Он помог мне поступить, говорил о будущем, но на самом деле приходил ко мне ради… неё
«Что ты нашла в нём, он же страшный!» – много раз говорила ей сестра.
Когда Зое было три года, мама держала её за руки, а папа разжимал челюсти, чтобы бабушка могла влить в рот Зое ложку сгущёнки. Сгущёнку Зоя не любила, как не любила всё белое, тягучее и сладкое, она любила огурцы и хрустящие листья капусты, но от такой диеты у Зои торчали рёбра, и врач ругалась, что ребёнка не кормят. Мама пыталась накормить. Подключала бабушку и папу, силком вливала ненавистный суп, манную кашу с жёлтыми озерками сливочного масла, сладкую сгущёнку, за которую старшая Ира душу была готова продать.
-Мам, ну раз она не хочет, можно мне?
Ира была румяной девчонкой с пухлыми ручками, и, по мнению мамы, сгущёнка в её рационе была лишней. Для Иры готовились паровые котлеты и резался салат из Зоиной любимой капусты, но Ира всегда хотела сладкого.
Иронично, но теперь всё наоборот: Ира выросла и стала худой нимфой с огромными глазами, которая ест сгущёнку ложками, потому что мама не в силах отбирать её у двадцатитрехлетней дочери, а Зоя, в конце концов, привыкла к манной каше и супам, да так и не смогла отвыкнуть, чередуя периоды невыносимого обжорства с изнурительными голодовками, которые не помогали, и складки на животе росли, вынуждая покупать джинсы на размер больше. Зоя точно решила похудеть к осени, потому что теперь она будет не просто школьницей, которую все шпыняют, а студенткой государственного университета исторического факультета, где сможет начать новую жизнь.
На исторический факультет она решила поступать из-за Олега. Олег был старше её, но младше Иры, и в детстве они играли вместе, он как бы скреплял их разновозрастное сестринство. Именно Олег, а не Ира, научил Зою ездить на двухколёсном велосипеде, он же научил Зою курить. Правда, ей не понравилось, но зато можно было красиво держать сигаретку в компании, притворяясь взрослой и опытной.
Сначала Олег был для неё просто другом. Да и она для него тоже. Ещё бы, при такой разнице в возрасте! Но летом перед одиннадцатым классом Зоя уехала в Р. к тёте и вернулась похудевшая и загорелая. Олег аж присвистнул.
-Ого! Ничего себе, какая красотка!
Зою ещё никто не называл красоткой.
После этого Олег стал проявлять к ней интерес: спрашивал, куда она собирается поступать, рекомендовал свой факультет, на котором учился уже три года. Ира, которая заканчивала математический, фыркала и говорила, что гуманитарные науки – ужасная скука. Олег спорил с ней, вдохновенно рассказывал про археологические раскопки, и Зоя в итоге поддалась, решила поступать на исторический. Олег сам вызвался её готовить и приходил чуть ли не каждый вечер, так что историю она сдала на сто баллов и, конечно, поступила.
Если уж быть честной, история не сильно её привлекала. Её привлекал Олег. А если бы самой выбирать, Зоя бы выбрала психологию. Раз она заговорила с мамой про психолога, когда приступы обжорства стали уж слишком затяжными, на что мама сказала:
-Какой психолог? Глупости это всё! Никакой психолог тут не поможет, есть надо меньше.
Зоя хотела напомнить ей про сгущёнку, которую заливали в неё силком, но говорить с мамой на такие темы было бесполезно: она тут же начинала пересказывать жуткие истории, которые коллекционировала из передач и жёлтых газет, сводя всё к тому, что есть в жизни вещи и пострашнее залитой сгущёнки. Поэтому Зоя и думала, что было бы неплохо поступить на психолога, но опять же мама такую профессию не одобрит, сестра поднимет на смех, а Олег обидится.
Свой статус для Олега Зоя никак не могла определить. Денег он за подготовку не брал, значит, делал это от чистого сердца. Но можно ли назвать свиданиями совместные посиделки над учебниками? С другой стороны, принёс же он на Восьмое марта ей букет. И маме с Ирой принёс, чтобы им не обидно было, не говорит ли это о его серьёзных намерениях? Зоя решила, что Олег просто ждёт её совершеннолетия. А оно наступало в августе.
Перед днём рождения, помня о своём решении похудеть к началу студенческой жизни, Зоя села на строгую диету. Пока Ира уплетала жареные беляши, которые бабушка готовила вопреки просьбам Зои, приходилось жевать огурцы и капусту. И чего она находила в них в детстве? Ну, находила же что-то. И сейчас найдёт. Главное, хорошо поискать.
Мучения были не напрасны: Зоя влезла в то самое платье, которое ей купила тётя год назад в Р. и в котором она так понравилась Олегу. Праздновали дома, денег на кафе не было, да и так даже лучше: родители пообещали освободить квартиру и уехать на дачу, а Ира – позвать подружек, которых Зоя просто обожала. Своих подружек у Зои не было, кроме одной, такой же пухленькой одноклассницы Маши, с которой они сидели много лет за одной партой.
Бабушка с мамой наготовили салатов, испекли торт, Ира втайне купила выпивки и чипсов. Музыку врубили на полную, шарики в виде цифры восемнадцать висели над потолком. Олег поцеловал её в щеку и подарил книжку про раскопки. Не очень романтично, но ведь поцеловал! Зоя мечтала, как вечером включат светомузыку, поставят медленные треки, и Олег, наконец-то, пригласит её на медленный танец. А там…
Когда сдвинули стол и действительно включили медленную музыку, под которую Ирины подружки топтались с приведёнными кавалерами, Зоя обнаружила, что Олега нигде нет. Она проверила на кухне, в подъезде, где все курили, даже в ванной комнате. Не мог же он провалиться сквозь землю? Зоя, расстроенная, возвращалась в зал, когда услышала в родительской комнате странные звуки. Заходить туда было строго-настрого запрещено, как и в бабушкину комнату, это было одним из условий предоставления квартиры для празднования. Зоя нахмурилась и заглянула. Окна были зашторены, и она не сразу разобрала, кто лежит на кровати. А когда разглядела, ахнула и выбежала прочь.
-Что ты нашла в нём, он же страшный! – много раз говорила ей сестра.
Страшный. А сама целуется с ним на родительской кровати. Всё вдруг стало таким ясным, словно включили прожектор и подсветили весь последний год. Не из-за Зои Олег ходил к ней каждый вечер, не на неё он смотрел из-за учебника, не с ней спорил. Какая же она глупая!
Торт с восемнадцатью свечками ждал своего часа в холодильнике. Политый сгущёнкой, разумеется. Зоя достала его, взяла столовую ложку и принялась есть. Съела бы весь, если бы её не остановила Маша.
-Ты чего? – испугалась подруга.
Зоя размазала по щекам тушь и заявила:
-Не буду я учиться на историческом, завтра же заберу документы. Поеду к тёте, она предлагала поработать у неё в магазине. Пока биологию как раз подтяну. А на следующий год поступлю на психолога.
-Серьёзно? – удивилась Маша. – А что мама на это скажет?
Зоя отломила ложкой большой кусок торта, проглотила его и сказала:
-А мне теперь всё равно, кто и что скажет. Теперь я сама.
И удивилась тому, что ей и правда всё равно. Даже торт отодвинула. Не будет она худеть и поступать туда, куда считают нужным другие. И Иру прощать не будет – она единственная знала про чувства Зои, могла и предупредить, если решила снизойти до Олега. Не будет Зоя слушать других. А будет слушать только себя.