«Верните мне деньги за квартиру, которую подарили на свадьбу!» — свекровь требует своё от сына и невестки
Мам, ну всё, хватит. Ведёшь себя как ребёнок.
Сказать, что Марина Львовна была расстроена — это не сказать ничего. Она была просто на грани. Потому что не знала, сколько ещё ей придётся жить на холодной даче, которая сейчас, ближе к зиме, стала такой неуютной и даже опасной для её хрупкого здоровья.
Тёплым летом и в начале осени тут было просто замечательно. Гораздо лучше, чем в пыльном и душном городе. И заняться Марине Львовне было чем. Женщина любила возиться на грядках, выращивать овощи и зелень.
Марина Львовна была вынуждена переехать на свой дачный участок. Так судьба распорядилась. Хорошо, что в своё время она всё же не послушала свою непутёвую дочь и не продала дачу, чтобы тут же отдать ей деньги на разные прихоти.
«Какие разные у меня выросли дети, — с сожалением думала женщина, одинокими вечерами сидя возле дачного домика после дневных трудов. — Вот взять старшего Антона — он серьёзный и очень ответственный. И всего в жизни добился сам. У сына хорошая работа и сноха Ольга — весьма достойная женщина, прямо под стать ему. Дети растут умными и воспитанными, бабушку уважают. И квартиру сразу после свадьбы купил Антоша, постарался. А теперь вот дом большой решил приобрести для своей семьи. Молодец!
А дочка? Ну что она за человек такой! Как будто не родная ей, Марине Львовне. Несерьёзная какая-то, грубая, резкая, мать совсем не уважает. Работать не хочет, ленится, да и учиться тоже не стала. И мужа себе нашла такого же. Ни дать, ни взять — проходимец!»
Марина Львовна не могла без слёз вспоминать, как дочка с зятем практически выгнали её из своей квартиры. И теперь она вынуждена была жить на даче.
И если летом здесь было уютно во всех отношениях, то ближе к зиме немолодая уже женщина ощутила все «прелести» проживания в неотапливаемом летнем домике. Кроме того, ни приготовить еду, ни помыться толком она теперь не могла.
Марину Львовну грела мысль о том, что она знала, как решить свою проблему. Нужно лишь дождаться, когда Антон продаст свою квартиру и поможет матери деньгами. И уже тогда можно будет присмотреть себе какую-нибудь небольшую однушку. Ей уже не до шику, лишь бы крыша над головой была.
Марина Львовна не раз говорила с сыном на эту тему, но тот реагировал как-то вяло и ничего конкретного матери пока не сказал.
«Ничего, ничего. Это он перед Ольгой пасует. Поможет, не оставит мать в беде, ждать немного осталось», — убеждала себя женщина.
Подгоняемая осенними холодами, сегодня она опять решила позвонить и выяснить, когда Антон сможет помочь ей деньгами. Ведь сын с невесткой наверняка уже продали квартиру и молчат. А мать тут трясётся от холода как осиновый листок. Все её соседи по даче уже давно убрали участки и переехали в город, а Марина Львовна всё ещё жила здесь. И никому дела нет до того, как она себя чувствует.
Отыскав мобильник, Марина Львовна набрала номер сына. Его телефон молчал. Ну ничего, она и невестке позвонит, не станет стесняться. Пора уже спросить с них свои деньги.
Женщина послала вызов снохе и настроилась на серьёзный разговор.
******
Мобильник Ольги подавал тихие, едва слышные звуки откуда-то из-под кучи коробок и узлов, что громоздились посреди большой комнаты. Хозяйка тщетно пыталась отыскать сумку с мобильником. Но звонивший был весьма настойчив и добился успеха.
— Алло! — громко выпалила Ольга, едва отыскав сотовый.
— Оля, ты почему так долго трубку не брала? Ты что, игнорируешь мои звонки? Почему? — недовольно закричала в трубку свекровь.
Конечно, Ольга долго не отвечала на звонок. В этом бардаке, среди коробок и узлов, найти что-то сразу было большой удачей.
Её семья только что переехала в новый дом из двухкомнатной квартиры, в которой они с мужем прожили без малого пятнадцать лет, с самого дня свадьбы.
— Слушаю вас, Марина Львовна, — сноха не стала объяснять причину того, почему долго не отвечала, и говорить о недавнем переезде.
— Вот и слушай. И ответь мне наконец, долго я ещё буду жить на холодной даче? — громко продолжила свекровь обиженным голосом. — На дворе почти зима, в домике такой дубарь, что я инеем покрываюсь. Вы что, не понимаете, что здесь больше нельзя жить? Что я толком ни помыться, ни отдохнуть не могу. И всю ночь, вместо сна, ворочаюсь, пытаясь согреться. И с едой у меня беда. Питаюсь только сырыми овощами и сухим хлебом.
Ольга пока удивлённо молчала, не зная, как реагировать на странный выпад матери мужа.
— Газа-то в баллоне нет, а новый привезти некому. Сюда уже никто и ехать не хочет, так как сезон закончился.
— Подождите, Марина Львовна! — наконец прервала её невестка. — А что у вас случилось? Почему до сих пор вы живёте на даче? И что вам мешает вернуться домой?
Ольга действительно не могла взять в толк, что происходит.
— Урожай вы давно уже собрали, — продолжала она. — Так какая необходимость жить там дальше? Может, вам помощь какая-то нужна?
— Почему живу — это не твоего ума дело! Так вышло. Живу и живу, обстоятельства мои так сложились. Но больше находиться тут не намерена. Я не в том возрасте, чтобы в холоде быть двадцать четыре часа в сутки!
— Ничего не понимаю… — удивлённо посмотрела на подошедшего к ней супруга Ольга. — По-моему, лучше тебе самому решить этот вопрос.
— Кто там?
— Марина Львовна. И я совершенно не понимаю, чего твоя мать от нас хочет, — отдавая мобильник мужу, сказала Оля.
Антон забрал у жены телефон и приготовился к непростому разговору с матерью. В отличие от своей супруги, мужчина уже знал, о чём пойдёт речь. Поэтому нервничал.
Но даже он не ожидал того, что придумала его мать.
— Антон, скажи, вы квартиру уже продали? — услышав голос сына, решительно спросила мать.
— Да, продали. Вот сегодня вещи в дом перевезли. А что?
— А то ! Ты уже забыл? Я же просила тебя дать мне денег. Долг платежом красен, сынок. И это не я придумала, люди так говорят, — недовольно продолжила мать.
— Мам, ты опять начинаешь? О каком долге ты мне твердишь, я не пойму? Разве это был не подарок? Ваш подарок нам на свадьбу. Вы с отцом подарили нам с Олей деньги на квартиру, а теперь ты требуешь их назад? Ты знаешь, был бы жив отец, он точно до такого бы не додумался!
— Подарок? — удивлённо переспросила Марина Львовна.
— Конечно! И вы, и родители Оли подарили нам деньги, на которые мы и купили свою квартиру сразу после свадьбы.
— Ну что ж… Можно и так сказать — подарок. Теперь-то всё можно, когда столько лет прошло. Но у вас есть новый дом, пора бы уже и вернуть мне деньги за квартиру, сынок, — по-прежнему настаивала мать.
— Мам, вот ты простая такая! Ну с чего, скажи, я буду тебе их возвращать? Мы с женой всё до копейки рассчитали, чтобы купить этот дом.
— Прекрати, Антон! Тебе что, так нравится издеваться над матерью? Сам сказал — продали квартиру, значит, деньги есть. Вот и переведи их мне. Я тебе уже говорила, по-моему, что собираюсь приобрести отдельную квартиру, потому что жить вместе с семьёй твоей сестры больше не могу. Они вместе со своим ненормальным мужем захватили моё жильё, творят там что хотят, не считаясь со мной. И это выше моих сил!
Да, Антон прекрасно помнил, как несколько месяцев назад он сообщил матери о том, что они с Ольгой подыскивают себе дом. И та сразу же ухватилась за эту идею, высказав желание жить в их старой квартире, как только сын с семьёй переедет в дом.
— Вот и хорошо! Я даже и подумать не могла, что всё так удачно сложится, — радостно объявила Марина Львовна сыну как об уже решённом вопросе.
— Нет, мам, это не вариант. Квартиру мы будем продавать. Иначе на дом нам попросту не хватит. Цены сейчас, сама знаешь, какие. А ты живи там, где и живёшь, то есть, в своей квартире, и ничего не придумывай.
Но Марина Львовна, у которой в душе клокотала обида на дочь и зятя, устроивших ей весёленькую жизнь, в тот момент совершенно не обратила внимание на эти слова сына. Или не захотела, не посчитала нужным принимать их во внимание.
— Ну если так, тогда после продажи квартиры ты мог бы помочь деньгами своей младшей сестре с её мужем, которые живут со мной уже два года. Хотя бы дай им в долг, на первоначальный взнос, чтобы они смогли себе квартиру купить и наконец-то уйти от меня, — предложила мать.
— Ещё чего! Пусть это лоботряс сам поворачивается, — недовольно отреагировал Антон.
Его младшая сестра Юля замуж вышла рано, и мужа нашла несерьёзного, бездельника и грубияна. Антон с удивлением слушал рассказы матери о том, что тот сидит месяцами дома, объясняя жене и тёще, что ищет подходящую работу. Ищет и не находит, вот так чудеса!
Вконец обнаглевший зять стал приводить домой к тёще каких-то странных типов. Квартира тут же превратилась в проходной двор. И теперь допоздна на маленькой кухне Марины Львовны сидели гости, пили и курили, громко и без стеснения рассказывая друг другу похабные истории.
На фоне постоянного безденежья и нетрезвых разборок Юля с мужем ругалась и периодически выгоняла его из материнской квартиры. Но потом мирилась и принимала тунеядца назад. Марина Львовна была практически на грани нервного срыва.
Антон, озабоченный тем, что происходит в квартире у матери, уже не раз предупреждал сестру, чтобы она и её муженёк не издевались над пожилым человеком.
— Ищите съёмное жильё, нечего матери нервы мотать. У вас своя семья, живите отдельно, и что хотите там, то и делайте. А ваши гулянки и скандалы мать видеть не должна. Она расстраивается, переживает. Пожалела бы ты её, неужели сердца нет совсем? — выговаривал брат Юле.
— Поучи ещё меня, умник! Лучше подскажи, где денег взять, чтобы за аренду платить? — нагло отвечала сестра.
— Известно где — работать надо. И мужа хорошего искать, а не собирать всякую шушеру, которая никому, кроме тебя, не нужна. Я тебя предупреждаю, Юлька, перестаньте третировать мать!
— Отстань! — неизменно отвечала сестрица. — Без тебя разберусь, где и с кем мне жить. Чай, не маленькая! Не учи, лучше помоги материально.
А недавно, не послушав советов брата и матери развестись с проходимцем, Юля родила от него сына. И бедная Марина Львовна всё лето и осень прожила на даче, прячась там от криков младенца и нескончаемой ругани молодых родителей, не привыкших к подобным сложностям.
Но теперь мать почему-то решила, что все их проблемы должен решать именно старший сын. Но у Антона и своих было не перечесть. Об этом он и сказал матери.
— Мам, забудь. Всё, денег, о которых ты твердишь, уже нет. Квартиру свою мы продали, а деньги от продажи вложили в покупку. И продавцы дома только и ждали от нас эту сумму, чтобы завершить оформление сделки.
— Как нет денег? — растерялась Марина Львовна, до которой только сейчас дошло, о чём твердит сын.
— Я тебе давно об этом говорил, но ты меня никогда не слушаешь, — недовольно продолжил Антон.
— А мне как быть? И зимой здесь жить, что ли? Мне-то что прикажешь делать? Или вам всем наплевать на родную мать? — Марина Львовна уже чуть не плакала.
— Не надо там жить. Что за глупости! Езжай домой, у тебя есть жильё.
— Нет, нет! Это невозможно! — с досадой ответила мать. — Юля с Димкой меня теперь не пустят туда. Они уже привыкли за полгода хозяйничать. Да и боюсь я Димку, если честно. Он, между прочим, мне на днях звонил. Предупредил, чтобы я даже и не думала возвращаться домой.
— Мам, ну всё, хватит. Ведёшь себя как ребёнок. Не забывай, что по закону это твоя жилплощадь, и никто не имеет право тебя туда не пускать. Всё, собирайся, я сейчас приеду и отвезу тебя домой. Хватит тебе там прятаться. И с Димкой мы разберёмся. Что, на него управы нет?
Но Антон, видя, как боится мать ехать домой, даже слегка растерялся. Он решил устроить наглому зятю настоящую головомойку. Чтобы тому больше не повадно было наглеть. Это же надо, до чего дошло! Звонить тёще и запугивать бедную женщину, чтобы она не возвращалась к себе домой. Полнейший беспредел.
Приехав за матерью на дачу, уже оттуда Антон позвонил участковому и описал ситуацию с материнской квартирой и поведением зятя.
Как и ожидалось, Марину Львовну дома никто не ждал. Более того, когда они с Антоном, который нёс тяжёлые сумки, вошли внутрь, Дмитрий нагло заявил:
— А ты, Антоха, разве не забрал мамашу в новый дом? Странно, там ей самое место! А тут и без неё тесно. У нас теперь ребёнок растёт.
— Рот закрой и не груби! А то я быстро и твоё место определю. И, поверь мне, оно будет совсем не здесь, — воинственно начал Антон. — Эта квартира принадлежит матери. И только ей решать, кто будет здесь жить, а кто — нет. А если ты, мра.зь такая, ещё хоть одним словом её обидишь, тебя здесь не будет. Участкового я уже предупредил, имей это в виду. И ты, сестра, тоже имей это в виду!
— Ой, ну чего ты… Что сразу участковый-то? И нечего скандалить. Мы же все свои, одна семья, так сказать, потеснимся, — уже другим голосом заговорил трусоватый зять.
Но зря надеялся Антон — не таким зять был человеком, чтобы жить нормальной жизнью. Постоянное присутствие тёщи его раздражало и злило. Не было уже того простора и свободы для ленивой вольготной жизни, какую он вёл последние месяцы, пока хозяйка жила на даче. И уже через неделю, придя домой в изрядном подпитии, Дмитрий опять устроил скандал.
Мать сообщила об этом сыну, как они и договаривались. Антон позвонил участковому и потребовал принять меры к выселению не прописанного в квартире мужа сестры, который регулярно нарушает правила проживания.
Юле вместе с мужем и ребёнком пришлось съехать от матери к свёкрам, что жили в пригороде. Теперь Дмитрий там устраивают скандалы и дебоши. Постоянную работу он так и не нашёл. И теперь уже его родители тянут на себе молодую семью из трёх человек.