«Игорь узнает, какая ты mвapь», — бормотала она, хватая первую сумку.
— Ключи на стол положила. Быстро, — Вера стояла в дверях собственной квартиры, скрестив руки на груди. Её трясло от злости.
В прихожей, окружённая тремя огромными клетчатыми сумками, стояла Антонина Петровна. Бывшая свекровь. В руках она держала дубликат ключей, который Вера три года назад, ещё будучи замужем за её сыном Игорем, опрометчиво отдала «на всякий пожарный случай».
— И не подумаю, Верочка, — спокойно ответила Антонина Петровна, снимая туфли и аккуратно пристраивая их на обувную полку. — Я имею полное право здесь находиться. Мой сын вложил в эту квартиру лучшие годы своей жизни. И вообще, ты слишком хорошо живёшь после развода. Надо восстановить справедливость.
— Какую справедливость? — Вера сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Игорь не выплатил за эту ипотеку ни рубля! Мы развелись два года назад. Квартира куплена на деньги моих родителей ещё до нашего брака, на него только доля была оформлена, от которой он сам отказался в счёт алиментов! Вы тут никто.
— Юридически — может быть, — свекровь поправила причёску перед зеркалом в прихожей и критически осмотрела лицо Веры. — А по совести — Игорь остался у разбитого корыта. Снимает комнату в коммуналке, перебивается случайными заработками. А ты? Посмотри на себя. Ремонт сделала, машину сменила, дочку в частный сад отдала. Откуда деньги, Вера? Наверняка бывшему мужу не всё доплатила. Вот я и приехала пожить. Буду помогать с внучкой, а заодно контролировать расходы.
— Внучке шесть лет, вы её видели последний раз на трёхлетие! — Вера выхватила телефон. — Я сейчас вызываю полицию. Вы находитесь в чужом жилье без разрешения.
— Вызывай, вызывай, — усмехнулась Антонина Петровна, уверенно проходя в гостиную и усаживаясь на диван. — Я полиции скажу, что приехала к родной внучке по приглашению её отца. Игорь подтвердит. Устроим скандал на весь дом? Пожалуйста. Тебе перед соседями не стыдно будет? Ты же у нас такая правильная, начальница в своей фирме.
Вера опустила телефон. Свекровь била по больному — связываться со скандальной старухой в присутствии соседей и тем более шестилетней Лизы, которая сейчас была у подруги, не хотелось. Нужно было действовать тоньше, но нервы уже сдавали.
— У вас есть ровно тридцать минут, чтобы собрать свои баулы и уйти, — раздельно произнесла Вера. — Или я заменю замки прямо сейчас. Мастер приедет через полчаса.
— Не приедет, — Антонина Петровна достала из кармана вязаную салфетку и постелила её на журнальный столик. — Я уже поговорила с вашим старшим по дому. Сказала, что я твоя мама, приехала погостить, а ты замки хочешь сменить, потому что у тебя временное помутнение рассудка. Он меня поддержал. Так что сиди спокойно, Верочка. Нам предстоит долгий разговор.
Вера прошла в комнату и села на кресло напротив свекрови. Руки всё ещё дрожали, но в голове начал проясняться план. С этой женщиной нельзя было договориться по-хорошему, она понимала только язык силы и выгоды.
— Чего вы хотите на самом деле, Антонина Петровна? — прямо спросила Вера. — Не поверю, что вы притащились из своего пригорода с тремя сумками просто ради того, чтобы восстановить мифическую справедливость.
— Я хочу, чтобы мой сын жил как человек, — отрезала свекровь. — Ты у него всё забрала.
— Он сам всё проиграл на ставках! — крикнула Вера, теряя терпение. — Вы прекрасно знаете, почему мы развелись. Он вынес из дома мои золотые украшения, заложил в ломбард компьютер и выгреб все детские деньги со счёта!
— Ой, ладно тебе преувеличивать, — махнула рукой старуха. — Молодой был, оступился. Ты должна была поддержать мужа, а не подавать на развод и алименты. Из-за твоих алиментов его на нормальную работу не берут, сразу списывают половину.
— Ему тридцать два года, какой молодой? — Вера горько усмехнулась. — И алименты он не платит уже полгода, у него долг больше двухсот тысяч. О чём вы вообще говорите?
— Вот именно поэтому я здесь, — Антонина Петровна подалась вперёд. — Давай договоримся. Ты переписываешь половину этой квартиры обратно на Игоря. Или продаёшь её, покупаешь себе поменьше, а разницу отдаёшь ему на покупку жилья. И забираешь заявление на алименты. Взамен я уезжаю и больше тебя не беспокою.
Вера смотрела на бывшую свекровь и не верила своим ушам. Наглость этой женщины не имела границ.
— Вы с ума сошли? — тихо спросила Вера. — Я должна отдать долю в квартире человека, который обокрал собственного ребёнка?
— А иначе я устрою тебе весёлую жизнь, — пригрозила Антонина Петровна. — Я заезжаю в маленькую комнату. Буду жить тут, водить внучку в сад, рассказывать ей, какая у неё мать эгоистка. Органы опеки вызову, скажу, что ты ребёнка бросаешь, работаешь сутками. Посмотрим, как ты запоёшь.
В этот момент в прихожей зашумела дверь. Это вернулась подруга Веры, Катя, которая привела Лизу.
— Мама! — маленькая Лиза вбежала в комнату, но остановилась, увидев незнакомую пожилую женщину. — А это кто?
— Это твоя бабушка Тоня, Лизонька, — приторным голосом произнесла Антонина Петровна, раскидывая руки для объятий. — Приехала к тебе в гости.
Лиза испуганно прижалась к матери. Катя, оценив обстановку и заметив клетчатые сумки в коридоре, быстро подошла к Вере.
— Вера, что тут происходит? — шёпотом спросила подруга. — Это ещё кто?
— Бывшая свекровь, — так же тихо ответила Вера. — Приехала раскулачивать меня. Требует квартиру.
Катя нахмурилась и повернулась к Антонине Петровне.
— Женщина, вы вообще в своём уме? Выметайтесь отсюда, пока я полицию не вызвала.
— А ты тут кто такая, чтобы мне указывать? — огрызнулась свекровь. — Подружка? Вот и помалкивай. Это наши семейные дела.
— Лиза, иди в свою комнату и поиграй там, пожалуйста, — попросила Вера дочь. Девочка послушно убежала.
Вера повернулась к Кате:
— Кать, посиди с ней, пожалуйста. Нам надо поговорить наедине.
Катя кивнула и ушла в детскую, плотно прикрыв за собой дверь.
— Значит, шантаж? — Вера встала и подошла к окну. — Вы думаете, я испугаюсь опеки или ваших скандалов?
— Испугаешься, — уверенно заявила Антонина Петровна. — Ты у нас дама приличная, репутацией дорожишь. Тебе проблемы на работе не нужны. А я пенсионерка, мне терять нечего. Буду ходить за тобой повсюду.
— Хорошо, — вдруг спокойно сказала Вера. — Давайте сделаем так. Раз уж вы приехали помогать и восстанавливать справедливость, начнём прямо сейчас. Игорь должен мне за полгода алиментов. Это двести сорок тысяч рублей. Плюс долг по квартплате, который остался с тех времён, когда он тут жил и не платил — ещё шестьдесят тысяч. Итого триста тысяч. Выдавайте.
Антонина Петровна на секунду растерялась, но быстро вернула себе уверенность.
— У меня нет таких денег. Я пенсионерка.
— А у меня нет лишней квартиры, — парировала Вера. — Раз вы приехали представлять интересы своего сына, платите за него. Или вы думали, что приедете сюда, сядете мне на шею, будете есть мои продукты и диктовать условия?
— Я буду помогать по хозяйству! — крикнула свекровь. — Готовить, убирать!
— Мне не нужна кухарка, — Вера подошла к сумкам в прихожей и пнула одну из них. — Забирайте свои вещи и уходите. Добровольно.
— Нет! — Антонина Петровна вскочила с дивана и подбежала к Вере. — Я никуда не уйду! Ты обязана поделиться! Мой сын из-за тебя страдает!
— Из-за меня? — Вера резко повернулась, её глаза сузились. — Ваш сын страдает из-за своей лени и глупости. И из-за вас, потому что вы всю жизнь дули ему в задницу и оправдывали любой его мерзкий поступок. Он взрослый мужик, а вы за него ходите квартиры отжимать. Вам самой не смешно?
— Не смей так говорить о моём сыне! — старуха замахнулась, намереваясь дать Вере пощёчину.
Вера перехватила её руку в воздухе. Хватка у молодой женщины оказалась железной.
— Ещё раз вы протянете ко мне руки в моём доме, и я оформлю на вас заявление о нападении, — тихо и угрожающе произнесла Вера. — А теперь слушайте меня внимательно, Антонина Петровна.
Она отпустила руку свекрови. Старуха тяжело дышала, в её глазах впервые появился лёгкий страх.
— Вы сейчас берёте свои сумки и уходите, — продолжила Вера. — Если через пять минут вы будете здесь, я звоню своему адвокату. Мы с ним уже обсуждали ситуацию с долгами Игоря. У него есть доля в вашей даче, которую вы на него оформили. Мы арестуем эту долю за долги по алиментам. Продадим её с молотка. Вы этого хотите? Чтобы чужие люди заехали к вам на дачу?
Антонина Петровна побледнела.
— Ты не сделаешь этого. Игорь говорил, что ты не станешь связываться с судами.
— Игорь дурак, — отрезала Вера. — Он судил обо мне по той Вере, которая плакала в подушку, пока он проигрывал семейные деньги. Та Вера кончилась два года назад. Сейчас перед вами женщина, которая сама содержит ребёнка, руководит отделом продаж и умеет считать деньги. Если вы не уйдёте, завтра утром мой адвокат подаёт документы на арест имущества Игоря. А имущество у него только одно — доля в вашем доме и даче.
Свекровь замерла. Логика Вериных слов дошла до неё мгновенно. Шантаж квартирой провалился, а перспектива потерять родную дачу из-за долгов сына была более чем реальной.
— Ты змея, Вера, — прошипела Антонина Петровна, но уже без прежней уверенности.
— Какая есть, — Вера открыла входную дверь. — Время пошло. Пять минут.
Свекровь заметалась по прихожей. Весь её боевой запал испарился. Она начала спешно натягивать туфли, путаясь в шнурках.
— Игорь узнает, какая ты тварь, — бормотала она, хватая первую сумку. — Он у тебя ребёнка отсудит.
— Пусть попробует, — Вера равнодушно смотрела на неё. — С его-то доходами и долгами. Ему даже кота не доверят.
Антонина Петровна вытащила две сумки на лестничную площадку. Третью сумку Вера сама вытолкнула ногой за дверь.
— Ключи, — Вера протянула руку.
Свекровь со злостью швырнула связку ключей на пол. Они со звоном покатились по плитке. Вера спокойно подняла их.
— И больше не появляйтесь здесь. Никогда. Лизу вы не увидите, пока Игорь не выплатит весь долг до копейки. А если начнёте караулить у сада — я найму охрану, а на вас подам в суд за преследование. Вы меня поняли?
Антонина Петровна ничего не ответила. Она тяжело сопела, пытаясь ухватить все три огромные сумки сразу. Двери лифта открылись, и она, переругиваясь себе под нос, зашла внутрь.
Вера захлопнула дверь и повернула замок на два оборота. Её колени подкосились, она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Сердце бешено стучало.
Из детской вышла Катя, а за ней робко показалась Лиза.
— Уехала? — спросила Катя, присаживаясь перед Верой на корточки.
— Уехала, — Вера выдохнула и улыбнулась. — Больше не приедет. Дачу побоялась потерять.
— Мама, а почему бабушка так кричала? — спросила Лиза, подходя ближе и обнимая мать за шею.
Вера обняла дочь в ответ, уткнувшись носом в её мягкие волосы. Вся злость и напряжение улетучились, осталось только чувство облегчения и абсолютной победы.
— Всё хорошо, зайка, — тихо сказала Вера, поднимаясь на ноги. — Бабушка просто перепутала адрес. Больше она нас не побеспокоит. Пойдём лучше пить чай с пирогом, который Катя принесла.
Катя подмигнула Верочке и пошла на кухню. Жизнь возвращалась в своё нормальное, спокойное русло, и никакие призраки прошлого больше не могли её разрушить.