«Что-то не устраивает — выметайся!» — заявила хозяйка квартиры на претензии девушки
«Чего ты орёшь, оглашенная», — выглянула из своей комнаты старушка.
Студенческая жизнь у Лены закончилась совсем недавно, но комендантша общежития уже косо поглядывала на задержавшихся выпускников, до сих пор не освободивших комнаты. Работу после университета Лена нашла быстро, а вот с жильём дела обстояли намного хуже. То цена была неподъёмной, то до работы добираться почти час, то арендодатель начинал выдвигать какие-то безумные требования.
— Принесите мне справки от врача и участкового, чтобы я могла понимать — будут у меня с вами проблемы в дальнейшем или нет, — заявила Лене одна мадам, сдававшая квартирку в цоколе старого дома, больше похожую на чулан дворника.
В другом месте словоохотливый дедок отговорил её снимать комнату из-за соседей-алкашей.
— Эти, с позволения сказать, маргинальные личности начнут клянчить у вас деньги, прекрасная барышня, — поделился он с ней этой полезной информацией. — Ещё они будут петь песни при отсутствии слуха и голоса, а потом будут драться. И это почти каждый божий день. Оно вам надо?
Решив, что оно ей не надо, Лена поблагодарила старичка и продолжила поиски жилья. Время поджимало, вещи её уже были собраны, а подходящие квадратные метры так и не находились.
Отчаявшись, она брела по улице, машинально разглядывая объявления: «Продам козу. Молока нет, бодается», «Куплю кошачьи усы», «Сниму порчу, сглаз, наговор, заговор, отворот, приворот», «Сдам комнату молодой аккуратной девушке без вредных привычек».
Лена уже прошла мимо, как что-то щёлкнуло у неё в мозгу, и она вернулась. Объявление было написано ровным почерком, обычной синей пастой, а не распечатанное на принтере. Внизу мелко был указан номер телефона.
Особо не надеясь, Лена набрала заветные цифры и скрестила пальцы.
— Слушаю вас! — раздалось в трубке. Голос был женский, немолодой, но довольно твёрдый.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы комнату сдаёте?
Через полчаса она уже звонила в квартиру по адресу, что назвала ей хозяйка.
— Чего трезвонишь? — дверь открыла сухонькая старушка, голос которой никак не вязался с её тщедушным видом. — Постучала бы тихонько. Я не глухая.
Лена извинилась, удивившись про себя: «Зачем тогда звонок, если звонить нельзя?».
— Вот твоя комната. Звать меня Зоей Ивановной, — представилась хозяйка и с ходу перешла к требованиям. — Мужиков не водить, громко не разговаривать, фильмы на полную громкость не включать, музыку тоже. По ночам не шляться — я рано ложусь.
Что она рано встаёт, хозяйка предусмотрительно умолчала, но Лена узнала это в ближайший выходной.
Комнатка была небольшой, и весь её интерьер словно родился вместе с Зоей Ивановной: железная кровать с шишечками и панцирной сеткой, добротный деревянный комод, шкаф на изогнутых ножках, зеркало в резной деревянной раме. Старый телевизор гордо красовался у окна на тумбочке, накрытый вязаной ажурной салфеткой, её сёстры-близнецы лежали почти на всех горизонтальных поверхностях комнаты.
Лене показалось, что она попала в прошлый век, про который читала только в книгах. Впрочем, обстановка ей нравилась. Было уютно.
— Окна выходят во двор, но шумных соседей у нас нет — я всех пережила, а кто живучий, того повывела, — поставила Лену перед сомнительным фактом Зоя Ивановна. — Свет зря не жечь. Воду зря не лить. Оплата в начале месяца. Если всё устраивает — я пошла. Если нет — до свидания.
— Меня всё устраивает, — поспешила с ответом Лена.
Её и правда, всё устраивало: сумма за аренду была смешной, до работы всего пятнадцать минут пешком, хозяйка вроде милая. На следующий день она перевезла свои вещи в новый дом.
Через три дня Лена уже жалела, что не сняла комнату с соседями-алкашами. Там хотя бы было весело, и никто не учил бы её жизни. Любое действие своей жилички хозяйка воспринимала как личное оскорбление.
Когда Лена, возвращаясь с работы, шелестела в прихожей пакетами с продуктами, соседка выглядывала из своей комнаты с недовольным видом:
— Что ты гремишь тут, как будто одна живёшь? У меня чуть барабанные перепонки не лопнули от этого шума! Вот раньше мы с авоськами в магазин ходили, и они так не шуршали. Где-то у меня на антресолях лежит такая. Достанешь потом, будешь в ней свои продукты носить.
— Извините, я не хотела! — представляя себя с допотопной авоськой, Лена старалась шуметь потише, но получалось ещё хуже: пакет падал, продукты вываливались на пол и разлетались по полу.
— Ты решила добить меня? — прикладывая руку ко лбу и охая, Зоя Ивановна удалялась в свою комнату, ворча себе под нос, какая сейчас несносная пошла молодёжь.
Иногда Лене приходилось работать по вечерам в своей комнате, чтобы вовремя сдать проект. Зоя Ивановна, узрев полоску света под дверью, демонстративно, не поднимая ног, шаркала тапками мимо, туда-сюда, и покашливала, тем самым намекая, что электросчётчик крутится бешено не от хорошей жизни. Тогда Лена выключала свет и работала при свете ноутбука.
В выходные, мечтая отоспаться, Лена теперь просыпалась от грохота посуды на кухне. Взгляд на часы приводил её в бешенство: шесть утра!
— Какого лешего?! — бурчала она, пряча голову под подушку, но нарочитый кашель возле её двери мог разбудить и поднять даже мёртвого.
Лена вылезала из кровати и плелась умываться.
Однажды спросонья она жутко испугалась. Заглянув в ванную, Лена потянулась за пастой и вскрикнула: с полочки девушке улыбалась вставная челюсть хозяйки, специально оставленная ею «проветриться». Жиличка выскочила оттуда с испуганными глазами, открывая рот и показывая пальцем за дверь.
— О, проснулась, спящая красавица! Чего орёшь? Зубов не видала никогда? — довольная получившимся эффектом, ехидно улыбалась старушенция. — Кто рано встаёт…
— Тот весь день потом спать хочет, — сердито проворчала себе под нос Лена, всё ещё не в силах забыть этот жуткий оскал.
— Так ты всё на свете проспишь, — не унималась хозяйка.
— Зоя Ивановна, я работаю допоздна, а вы мне не даете выспаться, — решилась противостоять вредной соседке Лена.
— Я тебе будильник, что ли, или петух, будить тебя? Хожу себе тихонько, никого не трогаю.
— Да у вас такой грохот стоит на кухне, хоть всех святых выноси! — не выдержала Лена. — Вам не нравится, как мои пакеты шуршат, а сами кастрюльный оркестр устраиваете!
— Не нравится — уходи! Вон бог, вон порог! — обиженно заявила Зоя Ивановна и скрылась за дверями своей комнаты, прихватив свою челюсть из ванной.
Но как только Лена порывалась собрать вещи и пойти за справками к врачам и участковому, сразу вспоминала о близости арендного жилья к работе и низкой арендной плате, уговаривая себя потерпеть ещё.
Лена подозревала, что Зоя Ивановна иногда заходит в её комнату, когда её нет дома. Однажды она оставила на столе записку: «Если вы это читаете — значит, вы зашли без спроса». Вечером нашла ответ: «А если бы не зашла — не узнала бы, что ты мне записки пишешь!».
Оценив юмор бабули, Лена взглянула на неё другими глазами: одинокая старуха, ни котёнка, ни ребёнка. За всё время проживания Лена ни разу не видела, чтобы к соседке приходил кто-то, кроме социальной работницы и почтальонши, приносящей пенсию.
Решив наладить с бабусей контакт, она купила пирожное, конфет и хороший кофе.
— Зоя Ивановна, пойдёмте кофе пить, — пригласила она соседку вечерком. — Я ещё пирожное принесла.
— Вот ты вроде грамотная, даже на умную смахиваешь, — вздохнула та, — только кто же кофе на ночь пьёт? А в твоём пирожном одна химия, страшно в рот брать. Да и фигуру я берегу. Тебе бы тоже не мешало. А то скоро в двери не влезешь, кто же тебя такую сдобную замуж возьмёт?
— Да я и не планировала пока, — настала очередь Лены обижаться.
— Компота тебе налью. С сухарями пей! — Зоя Ивановна подвинула корзиночку с магазинными сухариками и налила компот из своей кастрюли.
— Тьфу! Что это с ним? — вырвалось у Лены, когда она попробовала компот.
— А что не так? Забродил, что ли? — Зоя Ивановна попробовала и возмутилась: — Чего нос воротишь? Вкусно же!
— Он странный… Что вы в него положили?
— Как что? Яблоки. Ну и гвоздику, разумеется. Я везде ее добавляю.
— Гвоздику?!
— Ну да. Люблю не могу! И натуральное все! Полезное!
Лена вытаращила глаза. Она никогда не думала, что в компот можно добавить специи, да и вкус был, мягко сказать, странный.
В общем, разговора не получилось. Лена поблагодарила хозяйку за угощение, убрала пирожное на свою полочку в холодильнике и ушла к себе, предвкушая, как одна слопает его утром или возьмёт на работу.
Утром пирожного на тарелке не оказалось.
— Зоя Ивановна! — возмущённо крикнула Лена.
— Чего ты орёшь, оглашенная, — выглянула из своей комнаты старушка.
— Вы съели химозные сладости? — сунув ей под нос пустую тарелку, Лена кипела от негодования, но съехидничать не забыла. — Там же химия одна!
— Ничего не помню, — отвела глаза бабуля, инстинктивно облизнувшись, — у меня лунатизм.
Не дожидаясь продолжения допроса, Зоя Ивановна быстро закрыла дверь и затихла. Лена ещё долго возмущалась, и, не позавтракав, ушла на работу.
Много было ещё разных казусов в их совместной жизни: однажды старушка зашила Ленины легинсы, которые та вывесила сушиться на балкон. Легинсы были модные — с рваными полосами на коленях.
«Это ж стыд-то какой — рвань такую носить!» — возвращая заштопанные штаны их хозяйке, качала головой старушка. В другой раз она «отполировала» замшевые кроссовки Лены, которые были «протёртыми» на пятках по задумке дизайнера. Результат вышел прямо сказать ужасный, новые кроссовки стали старыми, и Лене пришлось их выкинуть. В ответ Лена выбросила бабусин чайный гриб, который та притащила от соседки.
— У вас что-то протухло в банке. Там плесень плавала, — протянула Лена чистую тару Зое Ивановне.
— Сама ты, как плесень горемычная! Да что за молодёжь такая пошла! — пробубнила бабуся.
Так и жили они как на вулкане: никогда не знаешь, когда рванёт.
Всё изменилось, когда Зоя Ивановна приболела. Лена не отходила ни на шаг от кровати бабуси. Вызывала и встречала врача, ходила в аптеку, давала по времени лекарства. Когда Зоя Ивановна более-менее оклемалась, то рассказала о себе: ей был 81 год. Муж умер, детей у нее не было, пенсия маленькая, дома одной скучно, вот она и решила поселить жильца.
— Я уж хотела сорвать объявление. Одно оно всего-то и было, — призналась Зоя Ивановна, — да не успела — ты позвонила. Знаю — надоела я тебе со своими причудами. Что ж, понимаю — молодым со старухами неинтересно. Да и вот, болею я… Чего с меня взять?
— Да вы не отчаивайтесь! Все хорошо будет, уживемся! — сказала Лена и улыбнулась бабушке.
Лена прожила у Зои Ивановны ещё два года, пока не вышла замуж и не переехала к мужу. На свадьбе бывшая соседка занимала самое почётное место и лихо отплясывала с гостями и молодоженами.