Ты меня как нашел?
Вероника знала, что она некрасива. И мужским вниманием всегда была обделена. Ее фигура была прямоугольной. Не спортивной, не стройной, а именно ровненьким таким прямоугольником. Лоб узкий, глаза маленькие, а нос непропорционально длинным.
Парни обходили ее стороной.
Только неуклюжий Максим из соседнего отдела по утрам предлагал ей кофе.
— Ой, прости, разлил чуть-чуть… — приговаривал он, запнувшись на ровном месте и плеснув кофе на ее отчет.
Другого внимания Вероника не получала.
Украдкой она косилась на Олега, но и думать себе о нем запрещала — Олег птица не ее полета. Он три года ходил вокруг Нади из бухгалтерии. Надя — воплощение всего того, чем не была Вероника. И Олег ухлестывал за ней, как пятиклассник за одноклассницей. Они то сходились, то расставались, их отношения были знаменитой офисной драмой, которую уже и досматривать лень, и бросить жаль — чем там все закончится?
И вдруг — быть того не могло — Олег оторвался от великолепной Нади и притянулся к Веронике.
К Веронике!
Она, как подобранный котик, не верила в свое счастье.
— Олег, скажи честно, — как-то спросила Вероника, когда они обедали и Олег ел ее салат, потому что ее, Вероникина, еда всегда вкуснее, — Что ты во мне нашел? Я же… ну, я же не Надя.
Олег был так хорош, что на него засматривались даже пожилые уборщицы в офисе.
— Ты не такая, как все, Вероника, — доев, ответил он, — Ты не пытаешься казаться. Не лжешь. В тебе есть то, чего сейчас днем с огнем не найдешь — доброе сердце. Если бы я раньше тебя разглядел, у нас бы уже дети в садик пошли…
Вероника на него смотрела с открытым ртом.
Весь офис на это смотрел с открытыми ртами! При всем уважении к Вероники, никто не верил, что такой, как Олег, может ее полюбить.
А он полюбил.
Надя, конечно же, рвала и метала. Она ходила по офису и постоянно искала жертву.
Однажды, когда Вероника несла стопку отчетов, а Олег, который, кстати, уже не стеснялся держать ее за руку (какие у него красивые руки!), отъехал по поручению начальства, Надя подстерегла Веронику у кулера.
— Ой, Вероник! Я тебя не заметила! — пропела Надя, поливая цветок, — Хотя тебя трудно проглядеть. Внешность у тебя видная. Совершенно не привлекательная, но то, что бросается в глаза — это факт.
Вероника пролепетала:
— Я занята…
Надя поставила лейку и двинулась на нее:
— Ты же понимаешь, что Олег просто решил подразнить меня? Просто позлить. Я его отшила, хотела проверить, будет он опять за мной бегать или нет, а он на зло мне подобрал тебя. Всем ясно, что ты не можешь ему нравиться. Ты вообще никому не можешь нравиться.
Как бы Олег ни убеждал Веронику, что он ее любит, а годы комплексов давали о себе знать. Когда ей напоминали, как она выглядит, она моментально впадала в ступор, как в школе, когда над ней смеялись.
— Надя, пожалуйста… Мы встречаемся. Это не игра.
Девушка ехидно ответила:
— О, вы встречаетесь? Это похоже на благотворительность, дорогая, — Надя наклонилась ближе, — Ты ему вообще не пара. Он же просто идеал. А ты — противоположность идеала. Если Олег и не делает это на зло мне, то он это делает, потому что устал от красоток. Да, мы требовательные. А такие, как ты, на все согласны, лишь бы их выбрали. Вот он морально отдыхает. Но вскоре передышка закончится, и Олег вернется к таким, как я.
Надя победно удалилась.
Другие коллеги, ставшие свидетелями этой сцены, поспешно отвернулись. Света из отдела кадров, которая всегда была на стороне Вероники, потому что та никогда не сплетничала, подошла к ней позже:
— Вероника, ты что, совсем? Реветь из-за нее вздумала? Не обращай на нее внимания. Она просто бесится. Три года он ей голову морочил, а замуж не звал. А тебе, представляешь, уже сделал предложение!
— Сделал… — кивнула Вероника.
И кольцо подарил, и на одно колено вставал. А все равно не верилось!
— Она, Надя, так завидует, что скоро позеленеет от зависти. Не ведись на это.
— Ты права, Свет, — улыбнулась Вероника, впервые чувствуя себя абсолютно счастливой, — Пусть злится. Олег же мой.
Олег и Вероника начали планировать свадьбу. Это было какое-то незнакомое, но волшебное время для Вероники.
— Твои глаза прекрасны, — говорил он, вглядываясь в них.
— А нос? — с фирменной самоиронией спрашивала Вероника.
— И нос не менее прекрасен. Зря ты переживаешь. Ты очень-очень красивая, просто не все могут разглядеть красоту.
Вероника готова была поверить, что он видит ее сквозь призму какой-то особой, просветленной любви.
Они должны были пожениться через два месяца.
День, изменивший все, начался как обычно — с ощущения тепла от того, что скоро увидишь Олега. Вероника решила занести ему распечатанные эскизы приглашений.
В его кабинете была приоткрыта дверь.
— Да, мама, я знаю, — говорил Олег в трубку, — Успокойся, это ненадолго.
Вероника уже хотела постучать, но тут прозвучало:
— Какая любовь? Ты о чем? Мам, я же говорил тебе. Это просто… удачная женитьба. О какой любви речь? Ты ее видела? Я тебе фотки отправлял. Совсем некрасивая, но зато очень глупая, — Олег выслушал ответ матери, — Да, с квартирой. То, что нужно. Жилье, считай, есть. И гуляй сколько угодно, она во все верит.
Вероника держалась, чтобы не упасть.
А Олег улыбался:
— Ты не понимаешь, мама. Такие, как она, с кучей комплексов, будут держаться из последних сил за любого парня. А уж за такого красавца, как я?
Знаете эти ощущения? Когда убеждаешь себя, что все хорошо, но оче-е-ень глубоко в подсознании понимаешь, что это неправда.
Олег говорил, а Вероника слушала.
— Надя? Что Надя? Да, красивая, но а толку? Красивых много. А Вероника? Квартира, богатые родители, которые, судя по всему, особо ее не контролируют. Таких, как Надя, я себе еще найду, а такими, как Вероника, не разбрасываются.
Вероника будто со стороны на себя смотрела.
— Свадьба? Да, скоро, — говорил Олег, — Через два месяца. А потом посмотрим. Поженимся, жильем, считай, обеспечен. Потом, может, и продадим, другую квартиру купим. Она даже не пикнет. Где ей еще такого мужа взять? Кому она нужна?
Слова попали точно в цель. Прямоугольная фигура, большой нос, узкий лоб — кому она нужна? Но ради квартиры на ней могут и жениться.
И, когда казалось, что хуже некуда, за спиной кто-то хихикнул.
— Опа-а-а… Кажется, свадьба не состоится.
Надя улыбнулась Веронике. Она тоже все слышала. Если не все, то большую часть.
Вероника посмотрела на Надю, потом снова на приоткрытую дверь кабинета, откуда доносились слова Олега, а затем снова на Надю. Может, у той хоть какое-то сострадание найдется? Но нет.
— Вот это поворот, — сказала Надя чуть слышно, — Красота против квартиры. И, кажется, в долгосрочной перспективе квартира выиграла. Ну, я даже расстраиваться не буду.
Вероника не могла говорить. Если заговорит, то это закончится слезами.
Зато Надя не замолкала:
— Дорогая, можешь не отвечать, кажется, я только что услышала, как ты подарила мне лучший день за последние три года. Единственное, что в тебе есть привлекательного — это твоя квартира. Какая жалость…
Слова Нади, какими бы жестокими они ни были, были честны по своей сути.
В этот момент Олег закончил разговор. Он открыл дверь, вышел и увидел их обеих.
— Что здесь происходит? — сглотнул он.
Надя первой пришла в себя.
— О, Олег! Мы тут с Вероникой обсуждали… — она подмигнула, — срочность оформления документов на ее жилплощадь. Она так волнуется! Когда уже квартиру-то на тебя пойдете переписывать? Или как там у вас брак отрабатывают?
Олег быстро сообразил, что его подслушали.
— Вероника, я же шутил…
Вероника почувствовала, как из глаз хлынули слезы, которые она так долго сдерживала. Она посмотрела на него… И вдруг она поняла, что ненавидит его сильнее, чем когда-либо ненавидела свое отражение.
До конца рабочего дня Вероника рыдала в кладовке, куда никто не заходил. А к шести пошла в отдел кадров, чтобы уволиться. Формально нужно доработать две недели, но начальница, догнав ее в коридоре, сама предложила взять больничный.
— Вероник… не все могут с пониманием отнестись… — сказала женщина.
— Я знаю! Считайте, меня тут нет.
— Если хочешь, мы переведем тебя в другой филиал…
— Не надо. Не пропаду.
Пока она шла к выходу, она видела, как ожил офис. Сплетни перелетали с места на место. Надя наклонилась к кому-то из менеджеров и что-то увлеченно рассказывала, а ее смех разносился по всему этажу.
Олег за Вероникой не побежал.
Вообще никто за ней не побежал.
Дома она днями смотрела в потолок и в экран выключенного телевизора. Неужели она потеряна для общества?
Пока на седьмой день к ней не зашел с шоколадками Максим.
— Ты меня как нашел? — Вероника не пригласила его.
— Помнишь, как после корпората я тебя домой довез?
— Смутно, но да… А… что тебя сюда принесло-то? — спросила она, — Я, вроде, денег у тебя не занимала. Работы у меня тоже нет, официально я на больничном, но в офис уже не вернусь.
— Пришел… проведать, — он, смешной со своими рыжими кудряшками, протянул ей шоколадки, — Я ведь тоже уволился. Дорабатываю и все.
— Ну, сочувствую, — ответила Вероника.
— Подумал, что, если мы будем дружить, то как я буду общаться с тобой и с ними со всеми…
— Что? Ты что, увольняешься из-за меня?
— Вроде того.
Ради нее можно пойти на такой поступок?
— Зайдешь? Шоколадки твои съедим, — все-таки пригласила она.