После ужина с моей подругой из института муж начал писать ей каждый день и звать на кофе за моей спиной
Ты разрушаешь семью! Из-за ерунды!
Я стояла у входа в торговый центр. Листала список покупок в телефоне. Молоко. Хлеб. Что-то на ужин детям.
Подняла глаза. Замерла.
Передо мной стояла Оксана. Моя подруга из института. Мы не виделись пятнадцать лет. Просто потеряли связь после выпускного.
Я вышла замуж. Родила троих детей. Оксана уехала в столицу. Строила карьеру.
— Вера?! — она широко улыбнулась. — Не верю своим глазам!
Мы обнялись. От нее пахло дорогими духами. Стали говорить одновременно. Перебивали друг друга.
Оксана почти не изменилась. Стройная фигура. Только теперь дорогое пальто. Ухоженные руки. Модная сумка.
А я в пуховике из масс-маркета. С сумкой для продуктов. Волосы в небрежном хвосте. Руки без маникюра. Рядом с ней выглядела никак.
— Ты живешь здесь? — спросила Оксана.
— Да. Замужем пятнадцать лет. Живем в этом районе десять лет.
— А я месяц назад переехала! Компания открыла филиал. Меня назначили руководителем.
— Здорово, — выдавила я. — Рада за тебя.
— А у тебя как дела? Работаешь?
— Нет. Дома сижу. У нас трое детей. Старшей четырнадцать. Среднему одиннадцать. Младшей семь.
— Трое! — удивилась Оксана. — Вера, да ты героиня!
Я кивнула. Понимала — она просто вежливая. Для нее сидеть дома с детьми — крах. Она всегда была карьеристкой.
Мы обменялись номерами. Говорили минут сорок. Вспоминали общих знакомых. Однокурсников. Преподавателей.
— Давай встретимся на днях, — предложила Оксана. — Поболтаем нормально.
— Давай, — кивнула я.
Мы разошлись. Я шла домой. Думала о встрече. Оксана такая успешная. Красивая. Свободная. А я — уставшая мать троих детей.
Дома как всегда. Уроки с детьми. Готовка ужина. Стирка. Уборка. Муж Паша пришел поздно. Устал. Поужинал молча. Лег спать.
Я сидела на кухне. Пила чай. Думала об Оксане. О своей жизни. О том, что выбрала.
Через три дня Оксана написала. Предложила встретиться в субботу. Я обрадовалась. Давно не было нормального общения с подругами.
Я рассказала мужу про встречу.
— Помнишь, я про Оксанку рассказывала? С института.
— Смутно, — он не отрывался от телефона.
— Встретились случайно. Она теперь большая начальница. Хочу пригласить на ужин к нам.
— Пригласи, — кивнул он. — Познакомимся.
Я начала готовиться. Решила устроить хороший ужин. Потратила на продукты четыре тысячи. Купила хорошее мясо. Креветки. Дорогой сыр. Красную рыбу.
В субботу готовила весь день. Салат с морепродуктами. Запеченную курицу с картошкой. Овощи на гриле. Домашний шоколадный торт. Накрыла стол красиво. Достала праздничную посуду.
Паша вечером принял душ. Надел рубашку, которую редко носит. Я удивилась.
— Гости же, — сказал он. — Надо выглядеть прилично.
— Ты вообще-то дома, — заметила я.
— Ну и что. Надо произвести впечатление.
Промолчала.
Оксана приехала ровно в семь. Выглядела отлично. Платье-футляр. Высокие каблуки. Дорогой парфюм. Принесла коробку конфет. Дорогих.
Мы сели за стол. Начали вспоминать институт. Студенческие вечеринки. Первые экзамены. Паша слушал молча. Подливал чай. Улыбался.
Потом разговор перешел на работу.
— Так ты директором стала? — спросил Паша. — Круто. Наверное, зарплата хорошая?
— Паша, — я дернула его за рукав. — Некрасиво о деньгах спрашивать.
— Да ладно, — отмахнулся он. — Мы же среди своих.
— Нормально, — ответила Оксана. — Не жалуюсь.
— А Вера у плиты торчит, — вдруг сказал Паша. — Целыми днями. А ты вон какая деловая. Командуешь людьми.
Щеки горели. Оксана смутилась.
— Паша, у Веры трое детей, — мягко сказала она. — Это огромный труд. Я не представляю, как она справляется.
— Труд, — хмыкнул он. — Я тоже работаю. Только меня никто не хвалит. А домохозяек все жалеют.
Хотела ответить резко. Но решила не портить вечер.
Паша стал рассказывать анекдоты. Шутки. Оксана вежливо смеялась. Я видела — ей неловко.
Потом он встал. Пошел на кухню за водой. Вернулся. Подсел ближе к Оксане. Я заметила.
— А ты замужем? — спросил он.
— Нет, — ответила Оксана коротко.
— Такая красивая девушка одна, — сказал он. — Странно. Карьеристка, да? Работа важнее семьи?
— Паша, — я положила руку на стол. — Хватит допрос устраивать.
— Да я просто интересуюсь, — он отмахнулся. — Оксана, не обижайся. Я просто удивлен. Такая женщина — и свободна.
Оксана посмотрела на часы.
— Вер, мне пора, — сказала она. — Завтра рано вставать. Планерка в девять.
— Уже? — я посмотрела на часы. — Ладно. Провожу.
Я проводила ее до двери. Мы обнялись на прощание.
— Спасибо за вечер, — тихо сказала Оксана. — Ты отлично готовишь.
— Спасибо, что приехала, — я улыбнулась.
Когда я вернулась, Паша сидел на диване. Листал телефон. Улыбался чему-то.
— Интересная у тебя подруга, — протянул он. — Умная. Красивая.
— Ты вел себя странно, — я села рядом.
— Странно? Я был вежливым. Общительным. Развлекал гостью.
— Ты пялился на нее весь вечер. Комплименты говорил.
— Не выдумывай, — он встал. — Я нормально себя вел. Ты ревнуешь на пустом месте. Я спать.
Я осталась сидеть. Собирала со стола. Мыла посуду. Думала о том, как Паша смотрел на Оксану. Как подсаживался ближе. Как улыбался ей.
На следующий день Оксана написала. Поблагодарила за ужин. Сказала, что всё было вкусно. Я ответила. Мы немного переписались о работе. О жизни.
Прошла неделя. Обычная. Дети. Уроки. Готовка. Уборка.
В среду позвонил Паша. С работы.
— Вер, я сегодня задержусь. Совещание затянулось.
— Хорошо, — сказала я. — Ужин оставлю.
Он пришел поздно. В десять вечера. Веселый. Пахнет одеколоном. Я удивилась. Он не пользуется одеколоном обычно.
— Где был? — спросила я.
— Говорил же. Работа. Совещание.
— Ты надушился на совещание?
— Вера, не начинай, — он прошел мимо. — Я устал. Не доставай.
Я пошла в спальню. Легла. Не спалось. Крутились разные мысли в голове. Думала.
Утром в четверг встала рано. Паша ещё спал. Я взяла его телефон. Лежал на тумбочке. Я знала код. Открыла.
Пролистала сообщения. Замерла.
Там была переписка с Оксаней. Он написал ей первым. В понедельник утром. Через два дня после нашего ужина.
«Привет, Оксан. Это Паша. У Веры подсмотрел твой номер. Хотел поблагодарить лично за приятный вечер».
Оксана ответила сухо. «Спасибо. Мне тоже было приятно».
Он продолжал писать. Каждый день.
«Как дела? Работа не замучила?»
«Оксан, давай как-нибудь встретимся. Кофе попьём. Поболтаем».
«Ты такая интересная. С тобой приятно общаться».
Оксана отвечала коротко. Вежливо. Но холодно. Видно было — ей неприятно.
Последнее сообщение было вчера вечером, в среду. Он предлагал встретиться в кафе. Сегодня, в четверг. Оксана не ответила.
Я читала. Руки дрожали. Мой муж. Отец троих детей. Пишет моей подруге. Назначает свидания.
Паша вышел из душа. Увидел меня с телефоном.
— Ты зачем в моем телефоне роешься? — спросил он резко.
— Ты пишешь Оксане, — я посмотрела ему в глаза.
— И что с того? Нормально общаемся. Переписываемся.
— Ты приглашаешь ее на свидание!
— Вера, ты параноишь. Я просто хотел по-дружески пообщаться. Она интересный человек.
— По-дружески? Ты пишешь ей каждый день! Комплименты делаешь!
— Потому что она реально интересная! А ты стала зануда. Только дети. Готовка. Уборка. С тобой не о чем поговорить!
Я замолчала. Не нашла что ответить. Он сказал это. Просто так. Спокойно.
Паша оделся. Ушел на работу. Хлопнул дверью.
Я сидела на кухне. Пила чай. Думала. Плакать не хотелось. Было тупо обидно.
Я написала Оксане. Сказала, что знаю про переписку. Извинилась за мужа.
Оксана ответила быстро.
«Вера, я не отвечала на его сообщения серьёзно. Мне неприятно. Я не собираюсь разбивать твою семью. Прости, что не сказала сразу».
Я поблагодарила ее. Сказала, что не виню. Что виноват только Паша.
Решила поговорить с ним вечером. Серьезно. Когда дети лягут спать.
Но днем, в четверг, случилось неожиданное. Оксана снова написала.
«Вера, он мне только что позвонил. На рабочий номер. Я не знала, что делать. Включила запись разговора. Думаю, тебе стоит послушать».
Она прислала аудиофайл. Я нажала на воспроизведение. Руки дрожали.
Голос Паши. Веселый. Лёгкий.
— Оксан, хотел предложить встретиться сегодня. Кофе попьём.
— Паша, я не думаю, что это правильно, — голос Оксаны был холодным. Официальным.
— Почему? Мы же взрослые люди. Можем нормально пообщаться. По-дружески.
— У тебя есть жена. Моя подруга. Трое детей.
— Вера? — он усмехнулся. — Она занята детьми. Ей не до меня. Мы даже не разговариваем нормально. А ты интересная. Умная. Красивая. Знаешь, Оксан, если честно — ты симпатичнее твоей подруги. Ты яркая. Ухоженная. А она запустила себя. Давай встретимся. Просто кофе. Поболтаем. Никто не узнает.
— Нет, Паша, — голос Оксаны стал жёстким. — Я не хочу портить отношения с Верой. И вообще не хочу с тобой общаться.
— Да она и не узнает! Мы ж не признаемся. Оксан, ну ты же умная. Не зацикленная на быте, как она. Ты понимаешь — люди могут общаться. Без обязательств.
— Прощай, Паша, — Оксана положила трубку.
Запись закончилась.
Я слушала еще раз. И еще. Каждое слово. Каждую интонацию.
«Ты симпатичнее твоей подруги». Он сказал так. Про меня. Мать его детей. Женщину, которая пятнадцать лет рядом.
Я сидела на кухне. Смотрела в стену. Злость. Обида. Хотелось кричать. Хотелось разбить что-нибудь.
Дети вернулись из школы. Я улыбалась. Готовила обед. Проверяла уроки. Делала всё как обычно. Автоматом.
Вечером пришел Паша. Как обычно. Разулся. Бросил сумку. Включил телевизор.
— Пойдем поговорим, — сказала я спокойно.
— О чем?
— Об Оксане.
Он поморщился. Встал неохотно. Прошел на кухню. Я закрыла дверь.
— Ты звонил ей сегодня, — начала я тихо.
— Ну да. И что?
— Предлагал встретиться. Тайно.
— Вера, хватит следить! Это уже маразм какой-то!
— Она записала разговор. Я слышала всё. Каждое слово.
Паша сел. Молчал.
— Это… это не то… — начал он. — Она неправильно поняла.
— Неправильно? Ты сказал, что она симпатичнее меня. Что я запустила себя. Предлагал встретиться тайно.
— Я просто пошутил! Оксана слишком серьёзно восприняла!
— Пошутил? Паша, ты серьезно думаешь, что я тупая?
Он молчал. Смотрел в пол.
— Пятнадцать лет брака, — продолжала я. — Трое детей. Я каждый день готовлю. Убираю. Стираю. Сижу с уроками. Воспитываю твоих детей. А ты флиртуешь с моей подругой. При мне сидел. Смотрел на неё. Улыбался. А потом стал писать. Звонить.
— Мне просто было скучно! — выкрикнул он. — Ты постоянно с детьми! Мы не разговариваем! Ты превратилась в домохозяйку! Тебе не о чем говорить кроме уроков и супов!
— Скучно, — повторила я. — Значит, решил развлечься с моей подругой?
— Я же не изменял! Ничего не было! Просто общались!
— Потому что она отказалась. А если бы согласилась? Ты бы встретился?
Паша молчал. Смотрел в пол. Вот и ответ.
— Собирай вещи, — сказала я тихо. — Уходи.
— Что? — он поднял голову резко.
— Уходи. К родителям. К друзьям. Куда хочешь. Но отсюда.
— Вера, опомнись! Дети! Семья!
— Ты должен был думать о семье, когда назначал свидание моей подруге.
— Я не назначал! Я просто предложил кофе!
— Разницы нет. Уходи.
Он схватил меня за руку. Сжал сильно. Больно. Начал умолять. Обещать. Клясться. Говорить, что больше не повторится. Что любит меня. Что семья важнее.
Я высвободила руку. Открыла дверь кухни.
Он ушел в спальню. Хлопнул дверью. Я села на кухне. Выпила воды. Собрал вещи в спортивную сумку. Ушёл. Всё.
На следующий день позвонила его мать. Утром. Рано.
— Вера, что за глупости? — начала она без приветствия. — Пашенька говорит, ты его выгоняешь!
— Да. Выгоняю.
— Из-за чего? Из-за какой-то переписки с подружкой? Вера, все мужики такие! Напишут глупость! Забудут через день!
— Он предлагал моей подруге встречаться. Тайно от меня.
— Ну и что? Не встретился же! Вера, одумайся! Дети без отца останутся!
— Ваш сын должен был думать о детях раньше. До того, как начал флиртовать с моей подругой.
— Ты разрушаешь семью! Из-за ерунды! Мужчины все такие! Им нужно внимание! А ты, наверное, запустила себя! Вот он и заскучал!
— Прощайте, — я положила трубку.
Она перезванивала еще пять раз. Я не брала. Потом пришло сообщение. Длинное. О том, какая я плохая жена. Что не ценю мужа. Что избаловалась. Я удалила не читая.
Паша пытался давить. Звонил с работы. Писал сообщения. Просил дать шанс. Обещал измениться. Что понял ошибку.
Через неделю он приехал забирать вещи. Дети были в школе. Я специально рассчитала время.
Он молча собирал чемодан. Складывал одежду. Обувь. Документы. Я стояла у двери. Смотрела.
— Вера, ты правда не простишь? — спросил он у двери.
— Нет.
— Я же люблю тебя. Правда люблю.
— Странная любовь. Говорить другой женщине, что она симпатичнее жены.
— Я виноват. Полностью виноват. Признаю. Но мы можем начать заново.
— Нет. Не можем. Я больше не доверяю тебе.
— Вер, ну дай шанс хотя бы!
— У тебя был шанс. Пятнадцать лет. Ты его использовал.
Он взял чемодан. Вышел в коридор.
Дверь закрылась. Я вернулась на кухню. Села. Тихо. Пусто. Конец.
Детям сказала вечером. Собрала всех на кухне. Сказала, что папа больше не будет жить с нами. Что мы с ним расходимся.
Старшая дочь молчала. Смотрела в стол. Средний сын заплакал. Спросил почему. Я сказала правду. Без подробностей. Что папа обманывал. Что я не могу с этим жить.
Младшая не поняла толком. Спросила, увидит ли она папу ещё. Я сказала — да. Он будет забирать вас гулять.
Паша пытался наладить контакт через детей. Приезжал по выходным. Забирал в кино. В парк. Покупал подарки. Пытался выглядеть хорошим отцом.
Я не мешала. Дети должны видеть отца. Но возвращать его в дом не собиралась. Никогда.
Прошло три месяца. Паша снял квартиру. Однушку на окраине. Нашел себе девушку. Моложе меня. Не красавицу совсем. Без детей. Свободную.
Я узнала случайно. От общих знакомых. Меня это не задело. Я уже отпустила его.
Оксана иногда пишет. Спрашивает, как дела. Как дети. Извиняется, что так получилось. Что она стала причиной развода.
Я говорю — ты не причина. Ты показала правду. Спасибо тебе.
Знаете, многие говорили мне потом: «Подумаешь, написал пару сообщений. Не изменил же. Дал бы шанс». Свекровь до сих пор не общается. Считает меня стервой.
Но я понимаю. Он сказал моей подруге: «Ты симпатичнее». Про меня. Мать троих его детей. Которая пятнадцать лет была с ним.
Да, живу теперь одна. Да, денег мало. Тяжело.
Но я сплю спокойно. Не жду, когда он снова начнет искать симпатичнее. Не гадаю, с кем он переписывается. Не проверяю телефон.
Оксана осталась подругой. Настоящей. Она могла промолчать. Встретиться с ним. А потом сказать — ничего не было. Но записала. Показала мне правду.
А Паша? Живет со своей новой. Ему хорошо, наверное. Мне всё равно.