«Она моложе и не плачет сутками»: как мой муж сбежал к любовнице через полгода после пoxopoн нашего ребенка
Убирайся к своей жене!
Он шёл привычной дорогой, которой ходил восемь лет. Знал каждый куст, каждую выбоину на тротуаре. Над верхушками деревьев показался угол дома. Теперь он шёл и смотрел на него, как на путеводную звезду.
Подойдя к дому, Данила привычно посмотрел на окна квартиры. Ещё светло, чтобы включать свет. Он стоял, глядя на тёмные окна дома и гадал, дома ли Наташа. А вдруг у неё кто-то появился? От этой мысли Даниле стало не по себе. А что, Наташа очень даже симпатичная. Правда, после родов поправилась. Да нет, никого у неё нет.
— А если есть? – нашёптывал противный внутренний голос. — Ты же ушёл, от неё, бросил…
«Заткнись! Она не такая, она пока ещё моя жена…»
— Да, но тебе же это не помешало…
***
Когда Наташа сказала, что у них будет ребёнок, Данила обрадовался. У них долгое время не получалось, хотя оба были здоровы. Наташа даже в храм ходила, ездила к какой-то старице или провидице. Он не верил в успех этих поездок, но и не отговаривал. То ли время пришло, то ли молитвы помогли, но Наташа забеременела.
Когда узнали, что будет девочка, стали подбирать имя. Хотелось не модного, а тёплого, душевного. Лизонька. Обоим имя понравилось. Даниле слышалось что-то звонкое в этом имени. Он уже представлял, как по квартире будет бегать звонкий колокольчик.
Через три недели после родов ребёнок внезапно умер. Наташа покормила девочку на ночь, уложила в кроватку и пошла в душ. Данила уже спал. Она говорила, что посмотрела перед сном, девочка спала, всё было нормально. Она была ещё слишком маленькая, не переворачивалась во сне.
Наташа проснулась среди ночи от тишины, вскочила, подошла к кроватке и нашла Лизоньку уже холодной. От её крика проснулся Данила.
Врач «скорой» назвала это синдромом внезапной детской смерти или «смерть в кроватке». От этих слов шевелились волосы на голове, а сердце разрывалось на части. В такой ситуации человек ищет виновных. Так не бывает, чтобы абсолютно здоровый ребёнок просто взял и умер ни с того ни с сего. Кто-то должен быть в этом виноват. И Данила винил во всём Наташу. Врач объясняла что-то про остановку дыхания, но он не слушал.
— Ты просто уснула, когда кормила её грудью, — кричал Данила.
— Я не сумасшедшая! Я помню, что положила её в кроватку и пошла в душ, — рыдала Наташа.
— Ты можешь не помнить, ты не высыпаешься, могла заснуть…
Данила перевернул весь интернет, пока не удостоверился, что остановка дыхания у ребенка во сне бывает довольно часто. Но легче от этого не стало. От кого-то услышал фразу, что бог даёт и забирает назад, когда ему угодно. После этих слов Данила стал винить Бога. Почему он забрал именно их ребёнка? Почему не забрал у тех, у кого шесть детей?
Не найдя виновных, Данила принял смерть дочери. А вот Наташа не смогла. Она поблёкла, похудела, превратилась в тень. Он не мог на неё смотреть. На жалость и уговоры у него не было больше сил.
Однажды у Данилы прихватил живот, да так сильно, что пришлось вызвать скорую помощь. Обследование показало, что у него язва желудка от переживаний, злоупотребления кофе и перекусов на ходу.
Наташа восприняла новость спокойно. И Данилу это возмутило. Он обвинял Наташу в чёрствости, что зациклилась на ребёнке, а теперь может потерять и мужа. Это, конечно, он лишнего загнул, но обидно стало, что она за него не переживает. А если он умрёт на операционном столе? Наташа оставалась безучастной.
— Лучше умереть, чем видеть тебя такой, — бросил ей Данила напоследок.
Потом, конечно, ему стало стыдно. Он не носил ребёнка в себе девять месяцев, не кормил грудью. Наташе действительно гораздо тяжелее принять потерю, чем ему.
— Да, но язва возникла у тебя, а не у неё, — тут же шепнул противный внутренний голос.
«Заткнись!» — оборвал его Данила.
Данила не умер во время операции, наоборот, перенёс её очень даже хорошо. Очнулся уже в палате. Мужчины на соседних койках обсуждали, кто сегодня дежурит.
— Хорошо бы Ирочка. У неё рука лёгкая, — вздохнул дедок.
— Ирочка ночью дежурила. Сегодня дежурит Тамара, — сказал мужчина лет пятидесяти.
— Ну всё, держись. Так уколет, что на задницу сутки не сесть, — проворчал дед.
Пятидесятилетний заржал.
Медсестру Ирочку Данила увидел на следующий день.
— Доброе утро, мальчики! – сказала она, зайдя в палату.
И будто солнце выглянуло из-за туч. «Мальчики» встрепенулись, заулыбались.
— Ирочка, наконец-то, еле дождался, — заворковал дедок.
— Рада слышать. Ложимся и готовимся к уколам, — скомандовала Ирочка. Мужчины закряхтели, укладываясь удобнее и оголяя свои зады. Ирочка подошла к пятидесятилетнему, чья кровать стояла параллельно кровати Данилы. Она наклонилась, делая укол, а Данила косился на обтянутые халатом женские формы.
Она была именно такой, как о ней рассказывали мужчины: с узкой талией и пышными бёдрами, стройными крепкими ногами и аппетитной грудью. Из-под шапочки по спине спускалась русая коса, а от взмаха длинных ресниц сердце замирало в груди.
— Ирочка, жаль не встретил тебя лет сорок назад. Не ушла бы от меня живой, — заявил старик, у которого тоже была язва.
— На кой ты ей сдался, пень сухой? Данила ей больше подходит по возрасту, правда, Ирочка? — осадил деда пятидесятилетний.
— Новенький? – спросила Ирочка мягко, подойдя к постели Данилы. — На бок чуть повернуться можете? – Она смотрела на него с вниманием и сочувствием, не торопила, ждала.
Данила повернулся на бок. Ирочка откинула одеяло, сама немного спустила край трусов. Боли от укола он не почувствовал, её заглушала боль в области шва.
Ирочка накрыла его одеялом и улыбнулась. Потом взяла лоток с использованными шприцами, шутливым тоном попрощалась со всеми и вышла из палаты.
Данила не мог ни о чём думать, кроме неё. Даже расстроился, когда ему отменили уколы. Он готов был терпеть их сутками, лишь бы она снова прикасалась к нему.
Пришла Наташа, принесла бульон. Разговаривать было не о чем, и Данила с облегчением выдохнул, когда она ушла.
Он быстро шёл на поправку. Когда вечером все уснули, в коридоре горел лишь свет от настольной лампы на посту, Данила вышел из палаты. Ирочка сидела за столом и что-то писала.
— Как муж тебя отпускает на ночные дежурства? Я бы запретил тебе работать по ночам, — сказал он, усаживаясь в кресло возле её стола.
— А у меня нет мужа, некому запрещать, — ответила игриво Ирочка, взмахнув длинными ресницами.
— Не может быть!. Все мужчины мечтают о тебе. Неужели не нравится никто? — в тон ей продолжил Данила.
— Почему же, ты, например. Только ты женатый.
— Пока. Но это вопрос времени, — с жаром заявил Данила.
— Вот разведёшься, тогда и приходи, — серьёзно сказала Ирочка.
— Я разведусь. Вот выпишусь и разведусь, — пообещал Данила.
Ирочка внимательно посмотрела на него. И Данила забыл, как дышать.
— Пойдём, — сказала вдруг она и встала из-за стола.
Данила не стал задавать вопросов, просто пошёл за ней. Она привела его пустую платную палату и заперла дверь. А потом расстегнула пуговку халата на груди…
Упругое молодое тело было податливым и послушным, в ушах шумело от кипевшей в сосудах крови, сердце бешено билось в груди. Блаженство слилось с болью в области послеоперационного шва…
Под утро Данила вернулся в палату.
— Ну как она? – поинтересовался старик, приоткрыв один глаз.
— Огонь! – сказал Данила, лёг и тут же провалился в крепкий сон.
Приходила Наташа, но он не слышал.
— Тебя выписывают, — сказал старик, когда Данила проснулся. — Эко она тебя умотала, так спал, что все пропустил.
Данила испугался, вскочил, побежал искать Ирочку, но она давно ушла домой, придёт лишь завтра.
Он пытался узнать у Тамары адрес Ирочки, но та не знала или не хотела давать, сказала лишь номер телефона.
Данила приехал домой, бросил пакет с больничными вещами, принял душ и позвонил Ирочке…
Вернулся он домой поздним вечером.
— Где ты был? Пришла, вещи твои лежат, в тебя нет, — спокойно спросила Наташа.
— На работу ездил. Кое-какие дела требовали моего участия. Наташ, давай что-то решать. Я всё понимаю, но я мужик. Я не могу больше так.
— Ты хочешь уйти? Я не держу тебя, — сказала она.
— Так просто? — удивился Данила.
— Да, я всё знаю. Я приезжала в больницу, видела вас. Она красивая, молодая.
— Раз так… — Данила побросал кое-какие вещи в сумку и уехал к Ирочке.
Чувства вины не было. Полгода прошло после смерти Лизоньки, а Наташа так и не отошла, молчала, ко всему потеряла интерес. Какой нормальный мужик это выдержит? Холодность Наташи отталкивала, а пылкость Ирочки притягивала магнитом.
Первые дни они с ней проводили всё время в постели, с перерывами на работу. Потом страсть поутихла. Ирочка не любила готовить. Она создана не для этого. Доставка еды на дом, пицца, бутерброды… Желудок Данилы протестующе ныл.
— Не могу я это есть, мне нельзя, — говорил Данила.
— А ты не ешь. Свари себе пельмени, – невозмутимо отвечала Ирочка.
Данила страдал от ревности. Ирочка приходила домой то с букетом цветов, то с коробкой конфет. Данила знал, что это от благодарных пациентов. Но теперь они жили вместе, и он не мог с этим мириться.
— А ты кто мне, чтобы ревновать? Обещал развестись, и где? – отмахивалась Ирочка.
Да, он помнил, но теперь начал сомневаться. Ирочка, конечно, огонь, но пожар, как известно, оставляет после себя пепелище. Данила понял, что долго так не протянет. Ирочка была ненасытная, могла заниматься сексом когда угодно и где. А Данила устал. Он всё чаще вспоминал тихие вечера с Наташей после сытного ужина. Она принимала его таким, какой он есть. Перед ней не надо было притворяться сексуальным гигантом, доказывать свою мужскую состоятельность.
— Ир, я устал. Тебе нужен кто-то помоложе, — однажды начал он.
— Вот как? – Ирочка что-то достала из сумочки и протянула ему.
Данила увидел тест на беременность. Он вспомнил, как Наташа прыгала и радовалась, как плакала от счастья, показывая две полоски. А Ирочка сунула ему тест в руку равнодушно, как что-то обычное и привычное.
— Ты уверена, что это от меня? – спросил Данила.
— А от кого ещё? Я с тобой живу, — заявила Ирочка.
— Может, ты ещё с кем-то развлекалась в ночное дежурство в пустой палате.
Ирочка вспыхнула, и Данила понял, что попал в точку. Могла с ним, могла и с другими.
— Если это мой, я от ребёнка не откажусь, буду помогать. Сделаю тест, когда родишь.
— Ну ты и мудак, — обиженно воскликнула Ирочка. – Убирайся к своей жене!
А Даниле только этого и надо. Он понял, что она давно приготовила этот козырь на подобный случай. Тест в больнице достать не составило труда.
Он ушёл…
***
— Привет. Ты что на улице стоишь? У тебя же есть ключи от квартиры, – раздался рядом голос Наташи.
Данила так задумался, вспоминая, что не заметил, как она подошла.
Он стоял и смотрел на Наташу, такую родную и изменившуюся. Она уже не казалось бледной тенью, постриглась, новая прическа очень ей шла, делала моложе.
«Точно у неё кто-то есть». Сердце заныло в груди. Сам виноват, бросил её, оставил одну в такой сложный период.
— Пойдём, – просто сказала Наташа.
Данила шёл за ней по лестнице. Лифт, как всегда, не работал. Между четвёртым и пятым этажами Наташа остановилась отдышаться.
— А помнишь, как раньше мы бегали наперегонки? Ты взлетала на шестой этаж, как на крыльях, — напомнил Данила.
— Когда это было? – усмехнулась Наташа.
Данила вдруг подхватил Наташу на руки и понёс наверх.
— Пусти! Тебе нельзя, ты же после операции… — возмущалась Наташа.
Он опустил её лишь перед дверью в квартиру. Дышал, конечно, тяжело. Наташа провела кончиками пальцев по его виску, стирая струйки пота. Господи, как он мог уйти от неё!
— Наташ, я не могу без тебя. Я виноват, но не гони меня…
— Так просто? – Наташа подняла на него грустные глаза. — Ушёл, пришёл. А потом снова уйдёшь?
— Нет! Я хотел убежать от горя, от всего, что случилось с нами… Мы должны быть вместе. Я не прошу простить. Понимаю, такое трудно простить. Дай мне шанс. Не сейчас, не сразу, я подожду. Когда будешь готова, только позови. Мне плохо без тебя.
Наташа молчала.
Данила вздохнул и понуро стал спускаться вниз.
— Куда ты? – окликнула его Наташа.
— На работу. Я договорился с охранником, поживу у него в подсобке. Не переживай, я не пропаду.
— Оставайся, — произнесла Наташа еле слышно.
— Ты уверена? – спросил он, снова подходя к ней.
— Ты будешь жить в комнате Лизы. Только… Я не смогла убрать кроватку…
— Вот и хорошо. И не надо. У нас обязательно будут дети. Дай время.
Пока Ирочка была на работе, Данила заехал к ней. На кухне на столе стояла наполовину опустевшая бутылка коньяка. Данила усмехнулся. Он забрал свои вещи, оставил ключи от квартиры в почтовом ящике.
Машина ехала мимо храма. Мелькнула мысль зайти, но тут же исчезла. Данила не верил в Бога, который забрал у него дочь. Избитые слова о терпении и смирении не находили в нём отклика. Сам накуролесил, сам и исправить должен. Наташино сердце отходчивое. А он подождёт. Данила верил, что они справятся. Всё у них наладится…
«Когда всё хорошо, легко быть вместе: это как сон, знай дыши, да и только. Надо быть вместе, когда плохо – вот для чего люди сходятся»
Валентин Распутин «Живи и помни»
«Порой бывает очень сложно попросить прощения, но сделать первый шаг к примирению просто необходимо, пока ещё не очень поздно. Настоящая любовь не должна заканчиваться, когда есть шанс всё исправить»
Эрнст Этингер