Ты что, издеваешься? Я тебе что, мальчик?
— Марин, ты чего творишь? Олег уже третий раз звонит! — отец стоял в дверях с телефоном в руке, будто это была граната без чеки.
Я лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку. Рядом мурлыкала Дымка — серая кошка, которую я подобрала год назад на стройке.
— Пусть звонит, — пробормотала я. — Скажи, что меня нет.
— Как нет?! Ты ж дома! И вообще, что случилось? Вы же неделю назад расписались…
— Две недели.
— Ну и что? Это же твой муж!
Я перевернулась на спину. Дымка недовольно фыркнула и спрыгнула.
— Был мужем. Теперь нет.
Отец растерянно опустился на стул. Ему было шестьдесят восемь, и последние пять лет он всё чаще жаловался на давление. Я не хотела его расстраивать, но и врать сил не было.
— Развелись уже? — тихо спросил он.
— Завтра подаю. Сегодня просто разъехались.
— Господи… Маринка, ну что ж ты так? Олег же нормальный мужик. Работает, не пьёт…
— Папа, — я села и посмотрела ему в глаза. — А ты помнишь, сколько мне лет?
— Ну… Сорок два же.
— Правильно. Сорок два. Я двадцать лет проработала бухгалтером в конторе, которая закрылась три года назад. Потом устроилась в школу — завхозом. Зарплата — двадцать две тысячи. У меня нет ни квартиры, ни машины, ни сбережений. Зато есть хронический гастрит и остеохондроз. И вот я думаю: зачем мне в придачу ко всему этому ещё и чужой мужик?
— Как чужой? Вы же поженились!
— Ну да. Я согласилась, потому что мне было одиноко после Настиной свадьбы. Помнишь, как она уехала в Екатеринск? Я тогда подумала: всё, теперь только я и ты. И стало так тоскливо… А тут Олег предложил. Говорит: давай поженимся, мне тоже одному скучно. Дочка в Нижнем живёт, бывшая жена замуж вышла… Ну я и согласилась.
— И что не так-то?
Я встала, подошла к окну. Во дворе соседский пёс Рекс копал яму под забором. Каждый день копает, каждый день хозяин закапывает обратно.
— Не так то, что Олег думал: я буду готовить, стирать, убирать. А он будет лежать на диване и смотреть футбол. Я же не домработница, папа. Я живой человек. Я устаю. Я тоже хочу просто полежать вечером. Или книжку почитать. Или вообще ничего не хотеть.
— Так ты б ему сказала…
— Говорила. Он отвечал: ты же женщина, тебе это положено. А я работаю, устаю. Ну да, он таксистом работает. По двенадцать часов. А я что, в школе на лавочке сижу? Бельё школьное в прачечную сдаю, закупки веду, с сантехниками договариваюсь…
Отец вздохнул.
— Ладно. Может, он поймёт ещё…
— Не поймёт. И не надо. Я решила: буду жить для себя. Одна.
***
В двадцать лет я должна была выйти замуж за Сергея. Мы встречались два года, он хотел детей, дом, нормальную семью. Но тогда умерла мама. Рак. Восемь месяцев от первого приступа до конца. Осталась десятилетняя Настя и отец, который не мог прийти в себя полгода. Кто-то же должен был их вытянуть?
Сергей ждал год. Потом сказал: я не могу больше. Мне нужна жена, а не сиделка для чужой семьи. Я тогда расплакалась, но не бросила ничего. Настю надо было в школу собирать, отцу еду готовить, дом держать.
Сергей женился через полгода. Родил троих детей. Живёт в своём доме. Иногда я встречаю его в магазине — он всегда здоровается, спрашивает как дела. Я отвечаю: нормально. И правда нормально. Просто жизнь прошла.
После Настиной свадьбы я два месяца приходила с работы и сидела на кухне до ночи. Смотрела в окно. Думала: вот и всё. Теперь только я и отец. Он скоро помрёт, а я останусь совсем одна.
Тогда Олег и появился. Познакомились в магазине — я выбирала сметану, он стоял рядом. Заговорили. Потом кофе выпили. Он рассказал, что развёлся пять лет назад, дочка взрослая, живёт отдельно. Скучно одному.
Через месяц он предложил пожениться. Я согласилась. Подумала: а что терять? Всё равно никто не нужен. Хоть не одна буду.
Первая неделя после свадьбы была нормальной. Олег приходил вечером, ужинал, рассказывал про клиентов. Я слушала, кивала. Мы смотрели телевизор, ложились спать. Как соседи по коммуналке.
На вторую неделю Олег стал требовать. Сначала мелочи: принеси тапочки, подогрей ужин, постирай рубашку. Потом крупнее: почему борща нет, почему пол не помыт, почему я в спортивках хожу, а не в платье.
— Ты же женщина, — говорил он. — Должна за собой следить.
Я молчала. Думала: ну потерпи, привыкнет, успокоится. Но он не успокаивался. Требовал всё больше.
А я всё злее становилась.
Взорвалась я на четырнадцатый день. Пришла с работы в семь вечера — спина болела, голова раскалывалась. Легла на диван. Олег вернулся в девять, зашёл на кухню и заорал:
— Марина! Ужин где?!
— Не готовила, — ответила я.
— Как не готовила?! Я голодный!
— Я тоже. Закажем пиццу.
Он вышел из кухни с красным лицом.
— Ты что, издеваешься? Я тебе что, мальчик? Я целый день за рулём, устал, а ты мне пиццу предлагаешь?!
— А я целый день в школе. Тоже устала.
— Да ты там сидишь в тепле! У тебя работа — курорт! А я в пробках торчу, с хамами общаюсь!
Я медленно села.
— Олег. Мне сорок два года. Я не буду готовить тебе каждый день. И убирать за тобой тоже не буду. Если хочешь жить со мной — будем делить всё пополам. Хочешь жить по-другому — поищи другую жену.
Он замолчал. Потом сказал тихо:
— Значит, так. Я не для того женился, чтоб самому всё делать. Мне нужна жена. Нормальная жена, которая дом держит. А ты — я даже не знаю, кто ты.
— Я — человек. Уставший человек.
— Ну и катись. Раз такая умная.
Я встала, собрала вещи и ушла. Вот и всё. Четырнадцать дней брака.
***
— Пап, а ты думаешь, я зря сделала? — спросила я вечером за ужином.
Отец долго молчал. Потом сказал:
— Не знаю, Маринка. Может, и правильно. Только вот что я тебе скажу: я виноват перед тобой. Если б тогда, после смерти мамы, не раскис так… Может, ты б замуж вышла нормально. Родила детей. Была б счастлива.
— Пап, хватит. Ты не виноват. Просто так вышло.
— Вышло… А теперь ты одна.
— Да не одна я. Ты же есть. И Настька. И работа. И Дымка.
Дымка, услышав своё имя, запрыгнула ко мне на колени. Я погладила её. Отец покачал головой.
— Кошка — это не семья.
— Может, и не семья. Но она меня не заставляет борщ варить.
Мы засмеялись. Потом ещё посидели молча. За окном стемнело. Включились фонари.
— А если Олег вернётся? — спросил отец. — Извинится, скажет, что всё понял?
Я подумала.
— Не знаю. Наверное, не пущу. Устала я, пап. От всех ожиданий, от всех долженствований. Хочу просто жить. Как хочу. Без оглядки.
— А не страшно? Одной?
— Страшно. Но со злым мужиком страшнее.
***
Олег позвонил на следующий день. Я не взяла трубку. Потом он приехал — я не открыла. Написал в мессенджер: давай поговорим. Я ответила: не о чем.
Через неделю он прислал: «Прости. Я был не прав. Давай попробуем ещё раз.»
Я долго смотрела на это сообщение. Потом набрала:
«Олег. Мне жаль, что так получилось. Но я не могу. Я не хочу быть женой, которая должна. Я хочу быть просто Мариной. Которая живёт как хочет. Может, это эгоизм. Может, я неправильная. Но я такая. И мне уже поздно меняться.»
Он ответил через час: «Понял. Удачи.»
Я выдохнула. Положила телефон. Дымка спала на подоконнике, подставив морду солнцу. За окном была весна — мокрая, шумная, пахнущая землёй.
Я встала, налила себе кофе. Села у окна. Подумала: а ведь мне нормально. Правда нормально. Никто не требует, не ждёт, не давит. Только я и моя жизнь.
Может, это и есть счастье? Не в замужестве, не в детях, не в большой любви. А в том, что наконец можно выдохнуть. И жить. Просто жить.
Для себя.