыркнул отец, не упустив возможности съязвить.
— Нет, у меня уже есть кандидат, — загадочно улыбнулась Дарья. — У нас с ним немой роман, целых полтора года! А сегодня, представляешь, был первый прогресс.
— Немой роман? Это как вообще? — нахмурился отец, в попытке разобраться.
— Это как смотреть на торт, но бояться его попробовать. Всё благодаря Эдику, кстати! — Дарья хитро прищурилась и нагнулась, чтобы поднять с пола пушистого воришку. — Только посмотри, какой сладкий!
Она ловко схватила котёнка, который крадучись двигался к новому лакомству на столе.
Прошёл год. Дарья стояла перед родителями в ослепительно белом платье, сияя от счастья. Мать и отец, не скрывая слёз, радостно шмыгали носами — наконец-то замуж выдали! На свадьбе присутствовал и Эдик, но узнать в нём прежнего котёнка было невозможно. Теперь это был солидный, черношёрстный кот с гордым нравом и могучими лапами. Он царственно сидел в углу, лениво щурясь, и внимательно следил за всем происходящим, словно главный охранник хозяйки. Эдуард, как его теперь звали, никого к Дарье не подпускал без разрешения и был способен отпугнуть любого стальными когтями. Гладить себя позволял только ей одной.