Это что? Ты куда собралась?
– Что значит, Егор останется у нас на неделю? – недоверчиво переспросила Мила.
Вадим изо всех сил изучал неровности на скатерти, будто там был зашифрован ответ.
– Ну, Светка улетает в отпуск. Сына взять не может, там какой-то тур с подругами, без детей. Попросила забрать Егора на неделю. Я сказал – конечно, не вопрос. Нам же не тяжело, правда?
Он произнес это тем самым будничным тоном, каким обычно сообщал, что купил хлеб или что завтра заедет на мойку. Как будто речь шла не о живом пятилетнем ребенке, а о посылке, которую нужно где-то передержать до понедельника.
– Вадим, я работаю из дома, – Мила внимательно посмотрела на мужа. – Именно работаю. Не в потолок плюю и не сериалы смотрю. Я восемь часов за компьютером провожу, у меня созвоны, дедлайны. Кто, по-твоему, будет за Егором смотреть?
Вадим наконец посмотрел на жену.
– Ну… Мы вместе как-нибудь, – он неопределенно повел плечом. – Ты же дома целый день. Я утром и вечером с ним посижу… Ну, в смысле… Он тут будет, а ты…
– Ты возьмешь отпуск и будешь с ним сидеть?
– Мил, ну какой отпуск, у меня проект горит, – Вадим нахмурился, будто Мила предложила ему уволиться. – Я вообще сейчас раньше девяти с работы не прихожу. Просто немного перестрой график, подвинь там что-нибудь. Егор вообще самостоятельный мальчик, ему много внимания не нужно. Включишь ему мультики, дашь раскраску, он сам играет. Ты его даже не заметишь.
Мила медленно встала из-за стола.
– Самостоятельный мальчик. Пять лет. Не замечу. Ты сам-то себя слышишь?
– Ну а что такого-то? Подумаешь, неделя.
– Подумаешь? – Мила развернулась к нему. – Мой проект тоже горит, Вадим. Только почему-то твоя работа – это священная корова, а моя – так, ерунда, можно подвинуть. Ты не спросил, удобно ли мне. Не поинтересовался, может, у меня дедлайн. Ты просто согласился на требования Светы!
– Мила, это мой сын.
– А я твоя жена. И у меня тоже есть работа, обязанности и, представь себе, мнение. Хочешь, чтобы Егор жил тут неделю – нанимай няню, зови маму. Делай что хочешь! Но я тебе не бесплатная сиделка, запомни это!
Мила вошла в кабинет и захлопнула за собой дверь. Села за стол, открыла ноутбук. На экране мигало четырнадцать непрочитанных сообщений от заказчика, и каждое начиналось с «Срочно».
Она пыталась сосредоточиться на письме, но взгляд уплывал в сторону, а мысли возвращались к кухне. Не к Егору – мальчик ни в чем не виноват, с ним как раз проблем нет. К Вадиму. К его абсолютной уверенности, что можно прийти с готовым решением и даже не подумать, что Мила может быть против. Что ее рабочий день – это не декорация, которую можно в любой момент свернуть.
Больше всего Милу выводила из себя эта его непоколебимая уверенность в собственной правоте. Ладно бы он просто согласился помочь бывшей, но сделать это втихаря, за спиной, а потом преподнести как решенное дело – это уже за гранью.
Она буквально видела, как Вадим, прижимая трубку к уху, вальяжно бросает Свете это свое фирменное «не вопрос», пока сама Мила в соседней комнате ни о чем не подозревает. Он сначала пообещал, взял на себя обязательства, а ее просто поставил перед фактом, словно она в этом доме предмет мебели, который не нужно спрашивать.
А теперь Вадим не понимает, почему она бесится и сердится.
Мила вышла из кабинета около семи. Голова гудела после четырех созвонов подряд, хотелось тишины и горячего чая. Но на кухне сидела Зинаида Павловна. Свекровь улыбнулась, а у Милы мороз по коже пробежал.
– Милочка, садись, я борщ разогрела. Вадим попросил заехать, поужинаем вместе.
Мила села. Тарелка с борщом появилась перед ней мгновенно, как по заказу.
– Я тут поговорила с Вадимом, – Зинаида Павловна помешивала чай. – Милочка, ну разве можно так отказываться от ребенка? Мальчик приедет всего на неделю, а ты такой скандал устроила. Егорушка ведь сын твоего мужа. Ты должна быть более мягкой и понимающей. Запомни, что любящая жена всегда найдет выход из любой ситуации.
– Я не отказываюсь от Егора, – Мила взяла ложку. – У меня нет времени за ним смотреть. Это разные вещи. И это не мой ребенок, Зинаида Павловна.
Свекровь поставила чашку на блюдце с тихим стуком.
– Как это не твой? Ты вышла замуж за Вадима – значит, приняла и его сына. Егор теперь в какой-то степени и твой ребенок тоже. Ты обязана относиться к нему как вторая мать. Любить, заботиться, делать все для мальчика.
Мила перевела взгляд на Вадима. Тот сидел в углу кухни и кивал. Кивал, как болванчик на приборной панели, соглашаясь с каждой фразой матери.
Мила не выдержала этого немого осуждения:
– Вадим, у нас с тобой была другая договоренность. Егор – твой сын. Он у нас по выходным и на праздники. Я не подписывалась быть для него бесплатной няней на полную рабочую неделю.
Зинаида Павловна побагровела и вскочила со стула.
– Как ты можешь так говорить? Что ты за женщина вообще? У тебя материнского инстинкта нет, что ли?
– Причем тут инстинкт? – Мила старалась говорить спокойно. – Я не могу смотреть за Егором, потому что работаю.
Но Вадим покачал головой.
– Я, честно говоря, ожидал от тебя большего понимания, Мил. Ты сама говорила, что хочешь детей. И что, наши дети тебе тоже будут менее важны, чем работа?
– Не перебарщивай, – Мила отодвинула тарелку. – Это будут мои дети, которых я рожу. Наши с тобой общие дети. Причем тут вообще Егор и эта ситуация?
Но Зинаида Павловна уже закусила удила.
– Ах ты ж черствая, бессердечная! Ты просто его не любишь, да? Скажи прямо – ты Егора терпеть не можешь? Ребенок тебе как кость в горле? Скажи, скажи!
Мила перевела взгляд со свекрови на мужа, но Вадим так и не поднял глаз, продолжая изучать поверхность стола. Зинаида Павловна застыла в картинной позе, прижав руку к сердцу. Вся эта сцена выглядела фальшиво и приторно. Обычная просьба о помощи как-то незаметно переросла в допрос. Мила сердцем чувствовала: ее уже во всем обвинили, и оправдываться теперь просто нет смысла.
Мила поднялась из-за стола.
– Я не буду неделю сидеть с Егором. Решайте вопрос без меня.
И ушла в спальню. За спиной Зинаида Павловна горестно охнула. Вадим что-то пробурчал. Мила закрыла дверь и потерла лицо руками.
Даже поужинать нормально не дали…
Почти неделю в квартире стояла вязкая, неуютная тишина. Мила и Вадим разговаривали только по необходимости: «передай соль», «я в душ первая», «свет выключи». Ни ссор, ни примирений. Только два человека, которые старательно избегали друг друга.
…В пятницу Мила вернулась из магазина, толкнула дверь рукой и замерла в коридоре. У стены стоял маленький синий чемодан на колесиках, рядом – два пакета с вещами, из одного торчал плюшевый динозавр.
Из гостиной донесся звонкий детский смех.
Мила поставила пакеты с продуктами на пол и заглянула в комнату. Егор сидел на ковре, строил башню из конструктора. Увидел Милу, подскочил и бросился к ней, обхватил за ноги.
– Мила! Мила, привет! Я у вас буду жить! Папа сказал, что целую неделю!
Мила погладила мальчика по макушке, улыбнулась ему. Егор и правда не виноват. Потом посмотрела на Вадима. Тот сидел на диване, закинув ногу на ногу, и смотрел на нее так, словно поставил мат в три хода.
Довольный победитель.
Мила молча ушла в спальню. Вадим почти сразу вошел следом и плотно прикрыл за собой дверь.
– Егор побудет у нас неделю. Светлана уже уехала.
– Я поняла, – Мила стянула свитер. – Пусть конечно.
– Ну вот видишь, – Вадим усмехнулся, – так сразу и надо было. А ты характер показывала, отказывалась, скандал устроила. Зачем? Все же нормально.
Мила кивнула. Вадим вышел, довольный собой.
Она упала на кровать и долго лежала неподвижно, глядя на закрытую дверь. Не на Егора она злилась. Егор – ребенок, он радуется, что к папе приехал.
Злость душила совсем по другой причине. Милу до глубины души задело то, как Вадим бесцеремонно привез сына. А потом сидел на диване с этой своей тошнотворной ухмылкой победителя.
Больше всего ранило то, что за все пять дней их молчания он ни разу не попытался объясниться. Вадим не собирался искать компромиссы. Он просто переждал бурю и снова поступил исключительно по-своему…
Она вытащила из шкафа старую дорожную сумку и принялась методично набивать ее вещами. Белье, футболки, любимые джинсы. Туда же отправились щетка, зарядка и ноутбук. Последним она достала из ящика паспорт.
В движениях не было суеты. Мила действовала в полной тишине, не позволяя себе ни единой слезы. Внутри поселилась странная пустота. Осознание, что для любимого мужа она не была равной.
Через час Мила вышла в коридор с чемоданом и сумкой. Вадим выглянул из кухни на звук, увидел чемодан и побледнел.
– Это что? Ты куда собралась?
– Уезжаю, – Мила застегнула куртку.
– В смысле уезжаешь? Куда? Зачем?
– Вадим, ты не слышишь меня. Не спрашиваешь. Не советуешься. Принимаешь решения за двоих и ждешь, что я молча соглашусь. Я думала, мы равные в этом браке. А ты решил, что ты хозяин, а я при тебе – обслуживающий персонал. Зачем мне такой брак?
– Мила, ты серьезно? Ты уходишь из-за пятилетнего ребенка?!
– Егор тут не причем. Я ухожу из-за тебя. Из-за того, что тебе плевать на мое мнение.
– Подожди. Давай поговорим. Мил, ну давай сядем, обсудим.
– Я пять дней ждала этого разговора. Ты же все опять сделал по-своему.
Мила открыла дверь, подхватила сумку. Вадим стоял в коридоре, растерянный, еще не понимающий, что происходит. Как будто сценарий, который он так уверенно выстраивал, вдруг развалился на части.
На улице уже ждало такси. Мила села на заднее сиденье, назвала адрес и откинулась назад. Город поплыл за окном, знакомый и чужой одновременно.
Странный брак получился. Она была уверена, что выходит за спокойного, разумного человека. За партнера, с которым можно строить жизнь на равных. А оказалось, что Вадиму нужна не жена, а удобная женщина, которая кивает и не спорит. Которая подстроится, потерпит, проглотит. И когда Мила оказалась не такой – стал просто продавливать.
Ничего. Они разведутся. Мила справится, она сильная. Она верила, что еще найдет человека, который будет видеть в ней равного человека со своим мнением и будет ее уважать. Она очень надеялась на это…