«Откуда деньги на такие покупки?! Ты же только что уволился!» — опешила Эльвира
«Разве нам мало твоих денег?» — нагло осведомился он.
— Эльвира, крошка моя! Поздравь меня! — он аж светился, — Я уволился с работы!
С чем — с чем поздравить?
Эльвира даже уточнила:
— Ты что сделал?
— Я уволился!
Эльвира, откупорив сегодня бутылочку любимого красного полусладкого, как раз надеялась отметить четыре месяца их совместной жизни, но праздник сменился разочарованием.
— Уволился? — переспросила она, — А с этим, Игорь, надо поздравлять?
Игорь удивленно приподнял бровь, ну, конечно, надо!
— Конечно, надо! Ты что, забыла, какое у меня было начальство?
Не припоминала… Она действительно с трудом могла припомнить что-то ужасное. У Игоря всегда была работа, которая казалась ему “временной”, “недостойной” или “малооплачиваемой”, но чтобы дело дошло до увольнения?
— Не помню ничего такого, чтобы из ряда вон, — ответила она.
— Эля, у тебя либо амнезия, либо полное отсутствие эмпатии! Тебе меня совсем жалко не было? Вспомни! За опоздания штрафовали! Пробки или нет, а опоздал — плати штраф.
— Штрафы — это перебор, но я своих сотрудников за опоздания тоже не хвалю, — признала Эльвира, — Бывают форс-мажоры, но если это систематически…
— С этим проехали, ладно. А премии? Премии! Ты слышала? Мне недоплатили за квартал, потому что я плохо работал, поздно приходил и постоянно отпрашивался. А потом что? График поменяли! Без предупреждения! Дальше перечислять? Как ты могла этого не видеть?
Вспомнилось. Были скандалы, были переработки у него, но, в основном, из-за того, что он сам же не успевал доделать работу вовремя.
— Хорошо, хорошо, Игорь, я поняла. У тебя было невыносимое начальство. Ты уволился. И что дальше?
Этого он еще не придумал.
— Дальше? Дальше — свобода! Жизнь, Эль! Никаких графиков, никаких Геннадиев Петровичей. Хоть человеком себя почувствую.
Эльвира почувствовала легкий холодок. Не слышно в его рассказах мечты о другой работе. Но это, наверное, эйфория от увольнения, потом пройдет.
— Ну, раз так… — она попыталась улыбнуться, — Уволился и уволился. Отлично. Передышку сделаешь.
Игорь подскочил, как на пружинах.
— Вот это правильный настрой! Завтра заберу вещи.
— Какие вещи? — Эльвира насторожилась.
— Свои! Те, что на работе оставил.
День прошел в штатном режиме.
Эльвира вернулась домой после встречи с юристами (она все еще вела дела по разделу активов с бывшим, хотя это и было давно, бумага требовала подписей). Она ожидала всего. Что Игорь напился, отмечая праздник, хотя он не особый любитель выпить. Что дома у них гости. Или что он уже листает объявления о работе.
Не ожидала она только этого…
Во дворе, где крутился Игорь, стояло нечто.
Оно было черным, блестящим и совершенно неуместным напротив розовенькой лавочки. Судя по тому, что Игорь не отлипал от мотоцикла, Эльвира сделала логичный вывод, что этот мотоцикл теперь его.
— Игорь! Что это такое??
Игорь, в новых, еще не разношенных кожаных штанах и с каким-то безумным блеском в глазах, стоял рядом с двухколесным чудом.
— Это! — он обнял бензобак, как любимого ребенка, — Это моя мечта! Мотоцикл! Разгон до сотни — за три с половиной секунды!
Со всех сторон на них смотрели любопытные глаза. С завистью, насмешкой или страхом. Страхом, что Игорь на этом мотоцикле долго не прокатается.
— Игорь, ты хоть представляешь, что это за покупка? Это же не новый свитер! Откуда деньги?
— А, деньги. Пустяки. Я с нашей общей карты оплатил. Ты разве против?
Блин. Общая карта. Честно говоря, на ней, в основном, деньги Эльвиры. Своей зарплаты Игорю хватало на еду, автобус и так, по мелочи. Зато у Эльвиры деньги водились.
— Против? Игорь, ты спрашиваешь, против ли я, когда ты тратишь… — она обвела взглядом мотоцикл, — …такие деньги, не посоветовавшись со мной?
Игорь превратился в ласкового котика.
— Ну, прости, малыш… Я совсем с ума сошел на радостях. Мне утром никуда не надо, я свободен, я могу пожить, как захочу. А о мотоцикле я мечтал лет с двенадцати. Прости. Больше так не буду. Клянусь.
Это сюсюканье. “Малыш”. Игорь, которому было тридцать восемь лет, обращался к ней так, будто ей пятнадцать, а ему — пятнадцать с половиной. Да и вел себя так же.
— Игорь, не надо так. Мне не нравится этот тон, и мне совершенно не нравится эта покупка. Куда такие траты? Ты только что уволился!
Игорь отпустил ее и отошел к мотоциклу, снова любуясь им.
— Я немного… эмоционален. Это все от радости. Потеря работы — это стресс, я пытаюсь себя чем-то занять. Ты же меня понимаешь.
Она действительно верила, что его внезапная эйфория и последующий импульсивный поступок — это просто момент слабости… По крайней мере, так она мысленно повторяла про себя.
Тем более… она была не бедной женщиной. Ее первый брак закончился цивилизованно, с щедрым разделом. Они с бывшим поделили бизнес, который пятнадцать лет вместе строили. Она жила хорошо, комфортно, и, откровенно говоря, доход Игоря никогда не был особо важен для их образа жизни.
— Ладно, — вздохнула Эльвира, — Я понимаю, что ты на эмоциях. И где ты будешь его парковать? У нас закрытый двор, все места платные.
Игорь смутился.
— Эээ… ну, я думал, что мы сможем… купить и место для него?
Щенячьи глазки — и Игорь выпросил еще и место для мотоцикла.
Игорь не искал работу. Он “изучал возможности”. Этими “возможностями” были длительные поездки на мотоцикле в радиусе пятидесяти километров от города, где он встречался с такими же “свободными” парнями и хвастался собой.
Мягкость никогда не была свойственна Эльвире, но с Игорем она старалась говорить ласково, чтобы не слишком давить.
— Ты что-нибудь по работе смотрел?
Он о чем-то задумался.
— Зачем?
— Затем, Игорь, чтобы работать. Логично, не правда ли?
“Малыш” почти сорвалось с языка, но Эльвира прожгла его взглядом.
— Работать? Эльвира, ты правда не понимаешь? Я еще не отдохнул.
— Ну, ты отдыхай, но вакансии уже присматривай.
— Разве нам мало твоих денег? — нагло осведомился он.
Она старалась быть мягкой, она старалась быть мягкой… Ой, плевать.
— Ключевое слово здесь — моих, Игорь. Моих. Твой вклад в наш общий кошелек… каким будет?
И Игорь выложил на стол свои настоящие карты. Он сменил позу, откинувшись на спинку дивана с такой небрежностью, будто все, что он сейчас скажет, было прописной истиной.
— Я подумал, что свой вклад я уже внес.
— Внес чем? Пока ты только тратишь.
— Своим присутствием. Я же тебя дополняю. Посмотри на это объективно, Эльвира. Ты классная, ты умная, ты успешная. Но ты не красавица. Ты же сама это знаешь. А я? Фотомодели отдыхают. Ты же сама за мной бегала в универе, помнишь?
Эльвира подняла бокал с любимым красным вином, которое она открыла полчаса назад. Наверное, ей стоило догадаться раньше.
— Ах, вот оно как… Так вот, чего ты прибежал аж пятнадцать лет спустя, сам в кавалеры набивался. Ты нарисовался, как только я развелась и получила свою половину. Ты бегал за мной, когда ты узнал, что я при деньгах…
Она поставила бокал на стол с еле слышным стуком.
— Ты прав, Игорь. Я бегала за тобой в универе. Но мне было двадцать. Я уже не та студентка. И теперь, раз ты так открыто обозначил свою роль в нашем союзе — ты мой аксессуар, который не приносит дохода, — то я тебя выгоню. Легко и непринужденно.
***
Вместо того, чтобы оплакивать упущенную свободу (или, скорее, упущенную кормушку), Игорь, кажется, нашел себе какую-то работу в другом городе, возможно, занимаясь тем же, но уже в другой компании.
Июль в городе выдался аномально жарким, и старый кондиционер, подведя Эльвиру, поломался. Он тут же заказала новый.
— Мне нужен новый, мощный, тихий. И чтобы установили сегодня. Я готова доплатить за срочность, — заявила она в трубку.
Ей пообещали прислать мастера к четырем часам.
— Эльвира Васильева? — спросил мужчина с оборудованием.
— Да, это я. Проходите, здесь очень жарко.
Мастер прошел в гостиную, оглядел старый агрегат на стене, снял кепку и провел рукой по волосам.
— Да уж, тут проветрить нужно, — сказал он, а потом взглянул на нее, — Ты совсем не изменилась.
Черты лица были знакомы. Кажется…
— Простите?
Мастер улыбнулся.
— Дима. Дима Кузнецов. Мы с тобой в параллельных классах учились. Помнишь, как мы тебя в десятом классе на дискотеку не взяли? Ой, забавное было время.
Лучше бы не напоминал.
Дима окинул взглядом шикарную гостиную, которая действительно была шикарной. Дорогие полы, оригинальные картины, панорамные окна. Все это было на порядок лучше, чем у большинства его клиентов.
— Слушай, — Дима подошел к окну, открыл его, чтобы проветрить, и повернулся к Эльвире, — У тебя сейчас никого нет? Я имею в виду… ты одна? Не хочешь сходить на свидание?
Что она сделала? Она рассмеялась. Вот уж не думала Эльвира, что будет пользоваться такой популярностью у мужчин.