«А почему я тебя раньше не видел?»: Она притворялась студенткой, но прогульщик ее вычислил
«Зачем ты это сделал?» – спросила Аня дрожащим голосом.
Аня сидела на скамейке перед серой громадой университета и сжимала в руках пакет. Внутри лежала вся её жизнь: аттестат с одной четвёркой (по физкультуре), грамоты с районных олимпиад и одна с городской.
Ей не хватило одного балла. Одного. Она готовилась к поступлению три года и приехала из деревни за двести километров, но на экзамене по химии волнение спутало мысли, и она забыла принцип Ле Шателье. В итоге четвёрка, и прощай заветное бюджетное место.
– Попробуй поговорить с деканом, – предложила девушка с крупными зубами и маленьким носиком. – Говорят, он нормальный дядька. Может, возьмёт, если ты докажешь, что правда хочешь учиться.
Учиться Аня хотела. Поэтому набралась смелости и вошла в здание, прижимая пакет к груди. Поднялась на третий этаж и долго топталась у кабинета деканата, пока оттуда не вышла секретарь с усталым лицом. Выслушав сбивчивую речь Ани, она вздохнула и повела её к Борису Петровичу.
– Это всё здорово, – сказал он, когда Аня, запинаясь, выложила всё про деревню, про мечту стать учёным и про то, что родители не потянут платное. – Но у нас конкурс – четырнадцать человек на место.
– Но мне не хватает всего балла, – прошептала Аня. – Я просто переволновалась. Борис Петрович, я всю жизнь мечтала стать учёным, я больше никем не хочу быть!
Декан смотрел на неё, и на секунду ей показалось, что он колеблется. Но в этот момент зазвонил телефон. Борис Петрович взял трубку.
– Привет, Саша… Да ты что… Восемнадцать уже будет? Как быстро растут чужие дети… Не прошёл по конкурсу? Вот беда… Ладно, решим… Да не заберут его в армию, не ссы…
Он говорил негромко, но Аня всё слышала. Повесил трубку, вздохнул и посмотрел на неё уже совершенно другими глазами – уставшими и чужими.
– Извини, но мест на бюджет нет. Готовься и приезжай в следующем году.
Аня не хотела в следующем, она хотела сейчас. Вернуться в деревню – значит признать своё поражение. Нет, этого она не могла допустить. И Аня поехала подавать документы в медицинский колледж. Нет, она не собиралась там оставаться – протянет год, а на следующий снова будет поступать в университет. А пока будет тайком ходить на лекции для первого курса.
Так началась её двойная жизнь. Колледж Аня откровенно прогуливала и, когда была возможность, терялась в толпе студентов в поточных аудиториях. На первой же лекции по зоологии беспозвоночных она поняла, что здесь всё именно так, как она себе и представляла: огромная аудитория, запах мела, профессор, который рассказывал про регенерацию гидры так, будто это самое прекрасное чудо на свете. Аня садилась на последний ряд, доставала тетрадь и писала конспект, боясь поднять голову. Она быстро научилась сливаться с толпой – тёмный свитер, джинсы, длинные волосы собраны в хвост. Никто не проверял студенческие на входе. Никто не знал, что она – никто.
Так прошёл сентябрь.
Однажды в октябре она выходила из аудитории, когда её кто-то окликнул.
– Слушай, ты с биологии?
Аня вздрогнула. В дверях стоял парень – высокий, с отросшей чёлкой, в драной джинсовой куртке. В руках – мятая общая тетрадь.
– Нет, – быстро сказала Аня. – Я… с биохимии.
– А-а-а. Меня зовут Лёша. Не дашь конспекты переписать? А то скоро семинар, а я все лекции прогулял.
Аня заколебалась на секунду, а потом протянула свою тетрадь.
– Слушай, а почему я тебя раньше не видел? Я всех на потоке знаю, – удивился Лёша.
– Я перевелась, – выпалила Аня первое, что пришло в голову. – Мне просто часть предметов зачли.
Лёша кивнул, как будто это было нормально. От него пахло табаком и чем-то сладким – может, жвачкой. У него были длинные пальцы, и он постоянно крутил в них авторучку.
– Тебя как зовут?
– Аня.
– Будем тогда дружить, Аня, – сказал он и улыбнулся.
Они начали встречаться как-то незаметно. Сначала Лёша подсаживался к ней на лекциях, потом провожал до остановки, потом принёс огромный пакет мандаринов – «для иммунитета, а то ты всё время бледная». Соседки в общежитии завистливо вздыхали. Но ложь росла, засасывая Аню всё глубже.
– Ты почему на практикум по цитологии не записалась? – спросил Лёша в ноябре. – Там очередь, я тебя вписал.
– Ой, я… у меня зачёт по английскому, – придумала Аня.
– А давай я тебе помогу? У меня бабушка – учитель английского, я за тебя конспект переведу.
– Нет, спасибо, – слишком быстро ответила она.
Он подозрительно посмотрел, но промолчал.
Её тошнило от самой себя. По ночам она лежала в общей комнате на втором этаже общаги, слушала, как храпит соседка Танька, и думала: скажи ему. Скажи сейчас, пока не поздно. Но потом вспоминала, как он смотрит на неё, и решала: скажу на следующей неделе.
В ноябре Лёша позвал её к себе на день рождения. Аня сама связала ему шарф. Лёша надел шарф сразу и не снимал весь вечер. Когда все разошлись, они остались вдвоём на прокуренной кухне. Лёша взял её за руку.
– Ань, ты умнее всех на курсе, но ведёшь себя так, будто тебя вот-вот выгонят. Ты боишься чего-то?
Она замотала головой, но внутри всё оборвалось. И чтобы он больше не задавал вопросов, она сама его поцеловала.
В декабре они гуляли по набережной. Лёша рассказывал, что его отец – военный, что мать ушла, когда он был маленьким, и что он живёт с бабушкой. Аня слушала, а сама думала: ещё немного, ещё пару недель. Я скажу. Я обязательно скажу.
Не успела. Студенческий выпал сам – зелёная корочка с печатью «Медицинский колледж № 3».
Лёша долго смотрел на него. Потом на неё.
– Так вот почему ты никогда не ходила на практикумы, – сказал он тихо. – Вот почему ты ни разу не была в библиотеке. Ты не переводилась, Аня. Ты вообще не студентка университета.
– Я не хотела тебя обманывать, – прошептала она. – Просто, когда мы познакомились, я испугалась, что ты расскажешь кому-нибудь, и мне больше не разрешат ходить на лекции. А у меня не хватило всего одного балла, я так хочу здесь учиться! Даже к декану ходила, но он отказал, потому что ему как раз в этот момент знакомый позвонил, просил сына взять, чтобы не забрали в армию. А я так хотела учиться, стать учёным. И решила, что поступлю в колледж и буду ходить на лекции, а в следующем году снова попробую поступить.
Она подняла глаза. Лёша смотрел на неё странно – не зло, не презрительно. Скорее так, будто она сказала что-то очень важное, что он никак не мог соединить с тем, что знал раньше.
– Пойдём, – сказал он.
– Куда?
– В университет. К декану.
Аня не двигалась. Она думала, что сейчас начнётся унижение – вызовут охрану, оформят прогулы, выпишут штраф за незаконное посещение лекций. Может, даже в милицию отведут.
Но Лёша взял её за руку и потянул за собой.
Борис Петрович был в кабинете – перебирал бумаги. Увидел Лёшу, улыбнулся.
– Лёша, привет. Случилось что?
– Дядя Боря, – сказал Лёша. – Мне нужно с тобой поговорить. Это Аня.
Декан перевёл взгляд на неё. Сначала не узнал, потом лицо его изменилось – он вспомнил. Ту девушку из деревни, которой не хватило одного балла.
– Она ходила на все лекции с сентября, – сказал Лёша. – Все конспекты написала. Сдала бы зачёты лучше половины моей группы. Ей не хватило одного балла, дядь Борь. Одного. А ты взял меня – вообще без экзаменов. Потому что папа попросил.
Декан молчал. Аня стояла ни жива ни мертва.
– Я забираю документы, – сказал Лёша. – Отчисляй меня. И возьми её. На моё место.
– Ты с ума сошёл, – прошептала Аня. – Тебя же в армию заберут!
– Весной призовут, – пожал плечами Лёша. – А ты останешься. И будешь учиться. За нас двоих.
Борис Петрович снял очки, протёр их. Посмотрел на Аню, потом на Лёшу.
– Лёша, это не игрушки. Если ты думаешь, что я и тебя оставлю, и её возьму…
– Дядя Боря, – перебил Лёша. – Ты сам говорил, что справедливость – это когда каждый на своём месте. Я не на своём месте. И она тоже. Не получится из меня биолог. А вот из неё да.
Повисла тишина. Слышно было, как тикают настенные часы.
– Заявление напишешь завтра, – сказал, наконец, Борис Петрович и повернулся к Ане. – А ты зайди в понедельник с оригиналом аттестата. Разберёмся.
Она не помнила, как вышла из кабинета. Как они спустились по лестнице. Как оказались на улице, в сумерках, где падал редкий снег.
Лёша смотрел на неё и улыбался. Он был всё тем же парнем, который понравился ей тогда с первого взгляда – длинные пальцы в карманах куртки, чёлка на глаза.
– Зачем ты это сделал? – спросила Аня дрожащим голосом.
– Потому что ты не дура. И никогда ею не была. А я никогда не любил эту биологию. Из тебя получится учёный, а из меня – нет.
Она заплакала. Впервые за полгода – не от бессилия, не от унижения, а оттого, что кто-то, наконец, поверил в неё.
Лёша обнял её, уткнулся носом в макушку. Он пах табаком и мандаринами.
– Когда меня заберут весной в армию, – тихо сказал он, – ты меня дождёшься?
Аня подняла голову, вытерла слёзы рукавом.
– Я тебя давно жду. Ты просто долго шёл.
Он засмеялся и поцеловал её в холодный нос.
Через неделю Аню зачислили на первый курс биофака. Лёша забрал документы из университета и устроился на работу, а весной его и правда забрали в армию. И Аня ждала его, как он и просил…