Поверила мужчине, но в итоге проиграла: «Ты же понимаешь, что он не уйдёт от жены?»
Рита, давай не будем сейчас… Ты устала. Переволновалась. Завтра всё обсудим спокойно.
— Ты сегодня особенно красивая, — Глеб обнял меня со спины, зарывшись лицом в мои волосы.
Я смотрела на наше отражение в зеркале съёмной квартиры на окраине города. Мы встречались здесь уже два года. Каждую среду и пятницу. Иногда — в понедельник, если ему удавалось придумать очередную служебную командировку.
— Особенно красивая для среды? — усмехнулась я, разворачиваясь к нему.
Глеб рассмеялся, но в его глазах мелькнула тень смущения. Он не любил, когда я иронизировала над нашей ситуацией. Ему хотелось верить, что между нами что-то большее, чем съёмная однушка и встречи по расписанию.
Всё началось банально — офис, корпоратив, слишком много шампанского и его рука на моей талии в конце вечера. Я знала, что он женат. Знала, что у него дочь-подросток. Но когда он смотрел на меня так, словно я — единственная женщина на свете, все эти знания куда-то испарялись.
— Она меня не понимает, — говорил Глеб тогда, в самом начале. — Мы давно живём как соседи. Только ради Марины сохраняем видимость семьи.
Я кивала, веря каждому слову. Мне было тридцать два, за плечами — два неудачных романа и квартирный вопрос. Снимала комнату у дальней родственницы мамы, платила половину зарплаты и мечтала о собственном углу.
Глеб казался спасением. Он был старше на пятнадцать лет, успешен, уверен в себе. Говорил о будущем так убедительно, что я видела его наяву: мы вдвоём, небольшая квартира в центре, совместный отпуск не в плацкарте, а в самолёте, завтраки на кухне без спешки…
— Ещё полгода, — шептал он, целуя мои ладони. — Мне нужно время, чтобы всё правильно организовать. Марина скоро закончит школу, поступит. Тогда я всё ей объясню, и мы будем вместе.
Полгода превратились в год. Год — в два.
— Она стала хуже учиться, — оправдывался Глеб. — Сейчас не время для потрясений. Давай подождём до поступления.
Я ждала. Готовила ужины в этой чужой квартире, слушала рассказы о проблемах на работе.
Моя подруга Настя смотрела на меня с жалостью, когда я отказывалась от приглашений на вечеринки.
— Ты же понимаешь, что он не уйдёт? — говорила она осторожно, наливая мне чай на своей крошечной кухне. — Они никогда не уходят.
— Наша ситуация другая, — отрезала я. — Ты не знаешь всех обстоятельств.
Настя вздыхала и больше не настаивала. А я продолжала жить в своём параллельном мире, где была женщиной, которая ждёт своего счастья.
Переломный момент наступил неожиданно.
Мы сидели на балконе съёмной квартиры. Август выдался душным, и город внизу медленно засыпал под редкие звуки проезжающих машин.
— Глеб, — начала я, не глядя на него. — Мне тридцать четыре. Я хочу детей. Хочу просыпаться рядом с человеком, который не исчезнет через два часа. Хочу встретить Новый год не в одиночестве, пока ты режешь салаты с женой.
Он долго молчал. Потом затушил сигарету и повернулся ко мне.
— Марина поступила в медицинский. Переезжает через месяц, — его голос звучал устало. — Я обещал оплатить ей квартиру в складчину с родителями жены. Влез в кредит. Понимаешь, сейчас я просто физически не могу…
— Потянуть двух женщин? — закончила я за него.
Глеб поморщился.
— Не говори так. Я люблю тебя. Просто обстоятельства…
— Обстоятельства, — повторила я. — Глеб, за два года у тебя было множество обстоятельств. Сначала Марина и школа, потом её поступление, теперь квартира и кредит. А что будет дальше? Её свадьба? Внуки? Ипотека?
Он встал, подошёл к перилам балкона.
— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Зачем эти разговоры?
И тут меня осенило. Впервые за два года я увидела ситуацию со стороны, без романтического флёра. Он никогда не уйдёт. Не потому, что не может, а потому, что не хочет. Ему удобно. У него есть жена, которая готовит, стирает, поддерживает статус. И есть я — для эмоций, страсти, ощущения молодости.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала я почти спокойно. — Я верила, что наша связь особенная. Что мы — не просто банальная история женатого мужчины и его любовницы. Я придумала нам целую легенду про великую любовь, которой мешают обстоятельства.
— Рита…
— Не перебивай, — я наконец посмотрела на него. — Я потратила два года на ожидание. Два года, когда могла встретить человека, который не прятал бы меня по съёмным квартирам. Который познакомил бы со своими родителями, а не звонил мне украдкой из машины по дороге домой. И знаешь, что больше всего бесит? Что я сама это выбрала. Сама поверила в твои сказки про развод.
Глеб выглядел растерянным. Наверное, он привык к моему терпению.
— Рита, давай не будем сейчас… Ты устала. Переволновалась. Завтра всё обсудим спокойно.
Я рассмеялась. Горько, зло.
— Завтра? У нас нет завтра, Глеб. У нас есть только среды и пятницы в этой чужой квартире. Знаешь, сколько я плачу за неё? Половину. Мы же во всём пополам, правда? Только вот зарплата у меня втрое меньше твоей, но это ведь мелочи.
— Я предлагал…
— Предлагал содержать меня? — перебила я. — Чтобы я окончательно превратилась в то, чем, по сути, являюсь? В женщину, которая ждёт у окна, когда её господин соизволит заглянуть?
Мы молчали. Город внизу жил своей жизнью, и мне вдруг стало так обидно, что я провела два года, выпав из этой жизни. Пока мои ровесницы ходили на свидания, знакомились с родителями избранников, планировали совместный отпуск, я довольствовалась крохами чужого времени.
— Я думала, что люблю тебя, — сказала я тихо. — Но, кажется, я просто боялась одиночества. Ты казался спасением. Взрослым, состоявшимся мужчиной, который решит все мои проблемы. Только проблемы остались, а я растратила время на иллюзии.
Глеб попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Не надо. Это конец, Глеб. Я проиграла в этой игре, потому что играла не по своим правилам. Я пыталась стать удобной, терпеливой, понимающей. А надо было просто жить своей жизнью.
Уходя, я обернулась в последний раз. Глеб стоял на балконе, и в его позе читалось облегчение. Даже сейчас, в момент расставания, он не пытался удержать меня по-настоящему. Потому что для него я всегда была чем-то временным, необязательным.
— Передай жене, что она выиграла, — сказала я с усмешкой. — Хотя, думаю, она и так это знает.
На улице пахло дождём. Я шла по ночному городу и впервые за два года чувствовала себя свободной. Да, я проиграла. Потратила время, силы, эмоции на человека, который никогда не собирался выбирать меня. Но главное — я наконец это поняла.
Телефон завибрировал — Глеб писал длинное сообщение с извинениями и объяснениями. Я удалила его, не читая. Эта история закончена. А я, наконец, вернулась к себе настоящей — женщине, которая имеет право на большее, чем крохи чужого времени и иллюзия любви по средам и пятницам.