«Твоим детям всего хватает, они не обеднеют» – сказала мама после того, как отдала подарки внуков другим детям
Да перестань ты. Твоим детям и так всего хватает. Они не обеднеют.
— Мама, это что такое?! — Анна резко остановилась в дверях и подняла с пола игрушку.
Это была деталь конструктора, который она купила старшему сыну. Чуть дальше валялся робот. Точно такой же, как тот, что должен был ждать младшего под ёлкой. У неё похолодело в груди.
— Мама? — её голос дрожал от напряжения.
Мать, опустив взгляд, быстрым шагом направилась к ней и практически вытолкала на кухню.
— Не кричи, — зашипела она, закрывая за собой дверь. — Ты меня позоришь перед сестрой!
— Позорю? Это мне сейчас показалось, что ты отдала племянникам подарки, которые я покупала для моих детей? Куда делась твоя совесть, мама?!
— Я могла придти к племянникам без подарков! — мать скрестила руки на груди, будто именно её сейчас обидели. — Двойняшки такие милые, а у меня совсем не было денег, чтобы купить им что-нибудь, а приходить к сестре с пустыми руками мне не хотелось.
В сердце Анны разгоралась злость.
— И ты стащила мои подарки, которые стояли под елкой!
Мать раздражённо выдохнула и махнула рукой.
— Я тебе что-нибудь куплю взамен, не переживай. До Нового года ещё время есть.
Анна хмыкнула, скрестив руки на груди.
— Правда? Купишь? А знаешь, сколько эти игрушки стоили?
Мать с подозрением посмотрела на неё.
— И сколько же?
Анна назвала сумму.
— Ты с ума сошла?! — мать взвилась, всплеснув руками. — Такие деньги на игрушки выбрасывать! Конечно, у меня столько лишних денег нет!
Анна стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу крик.
— Ага. А для племянников их не жалко.
Мать резко замолчала. Она не умела оправдываться, когда её ловили с поличным.
— Не устраивай цирк, — наконец пробормотала она. — Подарки — это мелочи, а ты раздула из этого трагедию. И вообще, я не понимаю, зачем ты явилась сюда. Разве тебя сюда кто-то звал?
Анна усмехнулась, чувствуя, как в душе вспыхивает уже знакомая боль.
Сколько раз в детстве ей почти напрямую говорили, что её чувства — мелочь? Сколько раз ставили выше чужих детей, потому что «они лучше»?
Но на этот раз она не собиралась молчать.
После рождения детей Анна стала чуть чаще общаться с матерью. Девушка не то чтобы простила её. Скорее, научилась закрывать глаза на прошлое ради комфорта своих сыновей. Помощь бабушки действительно была важна: она забирала старшего из кружка, сидела с младшим, пока Анна на работе, привезла суп, когда все заболели.
Взамен мать получала ощущение значимости и возможность по-прежнему наставлять дочь, хотя теперь это касалось не её личной жизни, а воспитания внуков.
— Не балуй их так, — неодобрительно говорила она, когда Анна покупала детям дорогие игрушки или лишний раз позволяла сладкое. — Ты и так их слишком нежишь, потом на шею сядут.
Анна молчала, хотя внутри бушевал гнев. Сколько раз в детстве она слышала от матери, что дочь её подруги «сама учится зарабатывать, чтобы не быть нахлебницей»? Сколько раз Анну обвиняли в избалованности, потому что она принимала подарки от отца после развода родителей? Теперь, похоже, историю пытались повторить уже с её детьми.
Но Анна не спорила. Она знала, что если начнёт спорить, снова окажется в роли неблагодарной дочери, которая «ругается из-за ерунды». Поэтому они с матерью общались ровно: без ссор, но и без особой близости. Обсуждали детей, бытовые дела, иногда вспоминали что-то из прошлого, но стоило матери завести разговор про «ах, как хорошо быть в полной семье», Анна тут же обрывала диалог.
— Давай без этого, — говорила она сухо. — Ты прекрасно знаешь, почему так вышло.
— Ну, я просто сказала… — мать делала вид, что обижена, но быстро переключалась.
Анна тоже прикидывалась, что всё нормально. Она принимала помощь, но не подпускала мать слишком близко, зная, что иначе та снова попытается её переделать.
Так продолжалось годами, пока не случился этот Новый год.
Когда мать отдала её подарки, Анна вдруг поняла: ничего не изменилось. Всё это время она просто пыталась удержать хрупкий мир, который рушился при первом же удобном случае. Её снова предали. Снова поставили на второе место. Снова внушили, что она не так важна, как чьи-то дети.
— Это я разыгрываю трагедию?! — Анна усмехнулась, но в голосе уже не было ни капли веселья. — Ты украла подарки у своих же внуков и подарила их каким-то чужим детям! Это для тебя мелочь?!
Мать порывисто выдохнула, краснея от гнева.
— Не чужим, а племянникам! Ты хоть понимаешь, как некрасиво было бы, если бы я им ничего не дала?!
— А тебе не кажется некрасивым то, что твои внуки останутся без подарков?!
Мать пожала плечами, словно этот факт её совершенно не беспокоил.
— Я им что-нибудь куплю.
— Да? И что же? — Анна прищурилась. — Что-нибудь из фикс-прайса? Потому что ты только что заявила, что у тебя нет денег на нормальные игрушки.
Мать отвернулась, на её лице мелькнуло раздражение.
— Да перестань ты. Твоим детям и так всего хватает. Они не обеднеют.
— Конечно! — Анна хлопнула ладонью по столу. — А детям тёти обязательно нужно вручить дорогие подарки! А то вдруг они подумают, что ты плохая хозяйка!
— Довольно! — мать шагнула ближе. — Ты меня перед сестрой опозоришь!
— Тебя вообще волнует хоть что-то, кроме чужого мнения?
— Конечно, волнует! — мать вспыхнула. — Меня волнует, что ты устраиваешь истерику, как маленькая! Из-за каких-то игрушек раздула скандал!
Анна покачала головой.
— Не из-за игрушек, мама. Из-за того, что ты опять показала, кто для тебя важнее. И это не я. Всегда не я.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Они обе знали, что это правда. И мать знала тоже, просто не хотела признавать.
— Если тебе так важно сохранить лицо перед сестрой, то живи с этим, — Анна схватила сумку. — Но в мою жизнь можешь больше не лезть.
Она развернулась и пошла к выходу. За спиной раздался возмущённый голос матери:
— Ах вот как?! Значит, теперь ты со мной не разговариваешь?
Анна не ответила. Она захлопнула дверь и спустилась вниз, ощущая странное облегчение. Всё встало на свои места. Мама сделала свой выбор. Теперь очередь была за ней.
Анна смотрела на ёлку, усеянную мягким жёлтым светом гирлянд. Под ней аккуратно лежали новые подарки для детей. Совсем не те, которые она выбирала с такой любовью, но других вариантов просто не было. Главное, чтобы сыновья не заметили разницы. Чтобы они верили в чудо, даже если ей самой уже не во что было верить.
— Мама, а Дед Мороз точно знает, что мы хорошо себя вели? — старший сын заглянул в глаза, сжимая кружку с какао.
— Конечно, знает, — Анна слабо улыбнулась и потрепала его по волосам.
Она старалась выглядеть бодрой, но внутри было пусто. Новый год всегда был для неё особенным семейным праздником, но сейчас он потерял свою магию. В прошлые годы мама всегда звонила, поздравляла, могла забежать на чай или привезти детям коробку конфет.
Сегодня же телефон молчал. Она знала, что звонка не будет. Мать считала, что она права, и ожидала извинений.
В груди неприятно сжалось. Анна вдруг вспомнила, как в детстве пыталась заслужить одобрение матери: приносила грамоты из школы, училась играть на пианино, хотя терпеть его не могла, помогала по дому, надеясь, что её похвалят. Но чужие дочери всё равно всегда был лучше.
Теперь история повторялась. Анна была «не той дочерью», а её дети — «не теми внуками». Она тяжело выдохнула, пытаясь прогнать ком в горле.
— Мам, а почему ты грустишь? — вдруг спросил младший, вскарабкавшись к ней на колени.
Она обняла его, крепко прижимая к себе.
— Я не грущу, мой хороший. Просто думаю о том, как же мне с вами повезло.
Он довольно улыбнулся, устраиваясь поудобнее.
И в этот момент Анна поняла, что за всю свою жизнь только сейчас сделала правильный выбор. Она не пыталась заслужить любовь, которой никогда не было. Не боролась за внимание матери, которого никогда для неё не было, а сосредоточилась на тех, кто по-настоящему для нее важен: своих детях.