Он жил со мной 3 года и ездил «к больной маме» — пока мне однажды не написала девушка
Вика, ну куда я пойду на ночь глядя? Давай утром…
– Кто это? – спросила Вика, заглядывая в телефон Тимура. Он листал ленту и задержался на этой фотографии дольше, чем обычно.
– Да просто девчонка с квиза, – отмахнулся Тимур. – Не начинай, а? Достала своей ревностью!
Вика всегда была ревнивой, сколько себя помнила: когда родилась сестрёнка, она закатывала маме такие скандалы, что та была вынуждена вызвать бабушку на помощь, а во втором классе Вика специально прилепила жвачку к волосам новенькой девочке, которая пыталась отбить у неё подружку. Когда Вика выросла и стала встречаться с парнями, многие отношения были порушены именно из-за ревности, но она не могла ничего с этим поделать.
С Тимуром они встречались уже три года. Точнее, сначала встречались полтора года, потом поругались и расстались. За те полгода, что они жили отдельно, Вика успела повстречаться с коллегой Игорем, но всё равно думала постоянно о Тимуре, поэтому, когда они случайно столкнулись на дне рождения у общего знакомого, ушли оттуда вместе. Тимур был тогда расстроен – он потерял работу, ещё и с квартиры пришлось съехать.
– Ты – мой талисман удачи, – сказал он. – Пока мы были вместе, у меня всё было хорошо, а только расстались – и вся жизнь на части рассыпалась.
Он переехал жить в квартиру Вики, и они попробовали всё начать сначала. И вроде всё было хорошо, но Вика постоянно думала о том, что раз она встречалась с кем-то эти полгода, то и Тимур тоже мог так делать. Когда она задавала ему прямые вопросы об этом, он отнекивался, но Вика ему не верила.
– Не сходи с ума, – говорил Тимур. – Я только одну тебя люблю, ты знаешь.
Вика не знала. Она ни в чём не была уверена. Поэтому на всякий случай нашла ту девицу, которую Тимур так разглядывал, и подробно изучила её страницу. Оказалось, что зовут девушку Маша. Она учится на психоаналитика, любит кошек и Дэвида Линча. Обычная такая девушка, хорошенькая, конечно, но ничего особенного. На фотографиях у девушки присутствовал муж, правда, в последний год всё реже, но мужчины же не любят фотографироваться, правда? Вика успокоилась и решила: хватит себя накручивать! Он же сказал, что тебя любит!
Прошло несколько недель. Вика старалась держать себя в руках, повторяя как мантру: «Я ему доверяю, я ему доверяю». И поначалу получалось. Тимур был ласков, помогал по дому, они вместе смотрели сериалы и строили планы на выходные. Но в какой-то момент Вика начала замечать странности.
Сначала это были мелочи. Например, Тимур стал позже возвращаться с работы. «Завал, аврал, начальник взбесился», – объяснял он, целуя её в щёку и сразу проходя в душ. Вика кивала, но внутри занозой сидело: «Раньше завалов не было, а сейчас вдруг начались?»
Потом начались поездки «к маме». Мама Тимура жила в соседнем городе, в двух часах езды на электричке. Раньше он ездил к ней раз в месяц, по воскресеньям. Теперь же стал мотаться чуть ли не каждую неделю.
– Она же пожилая, – говорил Тимур, закидывая в рюкзак смену белья. – То давление, то сердце шалит. Не могу же я её бросить.
Вика с готовностью соглашалась. Она вообще была не против его мамы, но её настораживала частота и что Тимур никак не познакомит их – могли бы тогда вместе ездить. Она звонила ему, когда он был в дороге, он отвечал бодрым голосом, и в трубке действительно слышался стук колёс. «Видишь, всё чисто», – говорила она себе.
А потом появилась сестра. Оказалось, что у Тимура есть двоюродная сестра Лена, которая учится в университете в областном центре. И у неё тоже начались проблемы.
– Ленка поссорилась с парнем, – сообщил он как-то вечером, возвращаясь с работы и с порога переодеваясь в свежую футболку. – Рыдает, говорит, жить не хочет. Я съезжу, успокою.
– Так поздно? – удивилась Вика, глянув на часы. Было половина десятого вечера.
– Ну а что я сделаю? Она же моя сестра! – Тимур уже надевал кроссовки. – Ты спи, не жди. Я, может, у неё останусь, если совсем плохо будет.
Дверь за ним захлопнулась. Вика села на диван и уставилась в стену. В голове, как назойливая муха, жужжала мысль: «Сестра? Он никогда не говорил, что у него есть сестра. То есть говорил, но мельком. И чтобы вот так встречаться ночью…»
Она тут же одёрнула себя. «Прекрати! Он помогает родным. Это нормально. Он же не в кабак пошёл, а к сестре!»
Но внутри уже закипало знакомое, липкое чувство. Она снова полезла в телефон смотреть его соцсети. Ничего подозрительного.
«Я больная. Он помогает семье, а я тут сижу, как сыщик, ищу, к чему бы придраться. Я же обещала себе не ревновать! Именно из-за этого мы в прошлый раз и расстались. Я не буду это повторять».
Ночью она не спала, прислушиваясь к шагам в подъезде. Тимур вернулся под утро, тихо, стараясь не шуметь. Он лёг на самый край кровати и почти сразу заснул. Вика лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. От него пахло не городом и не электричкой, а каким-то сладким, незнакомым парфюмом. Или ей показалось?
На следующий день она спросила как бы невзначай:
– Ну как Лена? Успокоилась?
– А? – Тимур вздрогнул, отрываясь от телефона. – Да, всё норм. Помирились они.
– Она надолго приезжала? – Вика старалась, чтобы голос звучал ровно.
– Кто? – не понял Тимур.
– Лена твоя. Она же в вашем городе учится? Вы где встретились?
Тимур на секунду замялся. Совсем на секунду, но Вика, наученная горьким опытом, это уловила.
– А, ну да. Я к ней ездил, к ней. Посидели в парке, она поплакала, я успокоил. Всё пучком.
Он чмокнул её в щеку и ушёл в душ.
Вика стояла, чувствуя, как сердце пропускает удары. В парке ночью? Они и правда провели ночь в парке?
Она снова села за компьютер. Нашла страницу его сестры Лены. Та была на него совсем не похожа – светленькая, кудрявая, вся в веснушках. Лена последние два дня выкладывала сторис из своего университета: с лекций, с подружками в кафе. Всё было мирно и позитивно. Никаких слёз, никаких расставаний. Вика пролистала ленту дальше. Лена была активным пользователем: отмечала геолокации, отмечала друзей. И Тимура среди них не было. Вообще. Ни на одной фотографии за последние полгода. «Брат и сестра, которые не общаются? – подумала Вика. – Или он просто не хочет, чтобы я знала, что у него есть сестра, с которой он не общается, а теперь вдруг решил стать примерным братом?»
Она захлопнула ноутбук. В голове шумело. «Не думай! Не смей! Ты всё испортишь! Он тебя любит!»
Телефон пиликнул, когда Вика варила кофе. Она глянула на экран – незнакомый номер. «Добрый день! Хотела записаться на стрижку на завтра, на 18:00 есть окошко?»
Вика усмехнулась и набрала ответ: «Вы ошиблись номером, я не парикмахер».
Через минуту пришло новое сообщение: «Точно? Вы у моего парня записаны как «парикмахер Виктория» просто».
У Вики перехватило дыхание. У моего парня? Она перечитала сообщение несколько раз, пальцы похолодели. Вика вышла на лестничную клетку, прикрыла дверь и набрала номер.
– Алло, – ответил женский голос.
– А как зовут вашего парня? – без предисловий спросила Вика.
– Тимур. А что?
– Дело в том, что я его девушка, – голос Вики дрогнул. – То есть… мы живём вместе. Три года. С перерывом.
В трубке повисла тишина. Такая густая, что Вика услышала, как эта девушка выдохнула – сдавленно, словно её ударили.
– Что значит – живёте вместе? – голос стал резким, почти злым. – Мы с Тимуром встречаемся три месяца. Он сказал, что живёт с больной мамой, за которой ухаживает.
– С мамой? – Вика горько усмехнулась и прижалась лбом к холодной стене подъезда. – Ах да, конечно. Мама у него очень больна, требует постоянных поездок. И сестра ещё есть. Тоже больная, наверное, раз он к ней по ночам мотается.
– Маша, – представилась девушка. – Мы познакомились на квизе несколько месяцев назад. Он подошёл ко мне в баре, сказал, что я ему очень понравилась, долго смотрел на меня всю игру…
– У вас же есть муж, – перебила Вика. – Я видела. Он ленту листал и завис на вашем фото. Я тогда ещё зашла к вам на страницу, увидела мужа и успокоилась.
– Бывший, – поправила Маша. – Мы развелись полгода назад. Тимур знал. Он говорил, что его бывшая девушка была жутко ревнивой, контролировала каждый шаг, и именно из-за этого они расстались. Что он ищет спокойную, понимающую женщину, которая не будет лезть в душу и устраивать сцены. Мы думаем о том, чтобы съехаться, но у меня пока проблемы на работе, а мама против, чтобы он переезжал к нам.
Вика закрыла глаза. Ей стало физически плохо. Так плохо, как не было даже в тот вечер, когда они ругались и расставались в прошлый раз.
– Это я была той бывшей, – тихо сказала она. – Он вернулся ко мне полгода назад, сказал, что я его талисман удачи, что без меня жизнь рассыпалась. Я думала, мы начинаем всё заново. А он просто нашёл квартиру, где можно пожить, пока у него всё не наладится.
Они говорили ещё минут двадцать. Сверяли даты, вспоминали странности, нестыковки. Выяснилось, что «поездки к сестре» и «дежурства у больной мамы» идеально совпадали с вечерами, которые Тимур проводил с Машей.
– Я ему поверила, – всхлипнула Маша. – Он так красиво говорил про больную маму, про то, как ему тяжело, как он устал жить в этом кошмаре. Я даже познакомиться с ней хотела, помочь чем-то, а он говорил, что она стесняется, не хочет, чтобы её жалели.
– А я поверила в сестру, – горько добавила Вика. – И в то, что я сама виновата в нашей ссоре, что это я всё разрушила своей ревностью. Он мне внушил, что я больная, что это у меня проблемы с головой. И я реально себя заставляла не ревновать, когда он уходил. Думала, что если начну снова, то потеряю его навсегда. А его, оказывается, вообще никогда и не было.
Повисла пауза. Две женщины, обманутые одним мужчиной, молчали каждая в своей квартире, в своём городе, переваривая чудовищную правду.
– Я знаю, что надо просто послать его и забыть, – первой заговорила Маша. – Но внутри всё кипит. Мне хочется сделать ему больно. Так же больно, как сейчас мне.
– Мне тоже, – эхом отозвалась Вика. – Только я уже пробовала его посылать. Он возвращается. Он всегда возвращается, когда ему становится неудобно жить. И будет возвращаться, пока есть куда.
– Значит, надо сделать так, чтобы возвращаться было некуда, – голос Маши стал жёстче.
– Что ты предлагаешь?
Маша помолчала, потом заговорила быстро и чётко, как на консультации:
– Он говорил тебе, что не хочет детей? Мне сказал, что дети – это слишком серьёзно, что он пока не готов, но со мной, возможно, когда-нибудь захотел бы.
– Мне тоже, – усмехнулась Вика. – Сказал, что карьеру сначала надо сделать, квартиру купить, а пока рано.
– А что если… – Маша запнулась. – Что, если мы скажем ему об этом одновременно? Каждая – о своей беременности? Представляешь его лицо, когда он узнает об этом?
– Я не беременна, – растерянно сказала Вика.
– И я – нет. Но он-то этого не знает. Мы скажем, что тест положительный. Обе. В одно время.
Вика почувствовала, как внутри разгорается холодное, злое пламя.
– Давай, – сказала она. – Только как мы сделаем это одновременно?
– Напишем друг другу, когда будем готовы.
Вечером Вика и Маша списались и разработали план. Решили действовать на следующий день, когда Тимур будет дома и никуда не собирается. Вика специально попросила его остаться – сказала, что хочет поговорить о важном. Тимур напрягся, но согласился.
Ровно в 19:00, как договорились, Маша отправила Тимуру сообщение. Вика сидела рядом с ним на диване, делая вид, что листает ленту. Она краем глаза видела, как он взял телефон, как изменилось его лицо, когда он прочитал сообщение.
– Что-то случилось? – спросила Вика как можно невиннее.
– Да так… ерунда, – Тимур попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
В этот момент Викин телефон завибрировал. Она посмотрела на экран – сообщение от Маши: «Он пишет, что у него мама болеет, и ребёнок сейчас совсем не вовремя. Сейчас скрин скину».
Вика подняла глаза на Тимура. Тот всё ещё строчил ответ, бормоча что-то про сумасшедших фанаток.
– Тимур, – позвала она спокойно. – Мне нужно с тобой поговорить.
– Что? – он даже не оторвался от экрана.
– Я беременна.
Телефон выскользнул у него из рук и упал на пол. Тимур медленно повернул голову, и Вика увидела, как по его лицу пробегает целая гамма эмоций.
– Чего? – переспросил он хрипло. – Шутишь?
– Нет. Тест положительный. Две полоски.
Тимур вскочил с дивана, заметался по комнате, запуская пальцы в волосы.
– Вика, это… это неожиданно. Ты же понимаешь, мы не планировали. У меня сейчас нет стабильной работы… Я не готов, Вика! Я совсем не готов стать отцом!
Он остановился напротив неё, заглядывая в глаза с мольбой:
– Может, не будем спешить? Сходишь к врачу, проверишься. Может, тест ошибся? А если нет… ну, есть же способы. Мне ребёнок не нужен!
Вика молча смотрела на него. Таким жалким она его ещё не видела. И противным. До мурашек противным.
В её телефоне снова звякнуло. Она взяла его, разблокировала и прочитала вслух:
– «Маш, привет. Я не могу сейчас обсуждать это, у меня мама в больнице, совсем плоха. Ребёнок сейчас совсем не вовремя, ты же понимаешь. Давай потом поговорим, когда всё утрясётся».
Тимур замер. Кровь отхлынула от его лица.
– Ты… откуда…
– Маша, с которой вы встречаетесь три месяца, – ровно сказала Вика. – Та самая девушка с квиза. Которой ты сейчас пишешь про больную маму. Интересно, у тебя и сестра заболела, или она пока здорова?
Она встала и подошла к нему вплотную. Тимур попятился.
– Ты врал мне каждый день. Каждую минуту. Ты сделал из меня истеричку, которая сама виновата в том, что ей изменяют. Ты убедил меня, что моя ревность – это болезнь, а сам в это время трахал другую и рассказывал ей, какая я чокнутая бывшая.
– Вика, давай поговорим спокойно…
– НЕТ! – заорала она так, что он вздрогнул. – Только что ты уговаривал меня избавиться от нашего ребёнка. Ребёнка, которого нет, но ты-то думал, что есть! И даже не предложил подумать, не спросил, что я чувствую. Ты сразу – избавляйся! А ей пишешь про маму!
Она подошла к окну, распахнула его настежь. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату.
– Собирай свои вещи и уходи. Немедленно.
– Вика, ну куда я пойду на ночь глядя? Давай утром…
– Иди к Маше. Или к маме. Или к сестре. Мне плевать. Но здесь ты больше не живёшь.
Она схватила его рюкзак, который валялся у дивана, и принялась кидать туда его вещи – носки, футболки, зарядку. Тимур пытался её остановить, но она вырывалась с такой силой, что он отшатнулся.
– Не трогай меня! – крикнула она. – Ещё раз дотронешься – я в полицию позвоню и скажу, что ты меня избил. У тебя судимость будет, понял?
Он понял. Он всегда всё понимал, когда дело касалось его шкуры.
Вика собрала рюкзак, кинула его в Тимура и открыла входную дверь.
– Вон.
Он вышел в коридор, но продолжал топтаться на площадке:
– Вика, ну, пожалуйста, давай поговорим как взрослые люди…
Она захлопнула дверь перед его носом и повернула замок.
Несколько секунд стояла тишина, потом раздался звонок в дверь. Она не открыла. Звонок повторился. Потом ещё и ещё. Потом начали стучать.
Вика спокойно прошла в спальню, открыла окно и начала выбрасывать его вещи. Куртки, джинсы, кроссовки – всё полетело вниз, на газон перед подъездом. Соседская собака радостно залаяла. Какая-то женщина, гулявшая с собакой, удивлённо подняла голову.
Телефон завибрировал. Маша: «Он мне пишет, что у него кризис, что ему срочно нужно со мной встретиться и всё объяснить. Я ответила: иди к маме :)»
Вика улыбнулась и набрала ответ: «Я его выставила. Вещи летят из окна. Чувствую себя богиней».
Маша прислала смеющийся смайлик и фото кота: «Мой Маркиз одобряет. Ты молодец. Мы молодец».
В дверь продолжали долбиться, но Вика надела наушники, включила любимую музыку и принялась перестилать постель. Свежее бельё, пахнущее лавандой. Никаких чужих запахов. Никакой лжи.
Через полчаса стук прекратился. Вика выглянула в окно – Тимур собирал с газона свои шмотки, озираясь по сторонам, как побитая собака. Рядом крутилась соседская такса, норовящая утащить носок.
Она отошла от окна, налила себе чай и села в кресло. В груди распускалось что-то тёплое и светлое. Не боль, не пустота, а именно освобождение. Как будто она скинула тяжёлый рюкзак, который тащила годами, и наконец-то выпрямилась в полный рост.
«Я больше никогда не буду себя ломать ради того, кто меня не ценит», – подумала Вика. – «И никогда не позволю убедить себя, что мои чувства – это болезнь».