Пустила соседа на блины, а он снял рубашку и пошёл за мной в спальню. В этот момент домой вернулся муж…
Ну вот теперь будешь знать!
— Доброго здоровьица, хозяйка! А где мужик твой?
В дверях прихожей стоял сосед. Я всё никак не могла привыкнуть, что в этой деревне люди могут зайти друг к другу без стука, без окрика — такие у них порядки. Мы с мужем Данилой недавно переехали из райцентра и только начали обживаться на новом месте.
— Доброго дня тебе, сосед, — вежливо поздоровалась я. — Так муж мой ещё на работе. Время-то ещё раннее.
Сосед почесал затылок.
— Слушай, так он у меня лестницу брал, стремянку. Не вернул. Может, ты посмотришь?
— Конечно, посмотрю. Ты подожди. Я быстро.
Через заднюю дверь я вышла во двор. Всё обошла, но никакой лестницы так и не нашла.
— Слушай, сосед, давай так, вернется муж, да сам тебе занесет, — сказала я, вернувшись. — Не нашла я её, эту лестницу.
— Эх, бабы! — еле слышно пробормотал сосед. — А, может, ты ему позвонишь?
— Да звонила, не отвечает. Наверное, телефон в тракторе забыл.
— Понятно. А пахнет у тебя чем так приятно? — тут же перевёл тему сосед. — Никак, блинов нажарила?
— Конечно, блинов! — улыбнулась я. — Масленичная неделя же!
— Слушай, а давай, ты мужу звони и дальше, а я пока блинчиками твоими угощусь?
Глаза горят, сам руки потирает. А мне и отказать неудобно как-то. Сосед, всё-таки. Да и вообще, скажут потом, бирюки какие-то приехали. На меня, итак, как на чужестранку смотрят бабы местные.
— Ну, заходи, угощу! — пригласила я соседа.
Тот сразу скинул обувь, и всё так же потирая руки, прошёл на кухню.
Поставила перед гостем тарелку с блинами, чаю налила. А сама мужу звонить продолжаю. Но тот как не брал трубку, так и не берёт.
— Вкусные у тебя блины, хозяюшка! Давно такие не пробовал.
— А твоя хозяйка чего не готовит?
— Да моя хозяйка полгода как к матери уехала.
— А что так?
— Так вас же, баб, не поймёшь! Чего вам вообще надо? Вроде и работящий, и пью только по праздникам. Всё вам мало!
Слышу, как он заводится, думаю: больше эту тему трогать не буду. Поспешила перевести разговор.
— А работаешь кем?
— Ветеринару нашему помогаю, Михалычу.
— Да, дело нужное.
— А ты, я смотрю, девка домашняя? На работу не спешишь?
— Ты погоди. Обживёмся сначала, детей от бабушки заберем, пристроим, там и поглядим. Я-то не прочь выйти на работу. Хоть на ферму, хоть в магазин.
— Здесь бабам работать тяжело. Мужики у нас суровые, не то, что у вас там, в райцентре. Но ты меня держись, и всё ровно будет. Скажешь, что со мной, никто приставать не будет.
«Со мной», «приставать» — этот набор слов мне определённо не нравился.
— Да нет, спасибо! — ухмыльнулась я. — У меня муж есть — защитит, если что.
— Да что там твой муж? Один в поле не воин. Он — мужик приезжий, а у нас тут с приезжими разговор короткий. Мы-то вместе росли. Понимаешь? И меня тут все знают, если что.
Я кивнула. Он продолжал что-то там рассказывать, хвалиться собой. Но я его уже не слушала. Всё пыталась дозвониться мужу.
— Что-то жарко у вас здесь! — вдруг заметил сосед, снял рубашку и повесил её на стул.
Я оглянулась и увидела, как он сидит с голым торсом на моей кухне, поедает блин за блином, вытирая жирные руки о волосы на своей груди.
Да уж, если Данила в такой момент придет на кухню, мне потом долго придется объяснять ему, что здесь происходит.
— Вы бы… того… оделись! — сделала я замечание.
Он только ухмыльнулся в ответ.
— Я же не в трусах сижу!
«Ещё бы ты в трусах сидел!» — подумала я.
В этот момент телефон предательски предупредил, что вот-вот выключится из-за разряженной батареи. Я поспешила в спальню за зарядкой. Взяла её с комода. Но, обернувшись, чуть не вскрикнула — сосед уже стоял в дверях, преграждая выход из спальни. Он важно закинул руку на дверной косяк, изучая взглядом наше с Данилой супружеское ложе.
— Да, кровать у вас, что надо! — чуть не пуская слюни, протянул он.
Затем медленно перевёл взгляд с кровати на меня. Он окинул меня взглядом с головы до ног, будто изучая мою фигуру. У меня всё сжалось от страха.
В этот момент случилось то, чего я так ждала. Входная дверь хлопнула и в дом вошёл Данила. Вход в спальню в нашем доме был сразу виден из прихожей, поэтому взору Данилы тут же предстала голая спина соседа.
— Я не понял! — пробасил Данила и в два шага приблизился к непрошенному гостю.
Тот резко обернулся и пугливо закрыл лицо руками. В тот момент Данила уже заносил кулак над его головой.
— Сосед, остынь! — запищал наглец. Вся его прыть внезапно растворилась. — Я просто зашёл на блины!
— На блины? В спальню! — ревел Данила, всё ещё держа кулак над головой соседа.
— Она сама меня пригласила! — кивнул тот в мою сторону.
— Я? Сама? — я была в шоке от его наглости. — Данила, он врёт!
Муж немного остепенился и медленно опустил руку.
— Вон! — говорил он голосом, полным отчаянья. — Вон, пока не прибил!
Сосед не стал ждать второго предупреждения, забежал на кухню, схватил свою рубашку и выскочил из дома.
— Дорогой, давай я тебе расскажу, как всё было… — начала было я, но он и слушать не стал.
— Я сказал, вон! Оба вон! — заорал он.
Я выбежала во двор, успела увидеть, как мелькают подошвы ботинок убегающего соседа.
Вот ведь негодяй! Подставил средь бела дня!
Я села на лавку во дворе, выжидая, когда Данила перебесится и сам позовёт меня в дом. Но он всё не звал и не звал. Когда на улице уже почти стемнело, я решила войти сама. Мало ли чего там случилось после моего ухода? Уж больно тихо было в доме всё это время.
Когда я вошла, увидела Данилу сидящим за столом. Перед ним стояла выпитая наполовину бутылка водки. Он никогда не пил больше полбутылки — это доза, которую он считал для себя безопасной. И, в отличие от многих, от спиртного он не становился агрессивным. Напротив, это его успокаивало. Поэтому я была уверена, что сейчас можно идти к нему для разговора.
Я медленно подкралась, поставила табуретку рядом с ним, села, уставившись в его глаза. Но он не смотрел на меня, он смотрел куда-то вниз, в невидимую точку на полу.
— Дорогой, я понимаю: то, что ты увидел… это можно понять совсем по-другому, — начала я, путаясь в словах. — Но на самом деле ничего не было! Он пришел за стремянкой. Я искала, не нашла. Потом он напросился блинов моих попробовать, я разрешила. Потом он зачем-то снял эту рубашку. Ненормальный какой-то! Я звонила тебе, у меня сел телефон, и я побежала в спальню за зарядкой. А тут он за мной! А тут ты! И всё.
На одном дыхании я протараторила ему всю историю. Хотела успеть всё рассказать, пока он слушает. Так и вышло.
Данила поднял глаза и посмотрел на меня усталым взглядом.
— А ты знаешь, что этот «ходок» уже пол деревни рассорил? Он вот так ко всем бабам ходит: к кому «за стремянкой», к кому «за лопатой». К кому «на блины», к кому «на окрошку». Умные бабы его за порог не пускают. Кому муж, семья дороги. А ты его тут блинами угощаешь!
— Так я ж не знала…
— Ну вот теперь будешь знать!
Я выдохнула. Теперь я была уверена — муж мне верит. Я медленно приблизилась и чмокнула его в щёчку. Но он продолжал сидеть, как памятник. Выпитый алкоголь продолжал действовать на него, гоняя в голове всякие разные мысли.
— Только ты ему… это… — вдруг вспомнила я, — стремянку занеси.
— Не было никакой стремянки, — всё так же спокойно отвечал муж. — Я к этому чудиле в жизни ни за чем не подходил. И не подойду. Так и запомни. И чтобы духу его здесь больше не было. Поняла меня?
— Поняла, — еле слышно ответила я.
Вот так случается. Вроде бы ни в чём не виновата. А чувство вины всё-таки осталось. Но для меня это был урок на всю жизнь. Гостеприимной хозяйкой с мужчинами я буду только тогда, когда муж стоит за спиной.