Дамочка, вот не надо этих криков ваших!
-И что? Будем разводиться? — спросил муж.
-Не знаю, Макс. Нам по сорок лет. Это немного. Вдруг, что-то еще случится? Хорошее?
-Что, например? — усмехнулся он.
-Ну… не знаю. Страсть? Сумасшедшая любовь? Такая, чтобы крышу снесло.
Настя вдруг заплакала. Ей было так стыдно. А еще грустно. Она плакала, как тогда, двадцать лет назад, на остановке, когда украли все её деньги, и она не знала, как будет выживать от каникул до каникул…
***
-Почему ты плачешь? — услышала Настя вопрос, заданный деловитым тоном прямо около её уха.
Потому что надо было отойти подальше от остановки, а потом уж и рыдать! Так она и знала, что кто-нибудь обратит внимание. Настя поспешно вытерла слёзы и подняла взгляд на обладателя деловитого голоса, в котором не было сочувствия. Только попытка понять. И… помочь?
Тот, кто задал вопрос, был молод и хорош собой, как и сама Настя. Только парень выглядел столично, а она ехала от мамы, из деревни. Мама намотала на Настю шаль, дала с собой сумку с соленьями и вареньями. И денег дала до следующих каникул — на одной стипендии далеко не уедешь. Девушка так переживала за дурацкие банки, чтобы никто в автобусе их не пнул и не разбил… так переживала, что проглядела главное — деньги. Когда вытащила свои баулы из автобуса, тогда и обнаружила, что сумка разрезана, а все деньги…
-Укра-а-али! — проскулила Настя.
Господи, как она проживет полгода на одну стипендию? Учится Настя не без труда, в её планы не входило дополнительно еще и работать. Однокурсники, которым приходилось работать помимо учебы, на ходу спали, получали плохие оценки на экзаменах, собирали хвосты, а потом бегали и закрывали их…
-Из-за денег плакать не стоит! — твёрдо сказал молодой и симпатичный. — Последнее дело!
-Как же, не стоит? Там было пятьдесят тысяч! Это моя прибавка к стипендии. Я до летних каникул должна была жить на эти деньги!
-Как тебя зовут? — улыбнулся он.
-Настя.
-Я — Максим. Да, задачка… вот так взять, и найти свободные пятьдесят тысяч… пожалуй, мне это не по силам. Но ты же полгода на них жить собиралась?
-Ну да, — пробормотала ничего не понимающая Настя.
Она только чувствовала, что горе отступает. Что становится не так страшно рядом с этим парнем. Кажется, он хочет ей чем-то помочь…
-Я такая клуша. Только учусь, а на работу не хожу. Сил просто нет. Все разные же. Моя соседка по комнате, Лариса, работает курьером в тур-фирме, так по учебе ничего не успевает. И денег-то платят мало, а вот не помогают ей родители, и приходится…
-Так тебе родители денег дали?
-Ага! И банки еще! Чтоб им пусто было! Банкам, не родителям, конечно, — Настя сгоряча пнула баул.
Внутри что-то звякнуло. Ну вот! Теперь еще и банки разбила. А всю дорогу берегла, из-за них и денег лишилась. Она снова почувствовала себя несчастной и собралась реветь.
Максим не дал ей плакать. Он отнес её банки к такси и поехал с ней до общежития:
-Да не надо! — отнекивалась Настя.
Но Макс проводил девушку. Донес сумки до комнаты, а строгая Мария Филипповна на вахте даже паспорт у него не спросила — чудеса.
-Он только сумки донесет, — извиняющимся тоном забормотала Настя.
Филипповна кивнула, выглянув из-за газеты, и ничего не сказала. Вот уж и правда чудеса!
Максим оставил баулы с банками на пороге и полез в карман. Достал бумажник, вытащил оттуда деньги, отсчитал десять тысяч и протянул Насте.
-Вот! На какое-то время хватит.
-Я… а ты… зачем это? За что?! — изумилась Настя.
-Чтобы ты не плакала, и с голоду не умерла, — подмигнул Максим. — Увидимся вечером? Дашь телефон?
-А! Ты даёшь мне денег, а я за это должна…
-Ничего ты мне не должна! Не хочешь — не увидимся.
Она развернулся и собрался уходить.
-Хочу! — выпалила Настя.
Вечером они встретились и гуляли по парку. Гулять было холодно, но акт благотворительности в адрес Насти пробил дыру в бюджете Максима. Признаваться он не хотел, но и упускать красивую девушку не хотел тоже.
-Пойдем в общагу, что ли? — предложила Настя. — Холодно на улице. А с тебя Филипповна даже документов не требует! Лариска на работе.
-А вдруг я там приставать начну? — усмехнулся Макс.
-Что ж, — пожала плечами Настя. — Приставай.
Он внимательно посмотрел ей в глаза, взял за руку и повел в метро. Привез в Медино, в пустую однокомнатную квартиру.
-Бабушка в больнице. Пока я тут живу.
-Ты тут родился? — спросила Настя, с любопытством осматриваясь.
-Да.
-Твоя бабушка кем работала?
-Учителем в школе.
-Литературы?
-Угадала!
-Еще бы! Столько книг. Она сильно болеет?
-Увы, — Максим развел руками.
Настя подошла к нему и обняла за шею.
-Спасибо тебе! — шепнула она.
А дальше всё произошло само собой. И с того дня Настя с Максимом уже не расставались.
Бабушка из больницы не вышла, и были похороны. На этом печальном мероприятии Настя и познакомилась с родителями Максима. Ей, выросшей в деревне, ничего не стоило быстро навести порядок в квартире, помочь приготовить поминальный обед — поминать решили дома. Максим был постоянно рядом со своей плачущей мамой, у Насти тогда мелькнула мысль, что у него карма, что ли, такая… утешать и помогать. Пока сидит рядом с мамой — мама более или менее спокойна. Стоит Максу отойти, Евгения Васильевна снова рыдает навзрыд. Отец Макса, Виктор Петрович, почти все поминки провел на балконе с сигаретой. Никого не утешал, сам тоже по тёще, судя по всему, горевал не слишком. Когда всё закончилось и все разошлись, Настя с Максимом остались вдвоем. Она убирала тарелки, напевая что-то себе под нос. Макс зашел в кухню, и Настя сообразила, что петь сейчас — не лучшая идея. Осеклась.
-Да мурлыкай себе! Мама тебе велела передать большое спасибо. Она всё заметила и оценила.
-Это я деньги отрабатываю, — пошутила Настя.
-Переезжай ко мне, — предложил Макс.
-Что?? — поразилась Настя.
Конечно, он для неё был прекрасным рыцарем, спасшим даму от голодной смерти, но не слишком ли это поспешное и необдуманное решение?
Но она переехала. А через год они расписались, собрав самых близких друзей. Родителей Насти не звали — съездили к ним в деревню, отметились. Сходили и к его родителям. А в кафе отпраздновали с Ларисой и другом Максима, Игорем. Настя не пила на собственной свадьбе. Она ждала ребенка.
Институт она умудрилась окончить, не уходя в академический отпуск. И потекла семейная жизнь. Максим работал в рекламном агентстве, координатором выездных промо-акций. Настя сидела с сыном, Лёней. Иногда приезжала её мама, помогала с малышом, но недолго — однокомнатная квартира, не развернуться. Иногда приходила мама Максима, тоже в охотку возилась с Лёней. Бывало, что и забирала его на день или два:
-Вы молодые. Отдыхайте, гуляйте.
Со стороны посмотришь — картинка идеальной семьи. Муж работает, жена создает уют. Не просто создает, а с огоньком, с самоотдачей. Квартиру бабушки она превратила в конфетку. Свекровь даже как-то сказала:
-Зря ты сюда душу вкладываешь. Не будете же вечно с ребенком ютиться в однушке. Надо что-то думать.
-А что, Евгения Васильевна?
-Эту продать, добавить, или ипотеку. Да, Лёнчик? Да, сладкий?
Удивительная, конечно, у Насти была свекровь. Она же не могла не понимать, что новая квартира уже будет совместно нажитым имуществом. И вот такое отношение семьи Максима, и его хорошее отношение, и вся эта вылизанная картинка идеальной семьи, всё равно не давала Насте стопроцентного удовлетворения собственной жизнью. Может она хочет реализоваться? В столицу-то всё-таки учиться приехала, не замуж выходить. Оно само как-то так получилось… рыцарь спас, а дама соблаговолила. Любви-то не было! Может, именно её сейчас не хватает?
Нет, жили они хорошо. Не ругались никогда. И в постели тоже было всё нормально. Чего же тогда не хватает? Реализации? Или всё же страсти? С мужем Настя своими сомнениями не делилась. Потом она привыкла. И жили они так, не ругаясь, и прожили почти двадцать лет. В квартире, новой, купленной на восьмом году совместной жизни, стояли фото в рамках. Счастливая семья! Всегда улыбающиеся мама, папа, и сынок-красавец. А какой еще ребенок должен был родиться от двух красивых людей? Красивый и талантливый.
-Мам, пап, я поеду учиться в Норинск!
-Почему в Норинск?! — обалдело спросил отец.
-Я на режа хочу. Там конкурс меньше. Я поступить хочу, а не пролететь.
-На кого?
-Да на режиссера же, Господи! — вмешалась Настя.
Она сказала это с раздражением. Впервые в жизни, наверное.
-Что с тобой, дорогая?! — поразился Максим.
-А что, я радоваться должна, что единственный сын уезжает?
-Мам, я в Норинск еду. Не в Африку!
Лёня, сам собой, поехал. А Максим вдруг сказал:
-Тебе не кажется, что в нашей семейной жизни чего-то не хватает?
-Кажется, — с облегчением выдохнула Настя. — Причем я это всю жизнь чувствовала.
-А я чувствовал, что с тобой что-то не так…
-Как? А почему молчал?!
-Жили-то нормально, — пожал плечами Макс. — Не ссорились даже. Но то, что ты вечно где-то витаешь, трудно было не заметить.
-Нас свела беда. Помнишь, у меня все деньги украли, а ты меня спас. Помнишь?
-Конечно, я помню! — раздраженно сказал Макс. — Думаешь, я могу забыть, как познакомился со своей женой?
Ну вот. Теперь и он раздражается. Настя кивнула. Она смотрела в стену. На мужа не смотрела.
-И что? Будем разводиться? — спросил он.
-Не знаю, Макс. Нам по сорок лет. Это немного. Вдруг, что-то еще случится? Хорошее?
-Что, например? — усмехнулся он.
-Ну… не знаю. Страсть? Сумасшедшая любовь? Такая, чтобы крышу снесло.
Настя вдруг заплакала. Ей было так стыдно. А еще грустно. Она плакала, как тогда, двадцать лет назад, на остановке, когда украли все её деньги, и она не знала, как будет выживать от каникул до каникул. Тогда Максим дал ей десять тысяч, чтобы Настя не умерла с голоду. Едва знакомый парень. Благородный и добрый человек. Её муж.
Они почти замолчали. Говорили мало и по делу. Никто не шел подавать заявление на развод, но кто-то должен был это сделать. Максим решил, что подаст он. Поехал подавать и попал в ДТП. Он был не виноват, в него, с водительской стороны, врезался водитель, которого вынесло на встречную полосу по причине неудачного обгона. Вообще та авария собрала несколько машин, так что Максим был не единственным пострадавшим. Пока МЧС и скорая разбирали завалы, торопясь, потому что не трасса — оживленная часть города, он уже решил, что умрет. Был уверен, что умирает. Перед тем, как потерять сознание, Максим нажал на клавишу звонка на панели автомобиля.
-Да? — раздался в машине голос жены. -Алё? Алё, Максим?
-Не говори… Лёньке… не говори! Пусть… пусть сначала поступит! — прохрипел Макс.
-Что? — в голосе Насти зазвучали испуганные нотки. — Максим? Максим, ты меня слышишь? Что случилось?
Он уже не слышал. Думал, что умер, но просто потерял сознание. А тут и подоспели его вытаскивать, и мужской голос ответил взывавшей Насте, что муж её попал в серьезное ДТП.
-Он жив? Жив?! — закричала она.
-Дамочка, вот не надо этих криков ваших! Нам тут тоже, поди, невесело, лихачей ваших из покореженных машин доставать!
-Мишка, как у него компьютер-то не сдох? Всю левую сторону смяло к херам! — удивился коллега Михаила, Денис. — Девушка, вы не кричите! Дышит ваш мужик. Скорая на месте, что смогут — сделают, остальное в больнице.
-А как я узнаю, где он?!
Но связь прервалась — панель замигала и погасла. То ли не выдержал компьютер накала страстей, то ли не пережил аварию, что вероятнее всего.
Настя долго звонила по разным телефонам и только почти уже к вечеру выяснила, куда отвезли мужа. Она тут же собралась и помчалась в больницу. Когда надевала ветровку — вечером было прохладно — осознала, как трясутся её руки. Настя с трудом попала в рукава. А в голове молотком стучала мысль: «Только бы выжил. Только бы выжил!» Пусть покалечился, пусть никогда не будет ходить, главное, чтобы живой!
В больнице, куда её не хотели пускать, но всё-таки пустили после звонка врачу, она узнала от дежурного хирурга, что мужа прооперировали, зашили, и жить он будет.
-Вовремя привезли. Еще бы немного, и всё. Но успели, теперь всё в руках божьих. А вот нога поломана очень серьезно. Пока даже не пытались собирать. Всё впереди!
-Позвоночник цел?
-Цел. Вообще, повезло. А вы чего на ночь глядя? Да еще со скандалом? Сидели бы дома, приехали бы утром, как полагается нормальным людям! — вдруг рассердился врач. — Никто же не умирает!
-Вы сами только что сказали, что чудом успели спасти! — изумилась Настя.
-Успели же!
-Можно мне к нему? Пожалуйста! — умоляюще сказала она.
-Ладно. Только ненадолго!
Но её никто не прогонял. Замотанная в халат, Настя сидела на краю высокой кровати в палате реанимации и боялась дышать. Слушала только, как дышит Максим. И чувствовала… облегчение и любовь. Радость чувствовала, огромную радость, что её муж не умер.
-Не звонила Лёньке? — услышала Настя шепот Максима.
-Нет, что ты… ты же просил!
-У него там… экзамены же. Надо… чтобы сдал.
-Не говори! Береги силы.
-Нога очень болит.
-Ничего! Сейчас я скажу, что тебе больно. Сейчас, позову, чтобы укол…
-Погоди…
-Чего?
-Пойдешь говорить, а тебя прогонят. Не ходи.
-Ладно.
Настя села обратно на кровать и вложила свою руку в его. Макс слабо сжал её пальцы.
-Я ехал… разводиться. Подавать на развод.
Она молчала.
-Кто-то должен… — сказал он.
-Не надо! Не разводись со мной. Я тебя так люблю. Так люблю! Не хочу я без тебя!
-И давно не хочешь?
-Когда я поняла, что могла потерять тебя навсегда, до меня дошло: у нас лучшая семья на свете. У меня лучший муж. Я не могу его потерять! Я не хочу без него! Вот и всё…
Они помолчали, потом Максим негромко сказал:
-Просто снова беда пришла… нас сводят беды.
-Помнишь, ты сказал, что из-за денег плакать — последнее дело?
-Смутно.
-Ты тогда так сказал. В нашу первую встречу. Так вот, и не беда это никакая тогда была. Просто украли деньги.
-Сейчас беда… — слабо вздохнул он.
-Беда. Но главное — ты живой! А с остальным справимся. Вместе.
Зашел врач и негромко сказал:
-Что же это такое? Я ведь просил: ненадолго! А она тут уже целых два ча…
Настя повернулась и посмотрела на врача. Он замолчал на полуслове. Перевел взгляд на Максима, потом снова на Настю. Развернулся и вышел из реанимации. Врачи, несмотря на необходимый цинизм и равнодушие, тоже способны проявить чуткость и такт.
Настя невольно хихикнула. Повернулась и с улыбкой посмотрела на Максима. Он бы тоже посмеялся, но было больно. Криво улыбнувшись, Макс сказал:
-А мы укол попросить забыли!