«Это моя вторая жизнь», – сказала Таня.
Таня вышла из декрета, как выходят из затяжной болезни: с обострённым слухом, с новыми привычками и с новым телом, которое не входило ни в одно старое платье. К концу третьего года она обнаружила, что почти не помнит, о чём говорила раньше, до рождения Мити. О чём вообще говорят взрослые люди, когда не обсуждают детей и связанные с ними радости и проблемы?
– Милочка, тебе пора выходить на работу, – сказала ей свекровь, когда Таня рассказывала ей про новую прихоть Мити: теперь он отказывался есть любые пюре и каши, требуя «взрослую» пищу – такую, как пельмени и борщ.
Свекровь, как обычно, приехала без предупреждения, но при этом не проверяла чистоту ободка унитаза и не заглядывала в кастрюли – она привезла салаты из супермаркета и шоколадный торт, который так любила Таня, да и сама свекровь с удовольствием съела тоненький кусочек – она блюла фигуру, считала, что для её адвокатской деятельности важно быть сухой и жёсткой, не расплываться пышными частями тела в разные стороны.
– Ты со своим декретом совсем одичала, – продолжала она. – Я давно предлагала вам взять няню, могу и контакты дать.
Тане не хотелось признаваться, что Денис не сможет платить няне за полный рабочий день, поэтому она со скучающим видом произнесла:
– Да ладно, скоро в садик путёвку дадут, там уже и буду работу искать. Вы же понимаете – первое время он будет болеть, кому такой работник нужен.
– А тебе не надо искать работу, – отмахнулась Алла Викторовна. – Я тебя к себе возьму, не зря же ты диплом получала. Для начала помощником, а там посмотрим. С такой зарплатой тебе и на няню хватит, и на карманные расходы.
Догадалась, значит, что у Дениса не очень с работой.
– Ну, я не знаю, – с сомнением произнесла Таня. – Это когда было – я уже и забыла всё.
– Вспомнишь! По крайней мере, пока. А если ещё одного родишь, вот тогда я уже не знаю. Денис непонятно в кого такой пошёл – ни денег заработать не может, ни свободу женщине дать. Эх, жаль, ты не застала Германа Филипповича! Святой человек был – я мальчишками дня не занималась: сначала бабушка его с ними сидела, а потом он гувернантку им нашёл. «Делай карьеру, душенька», – говорил он мне. Понимаешь? А Денис готов тебя дома посадить и не выпускать в мир. Только знаешь что? Лет через пять ему это всё надоест, и он найдёт себе молодую и интересную. А ты останешься у разбитого корыта.
Алла Викторовна всегда была на её стороне – это Таня знала точно. Когда Денис заводил свою пластинку про «женское предназначение» и «ребёнку нужна мать, а не карьера», свекровь могла и прикрикнуть: «Не говори ерунды, Денис!». И он замолкал. Таня каждый раз испытывала жгучий, почти невыносимый прилив благодарности, смешанной с чем-то похожим на стыд, – сама она никогда не могла постоять за себя так, как это делала Алла Викторовна. Да и вообще не могла быть такой, как она, хотя очень старалась.
Со свекровью Таня познакомилась раньше, чем с Денисом, – та вела у них гражданское право в вузе. Таня его с первого раза не сдала и поехала вместе с ещё парочкой таких же неудачниц на дачу, где Алла Викторовна принимала пересдачи. Там и познакомилась с Денисом. Как оказалось, Алла Викторовна специально поставила «неуд» трём самым подходящим для сына, по её мнению, студенткам, и это были своего рода смотрины, которые выиграла Таня.
В офис она вышла в сентябре. Тане выделили кабинет рядом со свекровью, маленький, но с окном во двор-колодец. В первый же день Алла Викторовна положила перед ней стопку папок.
– Ознакомься. Через неделю жду аналитическую записку. Понимаю, будет сложно сначала, но это для твоего же блага.
Таня открыла верхнюю папку. Там были учредительные документы какого-то строительного холдинга. Буквы поплыли у неё перед глазами. Она поймала себя на том, что разглядывает логотип компании – бездарный, серо-синий, – и думает о том, как бы она его переделала. Добавила бы терракотового. Или охры.
Дело было в том, что за три года декрета у Тани появилась тайна.
Всё началось случайно. На втором году Митиной жизни, когда она уже почти примирилась с тем, что её тело, её время и её сон больше ей не принадлежат, подруга Лера – единственная, кто ещё звонил и звал куда-то, – попросила её о пустяковой услуге. Лера оканчивала курсы колористов, и ей нужна была модель для экзамена. Таня приехала в крошечную студию, села в кресло и отдала свою голову в руки подруги. Четыре часа она наблюдала в зеркале, как из смеси порошков и жидкостей, из фольги и кисточек рождается цвет – сложный, глубокий, переливчатый.
– Ну вот, – сказала Лера, разворачивая её к зеркалу. – Видишь?
Таня увидела. Увидела не просто цвет. Она увидела, что за всеми этими манипуляциями стоит точный расчёт, знание химических реакций, понимание того, как пигмент ложится на разные структуры волоса. Это была та же логика, которую она когда-то любила в праве: причина – следствие, состав – результат. Только здесь результат можно было потрогать. Увидеть в зеркале.
С того дня она пропала. Записалась на те же курсы, сказав мужу, что ходит на фитнес, потому что всё, связанное с парикмахерскими и салонами красоты, в его семье считалось чем-то вроде работы для прислуги. Дома, пока Митя спал, Таня изучала колористический круг, запоминала цифровые индексы оттенков, училась на глаз определять процент седины и глубину тона. Это было похоже на одержимость. Или на вторую жизнь.
К моменту выхода в офис Аллы Викторовны у Тани уже был небольшой блог и несколько клиенток, которым она делала сложные окрашивания на дому. Денег это особо не приносило, потому что Таня тратила их на новые красители и очередные курсы, зачастую красила моделей бесплатно, чтобы отработать новую технику. Тут ей, конечно, помогала Лера – и с Митей сидела, и клиенток подкидывала.
Никто про это не знал. Ни Денис, ни Алла Викторовна. Потому что – как объяснить? «Знаешь, мама, пока вы мне помогаете устраивать юридическую карьеру, я тайно крашу волосы чужим тёткам на квартирах»? Это звучало как анекдот. Как блажь неблагодарной дуры.
Таня не была дурой. Она была благодарна свекрови. И именно эта благодарность, горячая и липкая, как сироп, заставляла её стараться изо всех сил и строить точно такую же карьеру, как у самой Аллы Викторовны.
Алла Викторовна носила очки в дорогой оправе, курила тонкие сигареты и говорила голосом, который пробивал любую стену. Она почти не видела своих мальчишек, пока они росли, но каждому из троих помогла так или иначе устроиться в жизни – одному нашла работу, второму помогла определиться с призванием, третьему сосватала лучшую девочку на потоке. Денис, правда, этого не ценил, он вообще был самый неудачный из троих сыновей, прямо как в сказке, что и говорить – видимо, младшие часто получаются такими. И хорошо, что он женился именно на Тане – заботливой, но при этом не без стержня, с такой можно и семью строить, и в разведку идти.
Первые признаки того, что с невесткой творится что-то неладное, Алла Викторовна заметила сразу, но вот в чём дело, долго не могла понять. Она её не трогала, вопросов не задавала – Алла Викторовна вообще умела молчать, когда нужно.
Разгадка обнаружилась случайно: Таня ушла на обед, оставив компьютер включённым. Алла Викторовна зашла в кабинет за каким-то документом, увидела открытую вкладку и уже хотела отвернуться, так как даже у сыновей никогда не проверяла ни компьютеры, ни телефоны, ни даже дневники, но взгляд зацепился за фотографию. С фотографии смотрела женщина с копной волос цвета закатной меди – сложного, переливающегося, живого. Она редко видела такой сложный и такой удачный окрас.
Она села в кресло Тани и стала читать. Блог назывался «Лиса красит». Пятьсот подписчиков. Посты – подробные, с анализом ошибок, с фотографиями «до» и «после», с обзорами красителей. Комментарии: «Лиса, ты волшебница!», «Лиса, запиши меня на четверг, умоляю!». И только пролистав до десятого поста, она вдруг поняла, что блог этот ведёт сама Таня. И Лиса – это она, собственной персоной.
Алла Викторовна закрыла вкладку. Посидела минуту, глядя в окно на кирпичную стену дома напротив. Потом взяла телефон и набрала номер, который нашла в памяти ещё месяц назад, – номер Веры Князевой, владелицы сети салонов «Ренессанс», которую она вытащила из одного неприятного дела о разделе имущества.
– Вера, здравствуй. Это Гусева. У меня к тебе деловое предложение.
***
Встреча была назначена на среду. Таня, ничего не подозревая, готовила аналитическую записку по строительному холдингу и с нетерпением думала о завтрашнем четверге: у неё была записана клиентка со сложным, но интересным запросом. В среду утром Алла Викторовна заглянула к ней и сказала:
– В два часа зайдёт Вера Князева. Буду рада, если ты присоединишься. Это по твоему профилю.
– По какому профилю? – Таня подняла глаза от бумаг.
– По профилю красоты, – спокойно ответила Алла Викторовна и вышла.
Несколько часов Таня провела в состоянии, близком к панике. «По профилю красоты» – что это значит? Она что-то знает? Или это просто фигура речи? Таня перебрала в уме всё, что могло её выдать. Нет, она не могла себя выдать! Но тревога не уходила, а росла, пульсировала где-то в солнечном сплетении.
Вера Князева оказалась женщиной лет пятидесяти, в бежевом кашемире и с той особой холёной небрежностью, которая стоит больших денег. Она окинула Таню цепким взглядом и обернулась к Алле Викторовне:
– Это и есть твой козырь?
– Это Таня, – сказала Алла Викторовна, жестом приглашая обеих садиться. – Моя невестка. И да, это мой козырь.
Таня открыла рот, чтобы вставить дежурную фразу про «пока только учусь, помогаю Алле Викторовне с документами», но свекровь продолжила, и слова застряли у Тани в горле.
– Вера, я позвала тебя не как адвоката, а как инвестора. Ты ищешь новых мастеров для «Ренессанса»? Так вот один из них, – Алла Викторовна достала из папки несколько распечатанных скриншотов из блога «Лиса красит». – Это всё – работа Тани. Она гениальный колорист. Окончила курсы, ведёт практику, наработала базу.
В комнате повисла тишина. Таня смотрела на распечатки и чувствовала, как краска – другая краска, горячая, стыдная – заливает лицо и шею. Она открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
– Алла Викторовна… – голос был чужим, хриплым. – Я хотела объяснить. Я не…
– Танечка, – Алла Викторовна сняла очки и посмотрела на неё без привычной адвокатской брони, – просто усталая немолодая женщина, которая слишком хорошо знает, что такое прятать часть себя от мира. – Я нашла твой блог два дня тому назад. И всё это время я только и думала о том, как прекрасно то, что ты делаешь. Прости, но с документами у тебя получается не так хорошо.
– Но я… – Таня всё ещё не могла подобрать слов. – Это же не профессия. Вы мне карьеру строите, а я…
– А ты – строишь свою, – Алла Викторовна усмехнулась. – Ты не обязана быть такой, какой я хочу тебя видеть. Или даже Денис. Будь собой, это главное, что мы должны себе в этой жизни.
– Спасибо, – прошептала Таня. – За всё. Я даже не знаю…
Алла Викторовна поморщилась.
– Перестань меня благодарить, – она повернулась к Князевой. – Вера, ты посмотри работы. Ну как, берёшь на работу?
– Конечно, беру, – улыбнулась Вера. – Ну, Алка, ты даёшь! Мне бы такую свекровь в своё время, я, может, и не стала бы разводиться со своим алкашом.
***
Вечером Таня вернулась домой и показала мужу свой блог.
– Это что? – не понял Денис.
– Это моя вторая жизнь, – сказала Таня. – И она теперь, кажется, первая. Я увольняюсь из бюро твоей мамы и иду работать в салон.
– Мама тебя убьёт, – в ужасе прошептал он.
– Не убьёт. Это она сама мне предложила.
– Сама? – не поверил Денис. – А как же адвокатская карьера?
– Думаю, одного адвоката в нашей семье вполне достаточно.
– А как же няня? Кто будет сидеть с Митей?
– А Митя пойдёт в садик, как я и хотела. Ты пойми – мне нравится это, я чувствую, что так я принесу в этот мир куда больше пользы, чем разбираясь в хитросплетениях договоров и судов.
Таня ждала, что Денис будет отговаривать её, что ему не понравится вся эта затея. Но он вдруг обнял её и спросил:
– Знаешь, почему я в тебя влюбился?
– Почему?
– Ты была самая упрямая из тех девушек, которых мама специально притащила, чтобы найти мне подходящую, по её мнению, жену. В тебе был стержень, я это сразу понял. И хотя мне совсем не хотелось идти у мамы на поводу, я уже не мог тебя упустить.
– То есть ты не против? – осторожно спросила Таня.
– Если это нужно для счастья – то да. Будь собой, это…
– Главное, что мы должны себе в этой жизни, – продолжила за него Таня. – Что, мама уже позвонила?
– Позвонила, – признался Денис. – Но это не значит, что я с ней не согласен.
– Какой же ты притворщик! Мама тебя убьёт…
– А может, я хотел посмотреть, как ты будешь доказывать мне обратное? Не зря же ты столько училась на юриста!
Таня улыбнулась, взяла его за руку и сказала:
– Точно не зря…