Татьяна вернулась с тяжёлой смены и нашла на столе записку от мужа: «Ночь проведу с коллегами, не жди»
Что мне ждать от тебя, если ты обманываешь собственную жену?
В который раз Татьяна давала себе зарок уйти. Уволиться, наконец, с этой адской, тяжёлой работы, за которую, к тому же, платят сущие копейки.
Чтобы хватало на более-менее приличную жизнь, нужно брать дополнительную нагрузку, и от этой самой жизни ничего не остаётся… она уже не девочка, с неё хватит!
Муж, Иван, работал в юридической компании больше двадцати лет. За это время из помощника адвоката он вырос в топового специалиста, работающего исключительно с юридическими лицами, но его заработок также зависел от выполненных сделок.
И всё же, Татьяна подумала, что Ивану его хлеб достаётся гораздо легче. Хорошо, что их сын Денис уже взрослый, сам себя обеспечивает. Татьяна всегда думала, что когда сын вырастет, она наконец, сможет пойти на покой.
Конечно, пенсионный возраст подняли, пенсия отодвинулась на пять лет, а вот здоровье лучше не стало. Она присматривала себе место поспокойнее, где-нибудь в аптеке рядом с домом, но для этого нужно было пройти фармацевтические курсы для медиков. Но как оказалось, с взрослением сына не стало больше ни времени, ни денег.
Можно, конечно, устроиться в поликлинику: в регистратуру или в процедурный кабинет… но там зарплата ещё ниже, чем у неё. И Татьяна продолжала работать фельдшером скорой помощи.
— Татьяна Петровна, отметьтесь, — подошла к ней молоденькая стажёрка, Настя. — мы составляем новый график на следующий месяц.
— Я уже отмечалась вроде, — устало взяла ручку Татьяна и посмотрела в список.
— Так пришлось новое расписание составлять. — пояснила Настя, — Емельченко и Тахирова ушли, вместо них теперь Расулов и Ахмед… — Ахмед Бахтияр оглы.
— Так… — Татьяна вздохнула, — Оба после учёбы небось? Опять учить надо, что к чему?
— Да вроде нет, — пожала плечами Настя, — не дети уже.
— Не дети… — проворчала Татьяна. Она чувствовала жуткую усталость. Скользнула глазами через стекло на парковку, и вздохнула. Коллега, который иногда подвозил её до дома, уехал, не дождавшись. Придётся возвращаться на метро.
Она стояла напротив молодых людей, которые сидели, уткнувшись в телефоны, и старалась не думать о гудящих ногах. Сегодня ей пришлось подниматься пешком на пятнадцатый этаж. Оба лифта были сломаны. Самое обидное, что вскоре ей пришлось спускаться — вызов оказался ложным.
Пожилая женщина, чуть старше её самой, почувствовав покалывание в ногах, перестраховалась и вызвала скорую. А после испугалась что её оштрафуют за ложный вызов, и не открыла Татьяне дверь.
Татьяна не показывала, но в душе была очень зла. Ей было жаль потраченного времени и усилий. Ведь бывало, что они с водителем не успевали туда, где помощь была действительно нужна…
Наконец, перед ней освободилось место. Татьяна рухнула на сиденье и сложив руки, закрыла глаза. Ей снилось солнце, пробивающееся сквозь нежную, зеленую листву. А она, Татьяна, лежала на свежей травке, раскинув руки и щурила глаза.
— Гражданочка, вставайте! — кто-то тряс её за плечо. — Состав уходит в депо!
Татьяна проснулась и увидела маленькую, хрупкую женщину в форме.
— Ой, простите, — она быстро встала, — я, кажется, уснула.
— Со всеми бывает! — с понимаем кивнула женщина, и напомнила: — вещи не забываем!
Татьяна опоздала к ужину. Наверное, Иван приготовил что-нибудь и оставил ей. Если так, хорошо, а нет… она не станет себе готовить. Быстро в душ и в постель. Поскорее бы добраться до подушки.
Мужа дома не оказалось, как и ужина. Татьяна удивилась, но планов своих нарушать не стала. Ополоснулась под душем и забралась под одеяло. «Завтра же напишу заявление об уходе» — подумала она, засыпая. — «не могу больше».
Утром, открыв глаза, она увидела, что Иван так и не появлялся. Она встала, набросила на плечи халат и прошлёпала босыми ногами на кухню. Но и там мужа не оказалось.
Татьяна, окончательно проснувшись, взяла телефон и набрала номер мужа.
— Только не надо устраивать скандал! — не здороваясь, обрушился на неё Иван. — Я буду через десять минут и всё тебе объясню!
— Да я и не собиралась, — Татьяна только сейчас увидела сложенный вчетверо лист бумаги на столе.
— Вот и прекрасно, — ответил муж и отключился.
Татьяна взяла записку и развернув, пробежала глазами. Ей показалось, что комната покачнулась. Она села и сделав глубокий вдох, прочла снова. Потом ещё раз.
«Татьяна, я считаю, что дальше так жить нельзя. Наша жизнь пропиталась нафталином, я задыхаюсь. Пришло время перетряхнуть наши отношения, и изменить всё то, что отжило. Сегодня домой не жди. Я проведу время с коллегами. Иван.»
Татьяна сидела, забыв про завтрак, почти без движения. Послышался шум в прихожей, это явился Иван.
— Значит, мужества всё-таки не хватило? — Татьяна подняла его записку вверх и разжала пальцы. Та упала на пол. — какой идиот проводит ночь с коллегами? Мне бы хватило и просто «не жди»!
— Ты всё не так поняла, — муж снял ботинок, упираясь мыском одного в задник другого. — впрочем, я и не ожидал, что поймёшь!
— Ваня, ну зачем ты меня унижаешь? — с укоризной посмотрела на него Татьяна. — К чему это враньё? Я что, на дypy похожа? Так и скажи: нашёл мол себе молодуху, ухожу от тебя… а то… коллеги какие-то!
— Я пока не ухожу, — избегая взгляда жены, Иван прошёл на кухню и включил чайник. — необходимо всё тщательно взвесить.
— Тебе может, и необходимо, а мне всё понятно. — Татьяна встала, и разогнув поясницу, бодро отправилась в ванную.
Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и закрыла глаза, которые уже начали разъедать слёзы обиды и жалости к себе. Она чувствовала себя ненужной, использованной вещью.
«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день»! — грустно улыбнулась она своему отражению. Все её мечты о новой, более спокойной работе растаяли, как дым.
Иван в семье был главным добытчиком: оплачивал коммуналку и расходы на еду. Татьяна сама захотела работать, он не настаивал. И хозяином он был неплохим — краны в доме не текли, двери не скрипели…
«Конечно, много ли нужно одной, но без Ивана жизнь станет гораздо тяжелее». — рассуждала Татьяна, — «А что если отнестись к его измене, как к болезни»?
Что-то ей подсказывало, что «ночь с коллегами» у мужа прошла не идеально.
Она ополоснула лицо и подмигнула себе в зеркало. Заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кислой и неубедительной, но время на репетиции не осталось: нужно было бежать на работу.
Первый же вызов заставил её забыть о своих проблемах: — это была молоденькая женщина без сознания. Её нашла соседка по квартире. Она и встретила Татьяну у подъезда.
— Ой, а вы одна? — удивилась соседка, — а как же…а кто же её понесет? Аню надо в больницу!
— Что случилось? — бросила на ходу Татьяна, — она что, упала? Как она потеряла сознание?
— Я думаю, что Анечка наглоталась таблеток! — звонко сообщила соседка, — Понимаете, её парень бросил, и она очень переживала… я как чувствовала, звоню-звоню, а она трубку не берёт. Ну, я и примчалась. Спасите её!
— Если это попытка с у и _ ц и д а, то мы поедем в особую больницу, — объяснила Татьяна, — такие люди часто нуждаются в услугах психиатра.
— Да что вы такое говорите, Анечка бы никогда….
— Правила для всех! — отрезала Татьяна и шагнула за соседкой в узкий коридорчик малогабаритной квартирки. — может случиться рецидив!
С помощью соседки она сделала горе-самоубийце промывание желудка, и предложила ей госпитализацию, но Анечка, узнав, что её поставят на учёт в психдиспансер, отказалась наотрез.
— Капельницу ставить умеешь? — спросила Татьяна соседку.
— Неа, — ответила та.
— Я в больницу не поеду! — замотала головой Аня.
****
Второй вызов оказался пустым. Очередной ипохондрик обнаружил у себя тахикардию и боль в плече. Он требовал немедленной госпитализации чтобы «проверить сердце».
Мобильный аппарат ЭКГ не показал угрожающих жизни состояний и Татьяна ретировалась из квартиры под несущуюся ей вслед лавину угроз: от жалобы в департамент до кары небесной.
Выдохнув, женщина подумала, что когда-нибудь и она сойдёт с ума от одиночества, как этот пенсионер.
К концу дня она снова не могла думать ни о чём, кроме гудящих ног. Дома её, как ни странно, ждал сюрприз: горячий ужин и предупредительный супруг. Как подменили. Только вот аппетита у неё не было. Как и желания разговаривать с Иваном. Вымыв руки, она отправилась в постель.
Иван бросился за женой, и неудачно попытавшись открыть дверь, дробно забарабанил по ней пальцами:
— Татьяна, мы же взрослые люди! — взывал он, — открой дверь, что за детский сад!
— Открыто же! — крикнула она, — ручка заедает, сколько раз говорила: почини.
Он вошёл и молча уставился на жену, сложив руки на груди.
— Ну? — поверх одеяла было видно только её глаза. — что ты хотел сказать?
— Я думал, мы поговорим, приготовил ужин! — начал он загробным голосом. — думал, ты явишься пораньше! Но ты даже не ответила на мои сообщения! Ты их читала?
— Прости, у меня был сумасшедший день, — она устроилась на бок, и уже через пару минут провалилась в сон.
Иван развернулся и вышел, хлопнув дверью. Он посчитал, что Татьяна мстит ему, и его бесило, что она вполне имеет на это право.
У него действительно случился роман с коллегой Мариной. Её прикрепили к нему, как к опытному специалисту, ментору. Для Марины он стал проводником в их профессиональном мире, где полно и подводных камней и зубастых акул. Марина слушала своего наставника открыв рот, и это было ему чертовски приятно. Однажды Иван Григорьевич, увлёкшись очередной темой, непроизвольно положил руку ей на колено. Марина тут же положила сверху свою ладошку и глядя ему в глаза, облизала свои губы и подалась вперёд.
Сотрудники компании отправились на обед, и они были в офисе одни. Иван, привыкший всё обдумывать и взвешивать, в этот раз потерял голову, и поцеловал свою ученицу. А потом она поцеловала его, да так, что он улетел за пределы галактики.
Их едва не застали с поличным тогда, адреналин зашкаливал и старый конь почувствовал себя молодым жеребцом. С этого дня между ним и Мариной зародилась тайна. По началу обоим нравилась эта «игра в шпионов» — переглядывания, тайные вздохи, письма.
Иван и сам не заметил, как завяз в этой истории. Ему казалось, что сотрудники не в курсе его романа, но он ошибался.
И однажды его вызвал «Сам».
Чтобы было легче начать деликатный разговор, шеф усадил Ивана за стол, открыл шкаф, достал початую бутылку «Glenfiddich» и два стакана. Плеснув в оба, один он протянул Ивану, а второй взял себе и сделал внушительный глоток.
Иван повторил за начальником, но первым разговор не начинал.
— Удивляюсь я тебе, — сказал наконец шеф, — ты же неплохой человек, Иван Григорьич! Ну как так, а?
Он допил свой виски и ждал ответа. Его глаза ласково посмотрели в лицо подчинённого.
— Я вас не понимаю, Артём Аркадьич.. — начал было Иван, прижав к себе стакан.
Он не любил виски, но тщательно скрывал это на протяжении всей своей карьеры в компании. Делал вид, что пьёт. Но сейчас он был как на ладони.
— Всё ты понимаешь! — нетерпеливо завращал ладонью шеф, требуя обратно пустой стакан.
Ивану также пришлось допить и изобразить из себя знатока: он удовлетворённо кивнул и протянул стакан под новую порцию шотландского дорогущего пойла.
Виски жёг его изнутри, и он с тоской вспомнил о своём недолеченном гастрите.
— Вот, видишь? — шеф постучал холёным ногтем по эмблеме на бутылке , — Олень! Рогоносец!
Он снова опустошил свой стакан и покачал головой.
— Но виски отличный! — постарался сменить тему Иван. Он не понял, к чему клонит шеф, но его не покидало дурное предчувствие.
— Я сам из общества оленей. Моя жена обманывала меня несколько лет, — внезапно отозвался шеф, уставившись в невидимую точку. — я ни в чём ей не отказывал, работал, как вол, а она… зато теперь я эту грязь за версту чую!
И поднял на Ивана тяжёлый взгляд.
— Прискорбно слышать, Артём Аркадьич, — опустил глаза Иван. — измена близкого человека это так… так… — он замялся, подбирая слово. — гадко.
Теперь шеф смотрел на него с удивлением.
— Вот как? Гадко, значит? А как тогда назвать то, что ты… что у вас там с этой, как её… — он защёлкал пальцами, как бы вспоминая имя… как бишь её…
— С Мариной? — подсказал Иван, и понял, что попался. Шеф смотрел на него с недоброй усмешкой.
— Вот-вот. С ней! Это как называется?
— Я думаю, что мои личные дела, — вдруг оскорбился Иван и приподнялся со стула, — касаются только меня!
— Ошибаешься! — перешёл на «ты» шеф, и сердито засопел: — это моя фирма. И я за то, что бы в ней работали честные люди, которым нечего скрывать. Что мне ждать от тебя, если ты обманываешь собственную жену?
— Я её не обманываю! — солгал Иван Григорьевич. — у нас с ней давно нет отношений! И я честно сообщил ей, что встретил другую женщину!
Он вышел от шефа с горящим лицом. Артём Аркадьич поверил ему, что Татьяна в курсе его отношений со стажёркой, и семья находится в процессе цивилизованного развода.
В отчаянии Иван прибежал домой до того, как должна была явиться Татьяна и написал ей злосчастную записку, после чего отправился к любовнице, в её старенькую трёшку, где в проходной комнате стоял рояль, на котором любила музицировать мать Марины — призёрша многочисленных конкурсов, в том числе международных.
Марина, к его изумлению, не очень-то ему обрадовалась. Прожив до тридцати двух лет, она всё ещё оставалась запуганной девчонкой, трепетавшей перед гневом властной матери. А мать ни в коем случае не одобрила бы присутствие мужчины, тем более женатого, на своей площади.
Иван хотел вернуться домой, но представив, какой скандал его ждёт, подумал, что лучше заночует у холостого приятеля.
Однако и там его ждал облом: приятель, хоть и был холост, давно жил не один.
«Я последние деньги потратил на такси», — соврал ему Иван, — «время два ночи! Будь человеком, брось мне матрас на кухне, как метро откроется, я уйду»!
Остаток ночи он провёл на старой кривой раскладушке, и в конце концов, невыспавшийся и злой, с рассветом поехал домой.
Там был удивлён, если не сказать поражён поведением жены. Лучше бы она закатила ему истерику, может быть, даже отвесила пощёчину… Но она была спокойна, даже равнодушна. «Неужели у Тани есть… любовник»? — запаниковал он. Но факты говорили об обратном.
Иван взял небольшой отпуск на работе, надеясь, что там всё уляжется само собой. Пытался задобрить жену — готовил ей, в зависимости от её смены, завтраки, обеды и ужины. Но Татьяна словно не замечала его заботы. Не хвалила, не благодарила, и самое страшное, не поддерживала разговоры: отвечала односложно: только «да» или «нет».
Однажды он проспал. Проснулся, когда Татьяна уже убежала. На столе стояла недопитая чашка кофе и лежала газета, которую Татьяна просматривала перед уходом. Это была газета объявлений. Рядом лежал и карандаш, которым она делала пометки.
Иван надел очки, и посмотрел, что именно обвела жена. Увиденное его не обрадовало.
Это были вакансии для медсестёр с проживанием. Требовались сиделки для лежачих больных, няни для детей с ментальными особенностями, медики для ухода за стариками, утратившими самостоятельность.
Ивану стало стыдно за свои подозрения, он смял газету и выбросил её в мусорное ведро.
Мужчина задумался. Он осознал свою вину и теперь думал, как ему уговорить Татьяну простить его. Ведь они были женаты много лет. Однажды Иван уже изменил ей, но она так ничего и не узнала. Это была мимолётная интрижка с Таниной подругой, которая, как и он сам, не планировала делать это достоянием общественности.
Если бы сын, Денис, был здесь, всё было бы проще! Иван всегда был хорошим папой. Сейчас Денис взрослый, скоро сам станет отцом, он бы понял и поддержал его! Но сын давно жил своей жизнью и родителей навещал два-три раза в год.
Иван даже набрал его номер, но осознав, что придётся ему рассказать про Марину, повесил трубку, до того, как пошли гудки.
Иван решил задобрить жену подарив ей отпуск по её выбору — у него на работе очень кстати ожидалась премия. Он зашёл в тур-агентство, набрал буклетов и приготовил на ужин любимую рыбу Татьяны — камбалу.
Жена явилась позже обычного. Усталая, как всегда, но что-то в ней изменилось.
— Танечка, наконец-то! — встретил он её на пороге и остановился, поразившись произошедшей с ней перемене. Заметил блеск глаз.
— Здравствуй, Ваня, — она отдала ему пальто. — а у меня радость, представляешь? Я, наконец, ухожу со скорой! Меня взяли в фармацевтическую фирму. Бесплатное обучение в процессе!
— Я рад за тебя, — вешая пальто, ответил он. — наверное, для тебя это многое значит!
— Да, многое! — отозвалась она, поправляя волосы у зеркала.
— Я приготовил ужин, — он оказал рукой на сервированный в кухне стол. — надеюсь, ты голодная?
— Вовсе нет! — засмеялась она. — я ужинала в ресторане. Коллега пригласил.
— Тань, ну не смешно, Тань! — скривил лицо Иван, — ну сколько можно попрекать! Мы дома, какие ещё коллеги! НУ, ПРОСТИ ТЫ МЕНЯ!
— Я и не пытаюсь быть смешной, — лицо её стало серьёзным. — Совершенно случайно я встретила своего бывшего сокурсника! Представляешь, он теперь совладелец крупного фармацевтического концерна. Он предложил мне шикарные условия, и я… я так счастлива, Ваня! Это же подарок судьбы!
— Совершенно случайно, говоришь? — сощурил глаза Иван, — интересно где ты его встретила? В метро? Или он тебя звонком вызвал?
— Ваня, я тебя не понимаю, — улыбка сошла с лица Татьяны. — Я давно простила тебя, всё бывает. Но почему бы тебе не порадоваться за меня?
Иван нахмурился, но после попытался улыбнуться. Получилось не очень.
— Подарок судьбы! — выдавил он из себя, — а что взамен? Вы уже переспали с коллегой?
— Какой же ты… — только и сказала Татьяна, и пошла к себе в комнату, хлопнув дверью.
Через пару месяцев супруги развелись.
Татьяна закончила обучение и работает заведующей сети аптек. Иногда украдкой она скучает по прежней беспокойной жизни на скорой, и по бывшему мужу.
Иван Григорьевич в глазах своего шефа остался честным человеком, и тот его повысил до своего заместителя. Пришлось полюбить виски. Теперь Иван свысока поглядывает на своих подчинённых. Недавно он переехал в престижную квартиру, поближе к работе.
Он хотел сделать предложение Марине, но передумал, решив, что рояль в гостиной ему точно не нужен.