Подруга «затопила квартиру» и переехала к нам. Через месяц я узнала, КТО купил ей новую квартиру
«Ника, ты чего… где ты это взяла?» — прохрипел муж, бледнея на глазах.
Есть ложь, которая обрушивается на тебя как цунами — мгновенно, снося фундамент, оставляя после себя только руины и тину. А есть другая ложь. Она похожа на термитов в стенах старого, любимого дома. Ты живешь, варишь кофе по утрам, поливаешь цветы на подоконнике и не слышишь, как день за днем, миллиметр за миллиметром, они выедают несущие конструкции твоей жизни. Пока однажды ты не опираешься на стену, которая казалась незыблемой, и она не рассыпается в труху под твоей рукой.
Моя история — из вторых.
Меня зовут Вероника. Мне тридцать четыре года, десять из которых я была абсолютно, непробиваемо уверена в двух людях: моем муже Андрее и моей лучшей подруге Светлане. Андрей был моим тылом, моим каменным утесом, успешным архитектором, человеком цифр и чертежей, в чьей верности я не сомневалась так же, как в законах физики. Света была моей душой, яркой, немного взбалмошной художницей, с которой мы прошли огонь и воду студенческих общежитий.
Мы были идеальным треугольником дружбы и любви. Наши праздники были общими, наши отпуска — совместными. Я даже шутила, что Света — это наша приемная дочь, учитывая, сколько времени она проводила у нас на кухне.
Звонок в дождливый вторник
Все началось в серый, промозглый ноябрьский вторник. Андрей был в командировке, я сидела дома с легкой простудой, когда позвонила Света. Её голос, обычно звенящий колокольчиком, был полон драматического надрыва.
— Ника, это катастрофа! — выдохнула она в трубку. — Я затопила соседей снизу. Старая бабушкина квартира не выдержала моего напора. Приехали аварийщики, перекрыли стояк, сказали — надо менять всё: трубы, полы, сантехнику. Жить там невозможно, воды нет, вонь страшная.
Я знала эту «бабушкину квартиру» — старую «двушку» в хрущевке на окраине, которую Света сдавала последние годы, а месяц назад решила туда переехать сама, чтобы «найти корни».
— Господи, Светка, конечно! О чем речь? — я даже не дослушала её извиняющиеся бормотания. — Собирай вещи и дуй к нам. Гостевая комната свободна. Поживешь, пока всё не уладишь.
Я была искренне рада помочь. Мне казалось это таким естественным — подставить плечо близкому человеку. Я не знала, что сама открываю дверь троянскому коню.
Месяц вторжения
Света переехала на следующий день. И с этого момента мой уютный, отлаженный мир начал давать едва заметные трещины.
Во-первых, багаж. Светлана привезла с собой четыре огромных чемодана и несколько коробок. Для человека, бегущего из затопленной квартиры в панике, это выглядело слишком… основательно. Среди вещей я заметила новые брендовые платья с бирками и дорогие туфли, явно не предназначенные для хождения по строительной пыли.
— Решила обновить гардероб, чтобы не впасть в депрессию от ремонта, — легкомысленно отмахнулась она, перехватывая мой взгляд.
Вернувшийся Андрей воспринял новость о нашей постоялице с удивительным спокойствием. Обычно он не любил нарушений личного пространства, но тут лишь пожал плечами: «Ну, надо так надо. Пусть живет».
Начался странный месяц. Наш дом перестал быть нашим. Света была везде. Её тяжелый, сладкий парфюм висел в воздухе, перебивая мой любимый запах свежесваренного кофе. Её баночки и тюбики оккупировали ванную комнату.
Но самое странное происходило с ремонтом. Света каждый день куда-то уезжала «на объект», возвращалась поздно, уставшая, но… слишком чистая. От нее не пахло цементом или краской. Она часами висела на телефоне, обсуждая с «прорабом» вещи, которые казались мне странными для ремонта в хрущевке.
— Света, зачем тебе итальянский керамогранит по семь тысяч за квадрат в бабушкиной квартире под сдачу? — спросила я однажды, услышав обрывок разговора.
Она на секунду замерла, её глаза забегали.
— Ой, Ника, ты не понимаешь. Я решила сделать там конфетку! Для себя же делаю, передумала сдавать. Хочу жить красиво. Андрей, кстати, помог мне с дизайн-проектом, по-дружески, — она мило улыбнулась вошедшему на кухню мужу.
Андрей кивнул, не глядя на меня, и уткнулся в телефон. Меня кольнуло неприятное чувство. Мой муж, который вечно жаловался на нехватку времени даже для того, чтобы прибить полку в кладовке, нашел время на дизайн-проект для Светы?
Улики в прихожей
Месяц подходил к концу, но ремонт Светы, судя по всему, только набирал обороты. Она стала просить остаться «еще на недельку, ну максимум две». Я начала уставать. Уставать от чужого присутствия, от постоянного напряжения, от странных взглядов, которыми обменивались Андрей и Света, когда думали, что я не вижу. Это были взгляды сообщников, людей, объединенных тайной.
Развязка наступила в субботу. Банально, как в плохом кино.
Андрей был в душе. Света уехала на «объект». Я убиралась в прихожей и решила разобрать завал обуви. Поднимая ботинки Андрея, я увидела выпавший из кармана его куртки сложенный лист бумаги.
Я не имею привычки шарить по карманам мужа. Но это был не просто чек из супермаркета. Это был плотный, глянцевый лист. Я развернула его.
Это была спецификация на поставку кухни. Итальянский гарнитур, массив дуба, встроенная техника премиум-класса. Общая сумма заказа — пол миллиона.
В графе «Заказчик» стояло имя: Волков Андрей Сергеевич. Мой муж.
А вот графа «Адрес доставки» заставила моё сердце остановиться.
Там не было адреса нашей квартиры. И там не было адреса Светиной «бабушкиной хрущевки».
Там значился адрес: ЖК «Серебряный Бор», улица Сосновая, дом 12, квартира 45.
Я знала этот комплекс. Элитная новостройка в престижном районе города, с закрытой территорией и собственным парком. Квартиры там стоили баснословных денег.
Я стояла в прихожей, сжимая в руках эту бумажку, и чувствовала, как реальность вокруг меня плавится. Зачем Андрей заказал кухню за полтора миллиона в квартиру, которой у нас нет?
Я бросилась к ноутбуку. Я знала пароли Андрея — у нас не было секретов друг от друга. Я зашла в его электронную почту и вбила в поиск «ЖК Серебряный Бор».
На меня вывалились десятки писем. Договор купли-продажи полугодовой давности. Кредитный договор на огромную сумму, оформленный на его фирму. Переписка с дизайнером интерьеров. Фотографии этапов ремонта.
Это была просторная «евродвушка» с панорамными окнами. И на всех документах, рядом с подписью моего мужа как плательщика, стояла подпись собственника.
Светлана Викторовна Новикова. Моя лучшая подруга.
Кухня, где подают правду
Я не помню, как прошел следующий час. Я сидела на кухне, тупо глядя в стену. Термиты доели мой дом. Он рухнул.
Я поняла всё. Не было никакой затопленной бабушкиной квартиры. Был элитный ремонт в подарке моего мужа моей подруге. Они жили у меня месяц, спали в соседней комнате, ели мою еду, улыбались мне в лицо, пока за моей спиной строилось их уютное любовное гнездышко на деньги нашей семьи.
Хлопнула входная дверь. Вернулась Света, сияющая, с рулонами каких-то дорогих обоев под мышкой. Следом из душа вышел Андрей, распаренный, в домашнем халате.
— О, Никуся, ты чего такая смурная? — прощебетала Света, бросая обои в углу. — Смотри, какую красоту я урвала, итальянские, ручная работа!
Они встретились на кухне. Андрей потянулся к чайнику, Света — к вазочке с печеньем. Такая привычная, домашняя сцена.
Я молча положила спецификацию на кухню в центр стола. Прямо между ними.
— Красивая кухня, Андрей, — мой голос был абсолютно мертвым, лишенным интонаций. — Массив дуба. Полтора миллиона. Жаль только, что адрес доставки не наш.
Андрей замер с чайником в руке. Света подавилась печеньем.
— Ника, ты чего… где ты это взяла? — прохрипел муж, бледнея на глазах.
— В твоем кармане. А потом в твоей почте. ЖК «Серебряный Бор». Квартира 45. Собственник — Светлана Новикова. Плательщик — Андрей Волков.
В кухне повисла тишина. Такая плотная, что казалось, воздух можно резать ножом. Они переглянулись. В этом взгляде было всё: паника, вина и… облегчение. Облегчение от того, что больше не надо врать.
— Ника, послушай, — начала Света, и её голос дрожал. — Это не то, что ты думаешь… Мы не хотели…
— Вы не хотели чего? — я подняла на нее глаза. — Ты месяц живешь в моем доме, прикрываясь ремонтом в мифической хрущевке, пока мой муж обставляет тебе элитную квартиру? Вы оба… Вы хоть понимаете степень этого цинизма? Вы ели из моих рук и гадили мне в душу одновременно.
Андрей поставил чайник и сел на стул, обхватив голову руками.
— Вероника, это длится уже год, — глухо сказал он, не глядя на меня. — Я не знал, как сказать. Света… она другая. Она меня вдохновляет. Я купил ей квартиру, чтобы у нее было свое место. Я хотел уйти, но… не мог решиться.
Я смотрела на них — на мужчину, с которым планировала состариться, и на женщину, которой доверяла больше, чем себе. И не чувствовала ничего, кроме брезгливости и огромной, зияющей пустоты.
— Убирайтесь, — тихо сказала я.
— Ника, давай поговорим, успокойся, — дернулась Света.
— Вон. Оба. Сейчас же. У вас есть ваша квартира с итальянской кухней. Валите туда.
Я сидела на кухне и слушала, как они судорожно собирают вещи в гостевой комнате. Как хлопают чемоданы. Как они о чем-то шепчутся в прихожей. Потом хлопнула входная дверь.
Я осталась одна в квартире, которая больше не была моим домом. Я знала, что впереди суды, раздел имущества, боль и долгие месяцы, а может и годы, восстановления. Но сейчас я думала только об одном: как же хорошо, что я нашла этот чек. Потому что жить в доме, съеденном термитами лжи, гораздо страшнее, чем стоять на его руинах под открытым небом.