Продала квартиру втайне от мужа: «Как ты могла? Я уже пообещал ее своей дочери!»
Я поживу у мамы пока. Нужно всё обдумать.
– Ты что серьёзно? – голос мужа сорвался. – Это же шутка, да? Скажи, что это какая-то глупая шутка!
Инна молча продолжала складывать его вещи в большую дорожную сумку. Руки двигались размеренно и спокойно, словно она занималась обычным домашним делом, а не собирала мужа из собственной квартиры. В комнате повисла тяжёлая тишина, прерываемая только резким звуком молнии на сумке и тяжёлым дыханием Сергея.
Она наконец подняла глаза и посмотрела на него. За пятнадцать лет брака она научилась читать его лицо как открытую книгу. Сейчас в нём смешались ярость, растерянность и то самое выражение обиженного ребёнка, которое всегда появлялось, когда что-то шло не по его плану.
– Нет, Серёжа. Не шутка, – ответила она тихо, но твёрдо. – Я действительно продала квартиру. Сделка закрыта две недели назад.
Сергей отступил на шаг, будто она ударила его. Его обычно румяное лицо побледнело, а глаза расширились от изумления. Он провёл рукой по волосам, растрепав их, и огляделся по сторонам, словно искал подтверждение, что всё это происходит не на самом деле.
Инна вернулась к сумке. Футболки, рубашки, любимый свитер с оленями, который она когда-то подарила ему на Новый год. Каждая вещь вызывала воспоминания, но сейчас эти воспоминания не трогали её так, как раньше. Что-то внутри окончательно сдвинулось с места.
– Но как… когда? – пробормотал он. – Мы же вместе… ты ничего не говорила!
– Именно поэтому я ничего и не говорила, – Инна аккуратно свернула его брюки и уложила сверху. – Потому что это была моя квартира. Моя, Серёжа. Купленная ещё до нашего знакомства. И я имела полное право распоряжаться ею так, как считаю нужным.
Она вспомнила тот день, когда впервые решилась на этот шаг. Тогда всё казалось ещё поправимым. Они только что вернулись из гостей от его сестры, где весь вечер обсуждали, как хорошо было бы, если бы старшая дочь Сергея от первого брака, Кристина, наконец-то обзавелась своим жильём. Сергей тогда кивнул, обнял Инну за плечи и сказал при всех: «У нас есть вариант. Иннина трешка как раз освободится, когда мы переедем в новый дом».
Она промолчала тогда. Просто улыбнулась и перевела разговор на другую тему. А дома, когда они остались вдвоём, мягко напомнила, что квартира – её личная собственность и никаких планов на неё у неё нет. Сергей отмахнулся: «Ну что ты, это же для семьи. Кристя – моя дочь, она тоже часть семьи».
С того вечера всё и началось.
Сначала были редкие упоминания. Потом – более настойчивые разговоры. А после того, как Кристина разошлась с мужем и переехала с ребёнком к своей матери, давление стало ежедневным. Сергей приходил с работы и начинал с одной и той же фразы: «Ну как там наша трешка? Может, уже пора выставлять на продажу?»
Инна терпела. Готовила ужин, слушала его рассказы о работе, улыбалась, когда он обнимал её. Но внутри что-то постепенно замирало. Она видела, как её собственность в его глазах давно перестала быть её. Она стала «нашей», а потом и вовсе «для Кристины».
– Ты понимаешь, что ты наделала? – Сергей наконец обрёл дар речи. – Я обещал дочери! Она уже планировала переезд, говорила с подругами, что скоро у неё будет своя квартира. А ты… ты просто взяла и продала!
Инна закрыла сумку и выпрямилась. В зеркале напротив отразилась женщина, которую она сама едва узнавала. Прямая спина, спокойный взгляд, никаких следов недавних слёз. Эти слёзы она уже выплакала в одиночестве, по ночам, когда Сергей спал.
– Я продала квартиру, потому что это было моё право, – сказала она. – И деньги от продажи я вложила в своё дело. Ты же знаешь, я давно хотела открыть небольшой салон красоты. Теперь это стало возможным.
Сергей замер. На его лице отразилось такое искреннее удивление, будто она сообщила, что собралась в космос.
– Какое ещё дело? Какой салон? Инна, ты о чём вообще говоришь? Мы же семья! Все решения должны приниматься вместе!
– Вот именно, – она кивнула. – Все решения. Но ты почему-то решил, что можешь обещать мою квартиру твоей дочери, даже не спросив меня. Ты говорил с ней об этом, обсуждал сроки, планы. А меня поставил перед фактом. Или, вернее, даже не поставил. Просто решил за меня.
Она подошла к окну и посмотрела на знакомый двор. Здесь они прожили вместе почти все годы брака. Сначала снимали, потом купили эту двушку, когда поняли, что вместе надолго. Сергей тогда гордился, что смог взять ипотеку. Инна внесла большую часть первоначального взноса из своих накоплений. Но трешка оставалась только её. Наследство от родителей, которое она получила ещё до замужества.
– Ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе просто выкинуть меня из моей собственной жизни? – продолжала она спокойно. – Сначала ты решаешь, кому достанется моя квартира. Потом, наверное, будешь решать, как мне тратить деньги от её продажи? Нет, Серёжа. Так не будет.
Он сел на край кровати, обхватил голову руками. Его плечи опустились. В этот момент он выглядел не как уверенный в себе мужчина сорока пяти лет, а как мальчишка, которого впервые в жизни поставили на место.
– Инна… – голос его звучал уже не так громко. – Давай поговорим. Давай всё обсудим. Мы же всегда всё решали вместе. Кристина сейчас в сложной ситуации, ей действительно негде жить. Ребёнок маленький…
– У Кристины есть мать, – ответила Инна. – Есть отец, который может помогать финансово. Есть, в конце концов, работа. Я не обязана решать её проблемы за счёт своей единственной ценной собственности.
Сергей поднял на неё глаза. В них плескалась смесь обиды и злости.
– Значит, вот как? Ты теперь чужая? Моя дочь для тебя – чужая?
Инна почувствовала, как внутри кольнуло. Конечно, ей было жаль Кристину. Девушка действительно попала в трудную ситуацию. Но жалость не означала, что нужно отдать последнее.
– Нет, не чужая, – сказала она мягче. – Но и не настолько своя, чтобы я жертвовала ради неё своим будущим. Я уже помогала вам. Помогала с ремонтом у твоей мамы, с поездкой Кристины на море в прошлом году. Но квартира – это было слишком.
Она взяла сумку и поставила её у двери спальни. Сергей смотрел на неё так, будто видел впервые.
– И что теперь? – спросил он хрипло. – Ты меня выгоняешь?
Инна помолчала. Этот вопрос она задавала себе сама множество раз за последние месяцы. Каждый раз, когда он приходил домой и снова заводил разговор о трешке. Каждый раз, когда Кристина звонила и сладким голосом спрашивала: «А когда уже можно будет посмотреть квартиру?»
– Я даю тебе время подумать, – ответила она наконец. – Собирай вещи и поживи пока у мамы или у сестры. Нам обоим нужно успокоиться.
– А если я не уйду? – в его голосе снова появились металлические нотки. – Это и моя квартира тоже.
– Наша общая квартира, – поправила она. – Но решение о разъезде я принимаю сейчас. И поверь, я имею на это полное право.
Сергей встал. Подошёл ближе. Инна не отшатнулась, хотя сердце забилось чаще. Она знала этот взгляд – так он смотрел, когда хотел настоять на своём.
– Инна, давай не будем делать глупостей, – сказал он уже более миролюбиво. – Мы пятнадцать лет вместе. У нас общий дом, общие планы. Ты же не хочешь всё это разрушить из-за какой-то старой квартиры?
– Это не «какая-то старая квартира», – ответила она. – Это было моё единственное надёжное место. Место, которое я заработала сама, ещё до тебя. И ты хотел забрать его у меня, даже не спросив.
Она сделала паузу, собираясь с силами.
– Я любила тебя, Серёжа. И сейчас люблю. Но я больше не позволю себя не уважать. Ни тебе, ни твоим родственникам.
В прихожей раздался звук ключа в замке. Оба замерли. Дверь открылась, и в квартиру вошла Кристина с большим пакетом продуктов.
– Пап, я купила твои любимые пельмени и… – она осеклась, увидев сумку у двери и напряжённые лица родителей. – Что здесь происходит?
Сергей растерянно посмотрел на дочь, потом на Инну.
– Спроси у своей мачехи, – бросил он с горечью. – Она решила, что мы ей больше не нужны.
Кристина перевела взгляд на Инну. В её глазах мелькнуло что-то, очень похожее на панику.
– Инна, это правда? Ты… продала квартиру?
Инна кивнула. Она чувствовала себя невероятно усталой, но при этом странно лёгкой. Словно тяжёлый груз, который она тащила последние месяцы, наконец-то свалился с плеч.
– Да, продала. И теперь, Кристина, тебе придётся искать другие варианты. Как и всем нам.
Девушка открыла рот, чтобы сказать что-то, но Инна подняла руку, останавливая её.
– Не сегодня. Я очень устала. Давайте все успокоимся и поговорим позже.
Она взяла свою лёгкую куртку с вешалки и сумочку.
– Я поеду к подруге. А вы… решайте, как быть дальше.
Инна вышла из квартиры, тихо закрыв за собой дверь. В подъезде она прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон. Но в груди разливалось странное, непривычное чувство свободы.
Она сделала это. Наконец-то сделала.
Теперь оставалось только понять, что будет дальше.
И готова ли она к тому, что может последовать за этим решительным шагом.
– Ты хоть понимаешь, что натворила? – голос Сергея звучал уже не так громко, как вчера, но в нём всё ещё кипела обида.
Инна стояла в дверях своей квартиры на следующий день после того, как вернулась от подруги. Она не собиралась прятаться вечно. Это был её дом, и она не хотела, чтобы ситуация превратилась в войну. Сергей выглядел помятым – видимо, ночь провёл плохо. Рядом с ним в прихожей стояла Кристина, держа на руках свою трёхлетнюю дочь Полину. Девочка сонно тёрла глазки и не понимала, почему все взрослые такие напряжённые.
– Я понимаю, Серёжа, – ответила Инна спокойно, снимая лёгкое пальто. – И я уже сказала всё вчера. Квартира продана. Деньги вложены. Точку ставить не буду.
Кристина переминалась с ноги на ногу. Её обычно ухоженное лицо сегодня выглядело усталым, под глазами залегли тени.
– Инна, ну как же так… – начала она дрожащим голосом. – Папа же мне обещал. Я уже рассказала всем, что скоро перееду. У меня даже вещи частично собраны. Что мне теперь делать?
Инна посмотрела на девушку с искренним сочувствием. Кристина была не злой – просто привыкла, что отец всегда решает её проблемы. Слишком часто он брал на себя роль спасателя, не задумываясь о последствиях для своей новой семьи.
– Кристина, я не могу отвечать за обещания, которые тебе давали без моего согласия, – сказала Инна мягко, но твёрдо. – Ты взрослая женщина. У тебя есть мама, есть работа. Мы с твоим отцом можем помочь тебе найти подходящий вариант аренды или поддержать на первое время. Но отдать тебе свою единственную добрачную квартиру я не могла.
Сергей шагнул вперёд, закрывая собой дочь.
– Ты говоришь так, будто мы чужие люди! Пятнадцать лет, Инна! Мы строили жизнь вместе. А теперь ты одним махом всё перечеркнула?
Инна прошла в кухню, поставила чайник. Руки слегка дрожали, но она старалась не показывать слабость. Ночью у подруги она почти не спала – перебирала в памяти все моменты, когда уступала, молчала, надеялась, что Сергей сам поймёт. Не понял.
– Я ничего не перечёркивала, – ответила она, доставая чашки. – Я просто защитила то, что принадлежало только мне. Ты же знаешь, как я мечтала о своём деле. Салон – это не прихоть. Это возможность наконец-то делать то, что я люблю, и не зависеть ни от кого.
Сергей тяжело опустился на стул. Кристина осталась в прихожей, успокаивая Полину, которая начала капризничать.
– А я, значит, уже никто? – спросил он горько. – Просто человек, который жил рядом и ничего не решал?
– Ты решал многое, – Инна села напротив. – Но не мою добрачную квартиру. Серёжа, ты даже не спросил меня. Ты просто обещал. Как будто это само собой разумеется. Как будто я обязана была отдать.
В кухню заглянула Кристина.
– Пап, может, я пока у бабушки поживу? – тихо предложила она. – Только… Инна, а нельзя было хотя бы предупредить? Мы бы вместе подумали.
Инна вздохнула. Предупредить означало бы открыть все карты и дать возможность давить сильнее. Она уже проходила это, когда речь заходила о ремонте или совместных покупках. Сергей умел убеждать, а его родственники – поддерживать нужную сторону.
– Я предупреждала много раз, – напомнила она. – Каждый раз, когда ты заводил разговор о трешке, я говорила «нет». Ты слышал, но не слышал по-настоящему.
Чайник закипел. Инна разлила чай. Полина наконец успокоилась и забралась к деду на колени. Сергей машинально погладил внучку по голове, но взгляд его оставался тяжёлым.
– И сколько ты выручила? – спросил он вдруг. – За квартиру?
Инна поставила чашку и посмотрела ему прямо в глаза.
– Это уже не имеет значения. Деньги вложены в аренду помещения, оборудование, первые сотрудники. Всё оформлено на меня. Салон откроется через месяц.
Сергей побледнел. Он явно рассчитывал, что сможет как-то повлиять на ситуацию, пока деньги ещё «общие».
– Ты даже не посоветовалась… – прошептал он. – С собственной семьёй.
– Потому что семья в последнее время слишком часто решала за меня, – ответила Инна. – Я устала быть удобной. Устала слышать: «Инна сделает», «Инна поймёт», «Инна не откажет».
Кристина тихо поставила свою чашку.
– Я, наверное, пойду… – сказала она. – Полина проголодалась. Пап, ты потом позвони.
Когда дверь за дочерью закрылась, в квартире стало тихо. Сергей долго молчал, глядя в свою чашку.
– Я думал, ты меня любишь, – наконец произнёс он. – Что мы – одно целое.
– Я люблю, – Инна накрыла его руку своей. – Но любовь не означает, что я должна отдавать последнее. У меня тоже есть мечты, Серёжа. И право на них.
Он отдёрнул руку.
– А мои обещания? Дочь осталась без крыши над головой из-за твоего «права»!
– Кристина не без крыши, – возразила Инна. – У неё есть варианты. А у меня был только один – эта квартира. И я его использовала.
Разговор шёл по кругу. Сергей переходил от уговоров к упрёкам, от нежности к раздражению. Инна держалась. Она чувствовала, как с каждым часом внутри крепнет стержень, о котором она почти забыла за годы брака.
На следующий день приехала свекровь – Галина Петровна. Маленькая, энергичная женщина с острым языком. Она вошла в квартиру как к себе домой, сразу направившись на кухню.
– Инночка, что у вас тут творится? – начала она без предисловий. – Серёжа позвонил мне в слезах. Говорит, ты квартиру продала и его выгоняешь.
– Никто никого не выгоняет, Галина Петровна, – Инна поставила на стол вазочку с печеньем. – Мы просто разбираемся в ситуации.
Свекровь села, сложив руки на груди.
– Разбираетесь? А дочь Сергея на улице оставляете? Я её с пелёнок знаю. Хорошая девочка, работящая. А ты – раз и продала. Даже не посоветовавшись с мужем!
Инна почувствовала привычный укол раздражения. Галина Петровна всегда умела поставить невестку на место тонко, но больно.
– Это была моя квартира, – повторила она в который раз. – Купленная до брака. По закону я имею полное право.
– По закону! – свекровь всплеснула руками. – А по совести? По-человечески? Семья – это когда всё общее!
Сергей сидел молча, явно рассчитывая на поддержку матери.
– Галина Петровна, – Инна говорила спокойно, хотя внутри всё сжималось. – Когда мы покупали эту квартиру, я внесла большую часть денег. Когда ремонтировали – тоже я в основном. Я всегда старалась быть частью вашей семьи. Но моя трешка – это было моё личное. И я решила ею распорядиться.
Разговор быстро перешёл в спор. Свекровь приводила примеры из своей жизни, как она всё отдавала детям. Сергей поддерживал. Инна слушала, иногда вставляла короткие фразы. Она уже не оправдывалась. Просто объясняла свою позицию.
К вечеру напряжение достигло пика. Сергей, разгорячённый поддержкой матери, встал и заявил:
– Если ты не передумаешь и не найдёшь способ помочь Кристине, я… я подам на развод и раздел имущества. Всё, что нажито в браке, пополам!
Инна подняла на него глаза. Это был удар ниже пояса. Она знала, что юридически он мало что мог сделать с добрачным имуществом, но сама угроза развода больно резанула.
– Ты готов разрушить наш брак из-за этого? – спросила она тихо.
– А ты готова разрушить нашу семью ради своих амбиций? – парировал он.
Галина Петровна кивала, всем видом показывая, что сын прав.
Инна встала. В комнате стало очень тихо.
– Хорошо, – сказала она. – Если ты так видишь ситуацию, тогда давай действительно всё решим по закону. Но знай: я не отступлю. Салон уже в процессе. Деньги вернуть невозможно. И я не собираюсь извиняться за то, что защитила своё будущее.
Она вышла в спальню, оставив их вдвоём. Сердце колотилось. Слёзы подступили к глазам, но она сдержалась. Это была кульминация всего – момент, когда маски окончательно упали. Теперь предстояло понять, сможет ли их брак пережить этот кризис или пришло время по-настоящему отпустить.
На следующий день Сергей ушёл к матери, хлопнув дверью. Кристина больше не появлялась. Инна осталась одна в квартире, которая вдруг стала слишком большой и слишком тихой.
Но в этой тишине она впервые за долгое время почувствовала себя хозяйкой своей жизни.
Однако она ещё не знала, что самое сложное только начинается. Сергей не собирался сдаваться так просто, и вскоре в их отношениях должен был произойти поворот, которого она совсем не ожидала.
– Я не могу так больше, Инна. Если ты не хочешь ничего менять, тогда я ухожу, – сказал Сергей, стоя в дверях с уже собранной сумкой.
Инна стояла напротив него в прихожей. Прошло две недели с того дня, как он хлопнул дверью и ушёл к матери. За это время они почти не виделись – только короткие сообщения о бытовых вопросах. Теперь он вернулся, чтобы забрать оставшиеся вещи. В его глазах всё ещё тлела обида, но появилась и усталость, которой раньше не было.
– Я не заставляю тебя уходить навсегда, Серёжа, – ответила она тихо. – Но жить так, как раньше, когда мои желания просто не учитывались, я тоже не могу.
Он поставил сумку на пол и провёл рукой по лицу.
– Ты правда думаешь, что я хотел тебя обидеть? Я просто… хотел помочь дочери. Семья – это когда все помогают друг другу.
– Помогают, – согласилась Инна. – Но не за счёт одного человека. Ты даже не спросил меня, Серёжа. Не поговорил. Просто решил за нас обоих и за мою квартиру. Это не помощь семье. Это… неуважение.
Сергей опустил взгляд. В квартире было непривычно тихо. Ни голоса Кристины, ни звонков от свекрови с упрёками. Только они двое и тяжёлый разговор, который давно назрел.
– Мама говорит, что я должен бороться за свою долю, – пробормотал он. – Что в браке всё общее.
– Добрачное имущество – не общее, – спокойно напомнила Инна. – Ты сам это прекрасно знаешь. Мы консультировались с юристом ещё когда покупали эту квартиру. Я показывала тебе документы.
Он кивнул, но без особого энтузиазма. Видно было, что слова матери всё ещё звучали в его голове громче.
– А салон твой… уже работает?
– Открытие через неделю, – Инна позволила себе небольшую улыбку. – Помещение готово, мастера набраны, первые записи уже есть. Я назвала его «Тишина». Представляешь? Маленькое уютное место, где женщины могут просто отдохнуть.
Сергей посмотрел на неё внимательно, словно увидел что-то новое.
– Ты действительно это сделала. Без меня.
– Да. И у меня получается, – ответила она. – Страшно было, конечно. Но когда понимаешь, что другого пути нет, находишь силы.
В этот момент в дверь позвонили. Инна открыла. На пороге стояла Кристина с Полиной на руках. Девушка выглядела смущённой.
– Можно войти? – спросила она. – Я ненадолго.
Инна отступила в сторону. Кристина прошла в кухню, поставила девочку на пол и повернулась к отцу и мачехе.
– Я всё знаю, – начала она. – Бабушка рассказала. Пап, я… я не хочу, чтобы вы из-за меня ругались. Я нашла вариант. Сниму комнату пока, потом посмотрим. Работа есть, справлюсь.
Сергей удивлённо посмотрел на дочь.
– Кристя, но мы же…
– Пап, хватит, – мягко перебила она. – Инна права. Это была её квартира. Я злилась сначала, но потом подумала… я бы тоже не хотела, чтобы кто-то решал за меня такое. Извини, Инна. Я вела себя как избалованная девчонка.
Инна почувствовала, как внутри что-то отпустило. Она подошла и обняла Кристину за плечи.
– Спасибо, что сказала это. Я никогда не хотела, чтобы ты страдала. Просто не могла отдать то, что было моей опорой.
Полина потянула бабушку за руку, требуя внимания. Сергей смотрел на них троих и молчал. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.
Когда Кристина с дочерью ушли, в квартире снова остались только они с Сергеем.
– Она выросла, – тихо сказал он. – А я всё ещё пытаюсь её спасать, как маленькую.
– Ты хороший отец, – ответила Инна. – Просто иногда слишком стараешься. И забываешь, что у меня тоже есть своя жизнь.
Он кивнул и взял сумку.
– Я поживу у мамы пока. Нужно всё обдумать. Может… может, нам действительно стоит взять паузу.
– Может, – согласилась Инна. Она не стала удерживать. В глубине души она понимала, что их брак уже никогда не будет прежним. Слишком много было сказано, слишком глубоко всё задело.
Сергей остановился в дверях.
– Я горжусь тобой, – вдруг произнёс он. – Тем, что ты смогла. Я не смог это признать сразу, но… ты сильная. Сильнее, чем я думал.
Инна улыбнулась сквозь подступившие слёзы.
– Спасибо. И ты сильный, Серёжа. Просто нам нужно было научиться слышать друг друга по-настоящему.
Дверь закрылась за ним. Инна осталась одна. Она прошлась по квартире, провела рукой по знакомым вещам. Здесь было много их общей истории – хорошей и не очень. Но теперь это была только её история. Её дом.
Через неделю открылся салон «Тишина». Небольшое, но очень уютное помещение в тихом районе. Первые клиентки уходили довольные, хвалили атмосферу и мастеров. Инна сама принимала участие в работе – делала массаж лица, общалась, видела, как женщины расслабляются и уходят с улыбкой.
Однажды вечером, когда салон уже закрылся, она сидела за небольшим столиком и пила чай. Дверь тихо открылась. На пороге стоял Сергей с букетом цветов.
– Можно? – спросил он.
– Конечно, – Инна встала.
Он поставил цветы в вазу, которую она протянула, и огляделся.
– Красиво у тебя получилось. По-настоящему красиво.
– Спасибо.
Они сели за столик. Разговор шёл осторожно, без упрёков. Сергей рассказал, что нашёл Кристине хорошую квартиру в аренду и помогает с оплатой. Инна поделилась первыми успехами салона. Между ними всё ещё было напряжение, но уже не было той разрушительной обиды.
– Я подал заявление на развод, – тихо сказал он наконец. – Не потому, что не люблю. А потому, что понимаю – нам нужно время. И пространство. Для тебя – для твоего дела. Для меня – чтобы научиться не решать за всех.
Инна кивнула. Она давно была готова к этим словам.
– Я тоже так думаю. Мы можем остаться в хороших отношениях. Ради прошлого и ради того, чтобы не портить воспоминания.
Они посидели ещё немного, вспоминая светлые моменты. Потом Сергей поднялся.
– Я рад, что ты не гостиницу открыла, а своё дело, – сказал он с лёгкой улыбкой, вспоминая их старые разговоры. – И что ты наконец-то стала хозяйкой своей жизни.
– Я тоже рада, – ответила Инна.
Когда он ушёл, она вышла на улицу. Вечерний воздух был свежим и прохладным. Она посмотрела на вывеску своего салона и почувствовала глубокое, тёплое удовлетворение.
Она не потеряла семью полностью. Но главное – она не потеряла себя.
Теперь впереди было новое начало. Не лёгкое, но своё. Настоящее. И Инна была готова встретить его с высоко поднятой головой.
Она наконец-то въехала в свою жизнь по-настоящему. Как когда-то въехала в тот дом, который купила сама. Только теперь этот «дом» был внутри неё – крепкий, надёжный и полностью её.