«Твоя квартира — сама и подметай»: как муж и его брат довели меня до белого каления
Опять ты про деньги?
— Дим, ты бы хоть пол подмел!
— Тебе надо — ты и подметай! Мне не мешает…
Настя вернулась с работы, чтобы сразу, сняв у порога обувь, белыми носками ступить в слой песка, который стряхнул со своих кроссовок Дима.
— Хорошенькое дельце! — Настя кинула его кроссовки на резиновый коврик, который она купила специально, чтобы не тащить песок с ботинок в коридор, — Ты натоптал, все раскидал тут, пустой пакет бросил, а убирать мне?
— Да, твой же дом, — лениво откликнулся он.
— И твой, кстати, тоже! Ты здесь живешь, так изволь хотя бы помогать. Так-то ты сегодня на работу не ходил.
Послышался скрип компьютерного кресла, приглушенные шаги и бормотание, и вот, включив настенный светильник, в прихожей появился Дима, чтобы поругаться:
— Я кровать заправил, посудомойку загрузил, в магазин сходил. Купил рис, который ты просила! Нет бы похвалить меня за это, так ты с порога пилишь за бардак. Тебе не угодить! Что бы я ни сделал, все не в кассу!
Ей стало совестно за то, что она, только зайдя домой, уже накинулась с упреками на мужа. А он и посуду помыл, и в магазин сходил… Наверное, стоит прислушаться к маме и чаще его благодарить.
— Дим, я очень ценю все, что ты для меня делаешь, — перешла на примирительный тон Настя.
— Что-то не заметно.
— Столько дел переделал, а я сейчас пойду и приготовлю сырники с изюмом, как ты любишь.
— И со сгущенкой?
— Сгущенки нет… но я за ней схожу. После того, как пол вымою…
— Сходи сейчас, а то что-то сырников захотелось, — протянул он, возвращаясь в комнату.
Настя, преисполнившись благодарностью за ту помощь по дому, которую муж ей великодушно оказывает, побежала в магазин за сгущенкой и так, по мелочи надо докупить продуктов. Но надолго ее благодарности не хватило. Отстояв километровую очередь у единственной работающей кассы и промокнув под дождем, потому что руки были заняты и раскрыть зонт не получилось, Настя вернулась домой не в духе.
— Мог бы хоть пол протереть, пока я в магазин бегала! — снова шипела она.
— Опять? — выскочил Дима, — Ты полчаса назад ушла нормальная!
— А вернулась злая! — рявкнула она.
— С тобой невозможно разговаривать!
Бум — он закрылся в комнате.
Сосчитав до тридцати, Настя разложила продукты в холодильнике, достала творог и приступила к готовке сырников. Пока они жарились, она бегала в коридор то с совком, то с тряпкой.
Когда Дима пришел за своими сырниками, Настя спросила:
— Не хочешь на пылесос скинуться?
Он, прожевав, ответил:
— Не хочу.
— А придется, — она опять забывала его хвалить и благодарить.
— С чего? Это твой дом, твоя техника. Ты и покупай. Я согласен даже пылесосить по очереди, но вот с чего я должен платить за это? — спросил Дима так невозмутимо, будто она у него мелочь в переходе просила. Мол, не обязан. Но вообще-то они договаривались.
— Дим, я хочу напомнить, что мы это обсуждали на старте — все деньги в общую казну, и тратимся на быт мы вместе. Ты уже пятый месяц прячешь деньги, которые получаешь с аренды. Там и на пылесос хватит, и на все остальное.
В этом и была суть договоренности. Живут у нее, его квартиру сдают, деньги тратят по необходимости, вместе и честно. Только Настя не знала, что ее необходимость сильно отличается от Диминой.
— Быт — да, а за технику сама плати.
— Но ты тоже ей пользуешься!
— Куда меньше тебя, я и без пылесоса прекрасно обхожусь, да и, если мы расстанемся, то все это у тебя останется. Как-то не очень честно, ты не находишь?
— Тогда подметай сам, — она вручила ему совок.
— Да и пожалуйста. Потом подмету, — он поставил совок в угол.
Эти споры случались у них каждый день. То из-за очередности уборки, то из-за отсутствия пылесоса, то из-за того, кто в этот раз должен покупать хлеб. Никакого общего кошелька уже не было, каждый оставался при своем, и у Насти возникали серьезные опасения, что она вносит гораздо больше денег в быт, чем Дима.
— Дим, вот у тебя совсем совесть не просыпается, когда ты видишь, что балконная дверь, например, до конца не закрывается? Ну сделал бы, — сказала Настя, когда выносила куртку на балкон.
— Ты бы и сделала, ты же тоже это видишь. Почему я в твоей квартире должен что-то чинить?
— Потому что ты тоже тут живешь.
— А я и скидываюсь на еду, на остальное.
— Только на еду ты и скидываешься. Свою квартиру сдаешь, денег с этого не приносишь, хотя мы договаривались, — уже напрямую обвинила она.
— А ты мои деньги не считай. Какая разница, куда я их деваю? Я их не у тебя отобрал, а квартира… ты все равно бы тут жила, двери чинила, пылесосы покупала, что со мной, что без, так какая разница? Чего прицепилась?
Угу. Что с ним, что без него. Действительно, какая разница?
А вскоре у них случилось пополнение.
Но речь не о детях.
По крайней мере, не об их детях.
К Диме переехал младший брат, которого родители ни в какую не хотели отпускать учиться в другой город, но, когда Дима сказал, что Сема будет жить у них, и они будут за него отвечать, то мама с папой худо-бедно согласились.
И вот, здравствуй, Сема.
— Дим, а ты ничего не хочешь мне объяснить? — Настя, как бы поделикатнее выразиться, была сильно удивлена, что в ее квартире поселился едва знакомый ей родственник муженька.
— Понимаю, — вздохнул Дима, — Но что я могу поделать? Родители ни в какую не отпускали его сюда. Если бы он заселился в общагу, то они приехали бы и сами утащили его домой. А в нашей квартире и под нашим присмотром… разрешили.
— В нашей квартире? — усмехнулась Настя.
— Ну да, а в какой?
— Как быстро ты переобулся. Еще недавно это была только моя квартира, в которой ты не обязан ничего делать, — напомнила она.
Дима скривился, будто жевал лимон.
— Квартира наша, мы же семья. Твоя взяла.
— И?
— И я куплю пылесос.
— И?
— Да и дверь починю!
Настя, убедившись, что Дима сделал правильные выводы, разрешила его брату остаться. Но она не учла, что Дима ей банально наврал. Прошел уже целый семестры учебы его брата в универе, а пылесос у них так и не появился, да и дверь они чинила сама. Можно подумать, какая глупость! Кто купит пылесос — не все ли равно? Но Настя уже пошла на принцип.
— Дим, а ты не хочешь побольше денежек мне выделять на быт? — спросила Настя, все ожидая, когда у него совесть проснется.
— Может, мне тебе и яхту купить? — бесился он, — Опять ты про деньги?
— Ну, нас теперь не двое, а трое, а деньги ты даешь только за себя. Получается, что Сему кормлю и я тоже.
— Что такого? Он мой брат. А ты — моя жена. Мы семья.
— Почему ты произносишь эту фразу только тогда, когда тебе выгодно? — мило улыбалась она, — Почему не тогда, когда надо ради меня чем-то пожертвовать? Сема ест, извини, за троих. Ты мне, вот сколько раньше давал денег, столько и даешь. Так подумай своей головой и пойми, что я стала на продукты и прочее тратить чуть ли не вдвое больше.
Дима что-то проворчал, но раскошеливаться не торопился. Ждал, что Настя опять забудет и будет терпеть. И она бы, может, и потерпела, только через неделю отличился уже Сема.
Сема бросил грязную одежду прямо посреди коридора.
— Сем, отнеси все в стирку! — крикнула Настя.
— Ой, сама отнеси. Твоя же квартиру, — ответил он, научившись у старшего брата.
И оба полетели в подъезд. С вещами.