«Мне надоело содержать 30-летнюю тётю!»: мать выставила дочь из квартиры ради нового любовника
Ты слышала, что сказала моя мама?
— Мне надоело содержать тридцатилетнюю тётю, — воскликнула мать.
— Содержать?! Я сама себя содержу, — возмутилась Настя.
— А готовит кто?
— Тебе трудно сварить суп? — искренне удивилась Настя.
— А убирается кто?
— Мне некогда, ты же знаешь…
— А я не хочу ничего знать, понимаешь?! — воскликнула Юлия Андреевна.
Настя недоуменно смотрела на родительницу и ничего не понимала.
***
— Всё было нормально до вчерашнего вечера, не понимаю, что с ней случилось, — рассказывала Настя своей подруге Анне на следующий день.
— А с чего вообще разговор-то такой пошёл?
— Да ни с чего! — расстроилась Настя. —Мы завтракали. Обычное утро выходного дня. Мама приготовила сырники, мои любимые, кстати, сидим едим, и на тебе! Новости…
— У вас в семье мама готовит? — осторожно поинтересовалась Аня.
— Ну да, — ответила Настя. — Мне некогда. Я работаю целый день, работа от дома далеко, пока доеду, ночь на дворе, и я иногда дома ещё за компьютером по вечерам работаю. Платят за это хорошо, почему бы и нет? А у мамы сокращённый рабочий день, приходит рано. Что она будет сидеть и меня что ли ждать, пока я ужин сготовлю?
Аня улыбнулась, представив такую картину.
Она знала, что Настя и её мама, Юлия Андреевна, живут вдвоём. Родители Насти давным-давно в разводе, с тех самых пор, как Настя ещё в школе училась, в восьмом классе. С отцом никакого общения они не поддерживали, там была измена и много обид.
Квартира у них двухкомнатная, комнаты раздельные. Юлии Андреевне пятьдесят лет, а Насте недавно исполнилось тридцать, она не замужем и пока не собирается.
Периодически Настя рассказывает Ане о том, что её мама «снова с кем-то встречается».
— Она ещё молодая, мама-то, — говорила как-то Настя Ане. — Я знаю, что она переживает о том, что у неё не складывается личная жизнь. Она и правда, не складывается. Мама красивая у меня, следит за собой, лицо и фигура всё в порядке, не знаю, в чём дело.
— А ты хотела бы, чтобы она сложилась, её личная жизнь? — осторожно спросила тогда Аня.
— Ань, я же не эгоистка какая-нибудь… Хотела бы, конечно, — улыбнулась Настя.
И вот однажды, спустя два месяца после тридцатилетия Насти, мама сообщила дочери, что хочет её кое с кем познакомить.
— Мужик, как мужик, — делилась тогда впечатлениями Настя с подругой. — Обычный. Ну… Интересный вроде, симпатичный… Я, знаешь, особо не приглядывалась, видела его мельком. Он заехал за мамой, зашёл к нам в квартиру, пять минут постоял в прихожей, подождал, пока мама оденется, и они вместе уехали. В театр, по-моему… Или в кино, не помню точно. И больше он к нам домой не заходил. По крайней мере, я не видела. В этом месяце я была так занята, что мы с мамой и не разговаривали почти. И я не знала, что у них там всё серьёзно.
— Ты же сама говорила, что приезжаешь поздно. Наверняка он заходил, просто ты не видела, — предположила Аня.
— Ну, может быть… Не знаю… Но это не повод меня выгонять!
— Согласна, — сказала Аня.
— Мать вдруг ни с того ни с сего заявила, что ей надоело содержать великовозрастную тётю, то есть, меня…
— Погоди… Разве она тебя содержит?! При твоём-то доходе? — удивилась Аня.
— Нет, конечно! Я полностью оплачиваю коммунальные платежи, иногда покупаю продукты. Покупаю что-то крупное в дом, ведь моя зарплата больше. И коплю, — объяснила Настя.
— Тогда непонятно, почему она так сказала…
— Она сказала, что стыдно, что она мне готовит, как маленькой. Стыдно, что она убирается, моет посуду, ванну, окна… что там ещё, не знаю… А я такая сякая сижу и ничего не делаю. И не съезжаю никак.
— В смысле?!
— Ну, она стала восхвалять дочерей своих подруг, которые в тридцать лет уже давно обзавелись мужем и детьми, и съехали, наконец, от родителей! А я всё сижу и не чешусь даже. Это её слова.
— Нехорошо так говорить, — нахмурилась Аня. — Выходит, что родная дочь ей помешала.
— Вот именно! В точку! Помешала! — рассердилась Настя. — Она сказала, что я ей мешаю устраивать личную жизнь. Я всему виной! И я уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что надо поскорее съехать и не портить ей счастье.
— И что думаешь делать? — спросила Аня.
— Пока не знаю… Обидно очень. Ведь мы с ней жили прекрасно, никогда не ссорились даже. И знаешь, что ещё?
— Что?
— Когда я спросила, куда мне идти, мать мне посоветовала квартиру снять, как все, или к отцу отправиться. Издевается что ли? Так обидно…
— Да уж. Вы же с отцом не общались вообще никак лет пятнадцать вроде?
— Ага! Вот до чего дошло… Думаю, и правда, съеду я. Наплевала она мне в душу, теперь неприятно даже рядом с ней находиться, — грустно сказала Настя. — Этот её Вячеслав наверняка поселится там. И я с ним всё равно не уживусь.
— Ну вот… А говорила, что не против счастья в личной жизни своей матери, — напомнила Аня.
— Я не думала, что дойдет до такого, — поёжилась Настя. — Не по-людски всё это вышло.
Настя в самом деле, съехала. Нашла квартиру-студию, потом вызвала грузовое такси, чтобы перевезти вещи.
— Ух, как хорошо! Свободно! — произнесла довольная Юлия Андреевна, войдя в комнату дочери, когда за той закрылась дверь. В комнате было совсем пусто и гулко, только ветер из открытого окна перебирал занавески, донося лёгкий аромат распустившейся под окном черемухи.
Они так и не перемолвились с дочерью ни единым словом. Мать молча наблюдала за тем, как грузчики вынесли из квартиры Настин комод, кровать, стол и компьютерное кресло. Это всё дочь покупала себе сама, совсем недавно.
Только книжная полка осталась сиротливо висеть на стене. Там были детские книги, которые Настя прочитала ещё в далёком детстве и теперь они ей были не нужны.
А ещё на полке остались сидеть маленькие вязаные игрушки. Настя когда-то увлекалась вязанием крючком и это у неё получалось весьма неплохо. На полке находились вязаные персонажи детских мультфильмов. Яркие, красивые.
Юлии Андреевне, глядя на них, вдруг показалось, что вязаный Винни-Пух, попугай Кеша и другие игрушки смотрят на неё с укором, и где-то в глубине души она почувствовала укол совести, и некое чувство, больше всего похожее на тоску.
Юлия Андреевна тряхнула головой, отгоняя наваждение, поправила прическу и, гордо подняв подбородок, отправилась в другую комнату, чтобы взять свой телефон. Она хотела позвонить Вячеславу.
— Весьма рад, что твоя дочь оказалась благоразумна, — произнёс Вячеслав. — Люблю тебя, дорогая и безумно скучаю…
— Я тоже люблю тебя, дорогой, — сказала Юлия. — Мы встретимся завтра?
— Завтра нет, ты же знаешь, — произнёс Вячеслав. — По пятницам я не могу.
— А послезавтра?
— Пятницу и субботу я у мамы. А в воскресенье мы едем с тобой к ней вместе, знакомиться, как договаривались. Всё дорогая, извини, очень занят, я же ещё на работе. Пока. Скучаю, люблю, целую…
Юлия опустила резко замолчавший телефон на стол и задумалась. Предстоящее знакомство с матерью Вячеслава немного пугало её. Хотя…
— Какая разница, что там за мама! — сказала сама себе Юлия Андреевна и пошла на кухню, чтобы налить чай, попутно отмечая, какие ещё вещи забрала с собой дочь.
На кухонной полке не было Настиной чашки и блюдца к ней. Это она, Юлия, подарила их дочери на тридцатилетие и Насте эта чайная пара очень понравилась.
Не было так же орхидеи, которая стояла на кухонном окне. Настя купила её на распродаже и очень полюбила. Правда, Юлия Андреевна всё никак не могла понять, как этот прекрасный цветок растёт в этих странных кусочках коры, вместо земли? Но Настя уверяла её, что в землю орхидею сажать нельзя, ей нужен особый грунт…
— Мы же не собираемся жить с его матерью, — продолжала рассуждать вслух Юлия Андреевна, включая чайник. — Пусть она будет хоть ведьмой в ступе, мне какое дело? Посижу с ней за столом, мило поулыбаюсь и разъедемся. Хотя странно всё это… Мужику сорок восемь лет, а он…
Договорить Юлия Андреевна не успела. Просигналил телефон: звонила подруга Тамара.
— Ну как ты? — спросила она Юлию.
— Отлично, — бодро ответила та.
— Как твой жених?
— Вячеслав? Тоже ничего.
— Ты уже встретилась с его матерью?
— Нет. Вся в предвкушении, — пошутила Юлия. — Знаешь… Всё-таки странно. Он вроде хороший человек, зарабатывает нормально, выглядит отлично, а до сих пор не женился. Неужели прямо никого у него не было?
— А жильё у него есть?
— Нет, — вздохнула Юлия. — Ну… он снимает квартиру, а вообще…
— Что вообще?
— У него есть мама и старенькая бабушка. А он единственный наследник. Ну и… А что такого? Смысл покупать квартиру, если две квартиры скоро…
— Конечно-конечно, понятно, это жизнь, — вздохнула Тамара. — А как твоя дочь?
— Она съехала. Настя уже давно взрослая и у неё своя жизнь. А у меня своя, — улыбнувшись, сказала Юлия. Она предвкушала новый, счастливый период своей жизни.
***
Знакомство с матерью Вячеслава Зинаидой Олеговной прошло хорошо. Единственным, что немного удивило Юлию, было то, что Зинаида Олеговна особо торжественно заявила, что у них с сыном сохранились очень нежные, дружественные отношения. И она, Юлия, не должна им мешать. А ещё она грустно вздохнула и сообщила, что сожалеет о том, что Юлии «так много лет» и она «не сможет родить Вячеславу наследника» и ей хотелось бы «видеть в невестках тридцатилетнюю».
В тот момент Юлия Андреевна и поняла, что не просто так её любимый, дожив до сорока восьми лет остался одиноким.
— Пятницу и субботу я у мамы, ты же помнишь об этом? — заявил Вячеслав Юлии, после того, как они вот уже четыре дня жили вместе.
Всё было отлично, они были счастливы. Много смеялись, много разговаривали, много времени проводили в постели. Юлия уже чувствовала себя замужней женщиной. Заявление они условились подать на следующей неделе.
— У мамы? — растерялась Юлия. — Мы же теперь живём с тобой вместе.
— Это ничего не меняет, — менторским тоном заявил Вячеслав. — В пятницу я еду после работы к ней, а сюда приеду только в воскресенье. Это незыблемо и обсуждению не подлежит. Так будет всегда. И после нашей женитьбы тоже.
— А что ты там будешь делать, у матери? — вырвалось у Юлии.
Вячеслав недобро сверкнул глазами, и заявил:
— Ты слышала, что сказала моя мама? Я должен быть с ней! У нас особая ментальная связь. Тебе не понять.
***
— Я его выгнала, Тамара, — заявила Юлия по телефону подруге.
— Выгнала? Кого? Вячеслава?! — Тамара подумала, что ослышалась.
— Да. Это клиника. И я не хочу в этом участвовать. Пусть милуется со своей мамой. И в пятницу, и в субботу, и в воскресенье и даже в понедельник. Не буду им мешать, нарушать идиллию…
— Мда… Действительно клиника, — произнесла Тамара, после того как подруга ей всё рассказала. — Но ты же всех выгнала… И дочь тоже.
— А я с ней помирюсь! Я позвоню ей и всё объясню, она поймёт, — воодушевленно заявила Юлия и тепло улыбнулась. — Она у меня хорошая… Настюша моя…
Но Настя целый месяц не отвечала на сообщения и звонки матери, очень обиделась. А потом всё-таки сдалась.
— Да. Алло. Что тебе, мам?
— Прости, Настюша, прости! Не знаю, что на меня нашло, — тут же начала Юлия Андреевна и заплакала. Она ведь не знала нового адреса дочери, только телефон. Тогда, два месяца назад, она даже не догадалась спросить Настю, куда та переезжает.
Юлия Андреевна рассказала дочери про Вячеслава и про то, что она с ним рассталась.
— Думаешь, мне это интересно? — грустно вздохнув, спросила Настя. — Живи своей жизнью, мам, хорошо? Ты же этого так хотела, а я тебе мешала.
— Моя жизнь связана с тобой.
— Мам, мне некогда, я на работе, — сказала Настя и прервала связь
Весь вечер Юлия Андреевна проплакала. Она никак не могла понять, что на неё нашло. Как она могла выставить свою дочь ради этого Вячеслава?! И зачем он от неё этого требовал, когда сам талдычил про свою «ментальную связь» с матерью?
— Эгоист xpeнoв, — проворчала Юлия, вспоминая Вячеслава. — Но как хорош, гaд, кабы не беды с башкой…
Юлия Андреевна смахивала злые слёзы и сжимала кулаки от досады.
***
Комната Насти так и стояла пустой, словно напоминая о совершённой ошибке. Юлия Андреевна, проходя мимо неё, каждый раз сокрушённо вздыхала.
— Меня попросили на выход из той квартиры, — заявила Настя матери через полгода. — Так что принимай обратно.
Юлия Андреевна раскинула руки и крепко-крепко обняла дочь. Слёзы сами потекли из глаз.
— Девочка моя, прости, ну прости меня,— всё повторяла мать. — Не по-людски всё вышло, словно сглазили меня…
— Вячеслав, наверное, — сквозь слезы улыбнулась Настя. Они так и стояли в коридоре.
Она тоже всплакнула. А ещё она была очень рада видеть мать и ужасно по ней соскучилась.
— Фу… не напоминай мне о нём, — поморщилась Юлия Андреевна. — Это было словно не со мной, наваждение какое-то… Пойдём лучше чаю выпьем, и ты мне расскажешь, как у тебя дела!
***
— Мужчине нужна женщина. И для здоровья, и вообще, — назидательно повторяла Зинаида Олеговна сыну. — Будем искать другую… Только погоди, сначала я схожу к матушке Татьяне, посоветуюсь, чтобы на этот раз привязка была более надёжная. А то, ишь, время на неё потратили, деньги, а она, тьфу, как кобылка норовистая…
— Мама… Мне нравилась Юлия, она такая яркая, красивая, и в постели она…
— Ищи другую, я сказала! И помоложе! — сердито сверкнула глазами Зинаида Олеговна. — Я ещё внуков хочу понянчить!
Вячеслав не решился спорить с матерью. О Юлии он до сих пор вспоминал с нежностью. Она была потрясающей женщиной и очень ему нравилась. Но всё кончилось, едва начавшись. Не по-людски как-то получилось…