«Я обеспечил тебя всем. Чего тебе еще?» — сказал он, а из его пиджака выпала чужая помада
Какой развод, Олесь? Мы же не женаты.
— Олесь, ну скажи мне, — Сережа шел сюда, зная, что это в последний раз, — Зачем он тебе? Вот скажи честно, зачем тебе этот… Миша же нищий, Олесь! Нет бы еще красавец был, так и это не про него. Да неважно, красавец или нет. Мужчина в первую очередь для женщины кто? Опора. Опора, понимаешь? Ты можешь на него опереться?
Олеся подтянула шарфик. На ее тонкой изящной шее серебристый кулон — подарок Миши, который она хотела спрятать от Сережи.
— Сережа, ты так говоришь, будто я ищу финансового партнера, а не любовь, — в куртке, что она носила седьмую осень, уже было прохладно, — Видимо, ты просто не знаешь, что такое любовь.
Какой заезженный аргумент.
— Знаю, Олесь, знаю! — почти вскричал он, — Я же тебя люблю! Люблю так, что… Я на все закрою глаза. Мне все равно, что у тебя свадьба скоро. И, поверь, со мной тебе будет хорошо.
Но “хорошо” — это не то, чего хотела Олеся в браке.
— Тогда отпусти меня, Сереж. Хватит. Я выхожу замуж за Мишу.
Уходить Сережа не хотел, ведь знал, что обратно не вернется. Он себе слово дал, что на этом все. Как бы сильно ни любил, а, действительно, надо отпустить. Но пока что попытка у него есть!
— Ты просто не видишь, какой этот Миша на самом деле, — заявил он, — А остальные видят! Все видят! Я пытаюсь тебя спасти!
Для нее это звучало, как бред. Спасать ее от любви?
— Не надо меня спасать! — крикнула она, несколько голубей вылетели из-под козырька подъезда, — Я люблю его.
Их история закончилась на этой жуткой ноте. Сережа остался стоять, глядя, как она уходит, исчезая в темном проеме подъезда, туда, где ее ждал человек, которого он считал для нее несчастьем.
***
Олеся и Миша, сжимая в руках несколько картонных коробок, заносили свое нехитрое имущество в съемную квартиру. В какую там по очереди съемную квартиру? Ремонт здесь делали лет 50 назад. По обоям можно слои считать: зеленый, персиковый, голубой… На кухне, прямо рядом с раковиной, гнездились тараканы.
— Не ставь туда коробку! — поспешно предупредил Миша, когда Олеся собиралась водрузить коробку с посудой на табуретку.
— Почему еще?
— Хозяин сказал, что она сломана, починить надо.
Олеся опустилась на единственную целую табуретку.
— Я так устала от этих бесконечных переездов, Миш, — прошептала она, — Три года… И каждая новая квартира всегда хуже предыдущей.
Миша подошел к ней, присел на корточки, игнорируя ползущего по стене паука.
— Понимаю, солнышко. Но, смотри, прошлая квартира — двадцать тысяч. Это нам теперь дороговато. На шабашках мы так долго не протянем. А тут дешевле почти вдвое. Поживем пока тут, подремонтируем. А потом сможем снять что-то получше. Я же учусь. Как только получу диплом, найду нормальную работу. Все наладится, слышишь? Все будет как у людей.
И Олеся верила. Вот никто не верил в Мишу — ни ее родители, ни подруги, ни, конечно, Сережа, который, по слухам, даже поспорил с приятелем на ящик пива, что они протянут вместе не дольше полугода. А Олеся верила. Разве не в этом заключается любовь?
Они пока так и не успели расписаться. Свадьба откладывалась из-за нехватки денег, а потом Миша сказал: “Зачем нам бумажка, если мы и так вместе? Сначала дом, потом печать”. Да и для Олеси это было не главное. Они вместе. Работают, он учится. Все еще будет… со временем.
Миша заочно получал высшее техническое образование, а в свободное от лекций, работал на стройке. Естественно, такой микс плохо влиял на его здоровье. Поэтому Олеся помогала, чем могла, взяв на себя дом, и ту часть учебы Миши, с которой могла помочь.
Олеся сидела за единственным столом. Перед ней лежали распечатанные конспекты с непонятными терминами по сопромату. Она в них до этого ничего не соображала, но ради Миши…
А вот он, кстати, пришел и упал. Хорошо хоть не мимо кровати.
— Я валюсь с ног. Сегодня на крыше завал был, две смены подряд.
Олеся слабо напомнила.
— Блин, у тебя завтра такой сложный экзамен… Как ты его сдавать будешь?
— Да, я… — он перевернулся на спину, — Да, надо подготовиться хоть немного.
— Подготовиться? — Олеся вздохнула, — Ты уже три недели пытаешься выучить эти уравнения, ложась спать в два ночи. Я все сделаю. Ты сейчас идешь в душ, а потом — спать. Все самое важное, все билеты я тебе перепишу на шпоры, как мы делали на первой сессии. Ты просто вытащишь нужную.
И останется ему только решить задачу. Ну, уж что-нибудь напишет. Да и со всеми рефератами, с подготовленной устной частью, уж на тройку наберется как-нибудь.
Миша смотрел на нее с такой благодарностью, что ей хотелось плакать от нежности и одновременно от безысходности их положения. Он действительно устал. И это мягко сказано.
— Олесь…
— Иди, я там полотенчико положила, — мягко подтолкнула она его к двери.
Через десять минут Олеся уже сидела за столом, пытаясь извлечь суть огромных и сложных текстов, скомпоновать ее в удобоваримую форму. Ей приходилось учиться самой, чтобы потом учить его.
Позже она принесла ему морс.
— Вот, выпей и спи. Завтра утром тебя разбужу, и ты просто пролистаешь. Запомнишь, где что лежит.
Минуло еще два года жесткой экономии, работы до потери сознания и Олесиной самоотверженной поддержки. Та квартира с тараканами, кстати, продержалась рекордные три года, прежде чем они смогли переехать.
А потом наступила та самая светлая полоса.
Миша получил диплом. Правда, на работе его долгое время никто не замечал, а потом — как всегда, неожиданно, — начались перестановки кадров. Их маленькую компанию, занимающуюся разработкой каких-то специфических инженерных решений, поглотила международная корпорация. Внезапно все мелкие начальники были уволены, а среднее звено получило возможность показать себя. И Миша, со своим образованием, полученным на грани сна и яви, и с реальным опытом работы на стройке, оказался тем самым, кого искали новые владельцы.
— Олесь! — он буквально ворвался в гостиную.
— Я здесь, Миш. Ты что, сбежал с работы? — она с улыбкой посмотрела на пионы, которые изрядно поистрепались, пока Миша бежал с ними домой.
— Сбежал? Нет, я отпраздновал! Они подписали новый контракт с немцами. Я вел переговоры по технической части. И они сказали… они сказали, что я — будущая опора компании! Олесь, слышишь? Будущая опора! Теперь заживем! Серьезно! Я получил бонус, аванс, и меня повысили до ведущего специалиста!
Наконец-то. Наконец-то их “потом” стало “сейчас”.
— Мишенька, я так рада за тебя… за нас…
В тот вечер они заказали себе еду. А что, теперь могли позволить!
***
Их жизнь кардинально изменилась. Они переехали. Олеся уволилась, Миша настоял: “Отдыхай, занимайся собой. Я теперь могу о нас позаботиться”.
И мужа она теперь встречала не во фланелевом халате, нет. Теперь у нее были дорогие домашние костюмы, кашемировые кардиганы, и она проводила дни, посещая выставки и читая то, что ей действительно нравилось, а не то, что нужно было для конспекта.
Но изменилось и кое-что другое…
Теперь Миша не спешил домой, теперь Олеся выглядывала его в окно всегда до самой ночи. И часто получала домой нетрезвым. Как и сегодня. Миша вышел из машины. Совершенно пьян.
Олеся быстро спустилась, встретила его в холле и взяла под локоть.
— Миша, ты что, не мог остановиться? — тревожно спросила она, — Ты же обещал, что сегодня рано.
— Лесь… солнышко мое, — он попытался ее поцеловать, но промахнулся, — Все хорошо. Праздновали с нашими… Ну, не рассчитал.
Дома она уложила его спать.
— Снимай пиджак, давай…
Когда она потянула за край пиджака, что-то выпало из его внутреннего кармана и покатилось по паркету. Это была помада. Банальная женская помада, которую часто подсовывают особо ретивые дамочки, чтобы жена поскорее узнала.
В голове у Олеси вдруг пронеслись все годы их борьбы, все ее жертвы, все ее бессонные ночи, все ее вера в “потом”. Потом, видимо, закончилось.
Утро. Солнце в их шикарной спальне светило безжалостно ярко, освещая следы вчерашнего вечера: спящий в рубашке муж и хрустнувший в углу дивана смятый пион, которые Миша таскал Олесе теперь охапками, что перестал видеть в них ценность.
— Прости за вчерашнее, — очнулся он.
В этот момент он был ей совершенно чужим. Она достала помаду и произнесла:
— Развод.
— Что? Какой развод, Олесь? Мы же не женаты.
— Тогда продаем квартиру и разъезжаемся.
— Олеся, очнись. Ты что, с ума сошла? Мы только что выбрались из этой ямы! Я обеспечил тебя всем. Ты живешь в квартире, которую я купил, носишь вещи, которые я тебе покупаю. Ты сидишь дома, читаешь свои романы, ни о чем не паришься. Чего тебе еще?
— Все равно я ухожу…
— Куда ты уйдешь? — спокойно спросил он, — Здесь нет ничего твоего. Ну, уходи. С пустыми руками. Или угомонись уже, обними мужа, можешь даже на меня покричать, и забудем это маленькое недоразумение.
— Да пошел ты…