Если бы любил, Коля, ты бы боролся.
Жанна опять пилила его. Насчет квартиры, которую им никогда не обещали. Коля жевал пельмени и выглядел при этом, как будто его на каторгу привезли и уже работать заставили.
— Коля, ты понимаешь? — наседала она, — Четыре комнаты! У твоей мамы! А мы с тобой, гении, блин, за однушку ипотеку платим. Я хоть и не сильна в математике, но в курсе, что 4 для одного человека — это явно больше, чем 1 на двоих. Ты что-то собираешься с этим делать??
Собирается доесть пельмени. Это, в общем-то, все планы на сегодня.
— Жанна, это же… мамина квартира. Она там с детства живет. Она там выросла… Я там вырос…
— С детства? — Жанна забрала у него тарелку, чтобы он не отвлекался, — Маме твоей хорошо, конечно, красота. Она всю жизнь на всем готовом. А мы? Я же не прошу ее выгнать на улицу! Прошу справедливости! Ты — наследник, полноправный!
— Я наследник, но там живет мама. И бабушка.
А, ну да, еще и бабушка. Жанна про нее забыла.
— Бабушка? — спросила Жанна, — Коля, твоей бабушке уже за девяносто, и она не помнит, как ее зовут. Ей все равно, сколько в квартире комнат. Да и я что, предлагаю что-то плохое сделать? Ты бабушку любишь?
— Конечно, люблю.
— Вот! Любишь — значит, позаботишься! На улице никто не окажется. Там четыре комнаты на двух женщин. Зачем им столько? Четырехкомнатная квартира замечательно превращается в две двухкомнатные, и никто не обделен!
— Жанна, это сложный вопрос. Мама не поймет.
— Не поймет? — Жанна встала, облокотившись на стол, — А ты поймешь? Или ты боишься? Боишься, что мама перестанет тебе котлетки жарить?
— Дело не в котлетках, Жанна!
— А в чем, Коля? Объясни мне как человеку, который хочет иметь нормальное жилье, а не крошечную берлогу, за которую мы отдаем половину зарплаты! Это же… это же несправедливо! Ты — сын. Ты имеешь право на свою долю.
— Я знаю, Жанна.
— Так действуй! Написал заявление, подай в суд, что хочешь. Сделай так, чтобы у нас было место, где можно было бы… дышать! Может, мы захотим ребенка, а куда его? В шкаф?
Коля уставился на свой недоеденный пельмень в отобранной тарелке. И кругом он чувствовал себя виноватым. Перед Жанной — за то, что не может дать ей большего. Перед мамой — за то, что вообще думает об этом.
— Я поговорю с мамой, — выдавил он.
Жанна мысленно уже похвалила себя за настойчивость.
— Вот это мой Коля! Я знала, что ты не трус.
Виктория Николаевна, женщина, которая даже на пенсии каждое утро делала прическу, наливала чай. В ее четырехкомнатной квартире, которая, по мнению Жанны, должна была стать двухкомнатной, немного пахло краской, потому что соседи красили балкон, а она утром уже проветривала.
Коля не решался пройти.
— Коль, ты чего на пороге мнешься? — Виктория Николаевна очень проницательная женщина, она сразу заметила, что что-то не то, — Ты чего такой замотанный? Опять на работе устал?
— Да нет, мам. Все нормально.
— Тогда улыбнись.
Коля видел, как мама переживает за него постоянно… И мысль Жанны показалась ему чудовищной.
— Мам, есть к тебе деликатный разговор.
Виктория Николаевна закрыла окно и задернула тюль.
— Слушаю тебя. Раз деликатный, то давай поговорим.
— Это с квартирой связано.
Она сперва подумала о другом. Может, какие-то проблемы с квартирой?
— Что с квартирой, Коля?
— Ну… Жанна… она… она считает, что нам нужно…
— Что вам нужно? — чуть холоднее переспросила она.
— Забрать мою долю, мам.
Безмятежность куда-то улетучилась.
— Забрать? Коль, ты серьезно?
— Жанна очень настаивает, мам. У нас ипотека на однокомнатную квартиру, мы много платим, а тут…
— А здесь четыре комнаты, — договорила Виктория Николаевна. — И ты хочешь отобрать у матери, которая всю жизнь тебя растила, кормила, ночей не спала, ее дом? И у почти лежачей бабушки!
— Не отбирать, мам! Просто… это же и мой дом. Что-то мне должно полагаться. Право же я имею…
— Право? — Виктория Николаевна рассмеялась, — Право? Ты имеешь право на то, что я тебе дала! А эта квартира… эта квартира — моя собственность. Я тут и ремонты делала, я ее и оплачиваю…
— Но я тоже тут прописан, мам. А это же недвижимость…
— А это твоя мама, Коля! Ты что, забыл, кто я для тебя? Или Жанна настолько промыла тебе мозги, что ты готов пойти против меня?
Да лучше бы он провалился сейчас от стыда куда-нибудь.
— Нет, мам. Не промыла. Просто… Жанна… она хочет, чтобы у нас было свое.
— У вас есть свое, Коля. Ипотечное. А это — мой дом и дом твоей бабушки. Ты что, хочешь выставить нас на улицу?
— Нет, мам! Конечно, нет!
— Тогда забудь об этом. Раз и навсегда.
Виктория Николаевна встала.
— А теперь, Коля, если ты пришел с такими разговорами, то, пожалуй, тебе пора. Пообедать тебе тут сегодня не судьба.
Жанна ждала Колю у порога. Зайти с ним она почему-то побоялась, наверное, понимала, что тогда без жертв точно не обойдется. Поэтому она караулила снаружи, то сидя на ступеньках в подъезде, то выходя подышать.
— Как прошло? Приняла в штыки?
Коля прошел мимо нее. Сам забрал ключи от машины, сам сел за руль, завел двигатель и продолжал упрямо молчать.
— Коля! Ты что, не слышишь? Говори!
— Она сказала, что это ее дом. И что я не имею права. Предсказуемо, в принципе. Все, забудем…
— Не имеешь права? А твоя часть? Ты что, в детстве туда подкинут был?
— Жанн, пойми, это сложно. Мама… она очень остро реагирует.
— Остро реагирует? Да она тебя запугала! Как она это делает, а? Угрожает, что ли?
— Нет, не угрожает. Просто… она так чувствует.
— А ты как чувствуешь, Коля? Тебе нравится жить в коробке, когда у твоей мамы, блин, сто квадратов, которые ей не нужны? Тебе нравится, что твоя жена ходит в стоптанных туфлях, пока твоя мама, наверное, не знает, на что деньги потратить?
Он вяло сопротивлялся.
— Жанн, это не так. Мама не такая.
— Не такая? А какая? Святая?
— Жанн, пожалуйста, прекрати.
— Прекратить? Я прекращу, когда у нас будет нормальное жилье! Или мы будем жить нормально, или я уйду! Каждый день одно и то же! А я устала на всем экономить… Да и было бы ради чего, а так… однушка, тьфу.
Коле как-то передалась и ее злость, и ее отчаяние.
— Хорошо, Жанна. Найму адвоката.
Жанна облегченно вздохнула.
— Вот это уже разговор! Ты молодец, Коля! Я знала, что ты справишься.
***
Адвоката, Аркадия Петровича, Жанна выбирала сама. Ее знакомая очень его хвалила, он ей с судебной тяжбой после закрытия магазина разобраться помог. Потом Жанна читала отзывы, потом — созванивалась.
Но на встречу, для создания образа главы семьи, пошел Коля.
— Итак, Николай, вы хотите получить долю в квартире, находящейся в собственности вашей матери, Виктории Николаевны. Квартира четырехкомнатная, вы с супругой проживаете в однокомнатной, которую оплачиваете по ипотеке.
— Да, Аркадий Петрович.
— Понятно. А мать является собственником всей квартиры?
— Да.
— А ваше жена говорила, что там еще бабушка…
— Бабушка не собственник. Ну, раньше эта квартира принадлежала бабушке с дедушкой, потом дедушка умер, а бабушка сразу переписала все на мою маму, и не зря…
— То есть… подождите. Я так понял, что у вас там есть доля.
— Нет.
— Хм. Это усложняет дело. Дело в том, что квартира вашей матери — это ее личная собственность. Наследником вы, возможно, станете только… ну, вы понимаете, после чего. Вы хотите отсудить часть ее личной собственности?
— Хм… если я там прописан…
— Прописка — это право на проживание, Николай, но не право собственности. Ваша мать может вас выписать, если захочет. Если, конечно, это не противоречит закону. Но чтобы получить долю в квартире, нужно, чтобы эта доля была вам каким-то образом передана. Например, в дар или по завещанию.
— Но я там жил с детства!
— Это не является основанием для получения доли в квартире, принадлежащей вашей матери. Тем более, что вы уже имеете собственное жилье, хоть и в ипотеке. Хотя это в любом случае бы не повлияло…
Коля почувствовал, что вечером ему дома точно крышка, хотя, объективно, это Жанна виновата, она же адвокату все неправильно объяснила.
— То есть… вы хотите сказать, что я ничего не могу сделать?
— Не спешите, Николай. Есть нюансы. Если бы ваша мама подарила вам часть или… Но в данном случае… Ваша супруга, Жанна, она как-то связана с этой квартирой?
— Нет. Она просто… она хочет, чтобы у нас было свое.
— Понимаю. Жизненная ситуация. Но с юридической точки зрения, ваши шансы минимальны. Если, конечно, у вас нет каких-то других договоренностей с матерью, которые можно было бы доказать. Но это очень сложно доказать в суде.
— Никаких договоренностей не было.
— Тогда, Николай, я должен быть с вами честен. Судебный процесс, скорее всего, будет долгим, нервным и для вас проигрышным. И это может очень сильно испортить ваши отношения с матерью. Вы уверены, что готовы на это? Как специалист, я могу сразу сказать — тут без шансов. У вас нет оснований, чтобы что-то требовать.
Коля вышел из офиса Аркадия Петровича, чувствуя себя хуже, чем когда-либо.
Ссора с Жанной была неизбежна.
— Что сказал адвокат? — нервно спросила она, когда Коля вернулся домой.
— Он сказал, что шансов нет. Дело гиблое.
— Нет? — Жанна расхохоталась, — Нет? Это что, шутка такая? И это шикарный юрист, которого мне так нахваливали? Я буду искать другого…
Она уже взялась за ноутбук, но Коля ее остановил.
— В этом нет смысла. Это ее личная собственность. И я не могу претендовать на нее.
— Хорошо… Тогда зайдем с другой стороны. Потребуй. Скажи, что перестанешь с ней общаться!
— И это я тоже не могу…
— Не можешь? А почему? Потому что она мама? Это что, такая супер-привилегия? А ты знаешь, сколько я на работе пашу, чтобы мы могли эту ипотеку платить?
— Я знаю, Жанн. Я тоже работаю.
— Ты знаешь? А когда ты последний раз своей маме говорил, что она должна поделиться? Или ты как мышка сидишь и боишься?
— Жанн, я не хочу ссориться.
— А я не хочу жить в однушке! Я хочу иметь возможность расшириться, когда мы захотим детей! Я хочу иметь гостиную, а не эту крохотную кухню, где мы вечно друг другу мешаем!
— И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе взять себя в руки! Ты — мужчина! Ты должен добиться своего! Если не через суд, то через разговор! Уговори ее! Ты же можешь?
— Я уже говорил с ней.
— И что? Я результатов не вижу.
— Она сказала, что это ее дом. И что она не будет ничего делить.
— Ах, не будет! Ну, знаешь ли! А мы будем сидеть и ждать, пока получим эту квартиру по наследству? Это твоя позиция?
— Жанн, я не знаю, что делать.
— А я знаю! Ты либо решаешь эту проблему, либо…
— Либо что?
— Либо я ухожу, Коля! Ипотеку поделим, больше нам терять все равно нечего, и сразу разбежимся. Как тебе такой расклад?
Коля вновь пообещал что-то придумать, но заранее знал, что это провал. Больше он к маме с такими предложениями не пойдет.
Прошло несколько недель. Атмосфера у них дома была не из лучших. Жанна говорила с Колей все меньше. Виктория Николаевна звонила редко, и каждый звонок был для него кошмаром, потому что Жанна тут же подлетала к нему и внимательно слушала.
В итоге, Жанна начала собирать вещи.
— Куда ты? — спросил Коля.
— Уезжаю. Ты сделал свой выбор. А я не готова до пенсии ждать, пока ты там решишься.
— Но…
— С квартирой и ипотекой решим позже, я тебе позвоню.
Казалось, что она совершенно его разлюбила, а вот он еще нет:
— Я люблю тебя, Жанн. Прости…
— Если бы любил, Коля, ты бы боролся. Ты бы постарался. А ты просто сдался.
***
Виктория Николаевна пересаживала цветы на клумбе у подъезда. Она знала, что Коля расстался с Жанной. Она получила короткое, сухое сообщение от него.
Уж как они разъезжались, она не в курсе, но, видимо, все очень плохо, раз Коля до сих пор не объявился. Виктория была зла на него. Ох, как зла. Но уже начинала волноваться и хотела к вечеру поехать к нему.
— Мам… — прозвучало рядом.
А вот и ехать искать не пришлось.
— Коля… — она подошла к нему.
— Мам, я такой… у меня даже слов нет, чтобы себя обозвать. Ты не представляешь, как глупо я сейчас себя чувствую. Жанна все, ушла от меня… Я потерял ее. И чуть не потерял тебя…
Очень ей не хотелось говорить что-то хорошее про Жанну, но она сказала:
— Я знаю, что ты любил ее. И я знаю, что она была права в одном — вы хотели иметь свое. Но я не могла… просто не таким образом, Коль. Извини. Да, свое жилье — это здорово. Но переезжать куда-то на старости лет и тащить туда маму я не готова.
— За это я и хочу попросить прощения… Ну, в личной жизни у меня не получилось…
— Какие твои годы. Еще получится.
— Можно я пока к вам перееду?
— Можно, конечно…
И Коля зашел в подъезд.