«Ухожу к той, которую любил всю жизнь»: После ссоры из-за новой машины Иван бросил жену и сына
Ты в моём доме не командуй!
Иван заметил напряжение в голосе жены и сосредоточился на еде — быстро доел остатки жареной свинины и встал из-за стола.
— Спасибо за ужин, было вкусно, — сказал он, ощущая на себе пристальные взгляды жены и тёщи.
Ужин действительно был царским — фаршированные блины, манты и вся самая тяжелая пища, что по задумке жены, заставило бы Ивана после трапезы залечь на диван вздремнуть.
— Мы еще не договорили, — заявила жена, Зина, напряженно высматривавшая что-то за окном.
— Тогда вернусь через пять минут и договорим.
Ивана тянуло на улицу. Хотелось в очередной раз полюбоваться на «Ласточку».
Вчера только купил и пригнал из автосалона новенькую «Ладу».
Тёща, похоже, не сдержалась и громко крикнула на весь дом:
— Куда пошёл? Сказано тебе — поговорить надо! Или слова моей дочери для тебя ничего не значат? Отдай машину сыну! Он женится, ему она нужнее, ясно! На что тебе старому, «игрушка»?
Иван был ошеломлён и не мог поверить своим ушам. Ничего не отвечая, он схватил обувь, выбежал в сени и захлопнул дверь.
О чем дальше говорила тёща, он уже не слышал и не хотел знать.
«Это я старый? Да мне всего сорок лет!» — негодовала в нём мысль.
Выходя на крыльцо, он привычно потянулся к карману брюк, чтобы достать зажигалку. Но вдруг выронил её и растерялся.
— Что это, чёрт возьми?..
Машины, новенькой «Лады» не было во дворе. Иван потоптался на крыльце и вернулся в дом. Он растерянно снял с вешалки куртку и принялся рыться в карманах, ища ключи.
Из комнаты выглянула жена. Лицо её было вытянутым и напряженным, однако в глазах виднелись победные огоньки.
— Ключи от машины ищешь? Так я их забрала и отдала Вите. Ну а что? У него «права» есть, он между прочим на них с первого раза сдал.
Иван замер, округлив глаза от удивления.
— Кто тебе дал разрешение трогать мои вещи? Немедленно найди Витьку! Пусть пригонит машину во двор.
Из зала выбежала «подмога» жены, в виде тёщи, та сходу замахнулась на него скрюченными пальцами:
— Ты в моём доме не командуй!
— Вообще-то, дом строил я! Забылась, тёща?
Женщина тут же затрясла кулаком:
— Дом стоит на моей земле, значит — мой. Захочу — заставлю снести, освобождать место, так что не доводи меня до греха!
— Да что с вами спорить…
Иван пнул дверь и вышел за ворота. Он шёл по улице, вспоминая всю свою прошлую жизнь.
***
Людмила Самокрутова обладала природной красотой: у неё было нежное лицо с правильными чертами и милые ямочки на щеках. Иван мог часами ею любоваться, не в силах отвести глаз.
Все вокруг об их предстоящей свадьбе знали, мать Вани была не против взять Люду в семью, хоть вначале её смущала будущая сватья.
Та пила. Не «запойная», но бывало.
— Ничего-ничего, — твердила Пелагея, мать Вани, — со всяким бывает. Наташка хорошая, родом из простой и работящей семьи, а что пьёт — так тоску «лечит».
Тосковать было о ком. В молодости мать Люды лишилась всей семьи — родителей, мужа и двух маленьких сыновей — из-за пожара. Самой Наталье тогда «повезло»: она лежала в больнице на сохранении и лишь рождение младшей дочки спасло её от безумия и отчаяния.
Наталья пристрастилась пить и медленно погружалась в алкогольную бездну, забывая обо всем. И только когда органы опеки пригрозили забрать маленькую Люду, опомнилась. С тех пор Наталья стала пить меньше и реже.
Но разве легко вытравить из души боль?
— Женюсь я на тебе, Люда, мамку твою к себе заберем жить, — обнимая девушку, обещал Иван. — Родишь мне детей, озадачим Наталью Семёновну внуками, глядишь и «отойдет».
— Ты единственный, кто понимает мою маму, Ваня, — вздохнула девушка, заглядывая в его любящие глаза. — Разве она хуже других? Разве её вина в том, что она не может забыть горе, лишившее её всего самого дорогого? Самое страшное горе для матери — хоро.нить собственную семью. Я бы на её месте вообще сошла с ума.
Иван мягко обнял девушку, не дав закончить мысль:
— Ты не окажешься на её месте, Люд. Мы поженимся и будем счастливы. Я не позволю тебе страдать.
Но кое-кто уже всё за них решил.
У Люды было мало друзей. Кто захочет общаться с небогатой девушкой, у которой за спиной только пьющая мать? Была только Зина Воронцова, которую Люда считала подругой.
Зина не отличалась яркой внешностью, не привлекала парней, а её характер был колючим и скверным, как у матери.
Зато она ходила за Людой по пятам.
И когда Иван уехал на заработки для будущей свадьбы, по деревне прокатилась молва, мол ночевал у Людмилы проезжий паренёк.
***
Иван шёл по вечерней улице, сжимая в кармане зажигалку. В голове мелькали обрывки воспоминаний — молодость, Люда, её синие глаза и обещания счастья. Он думал о том, как Зина Воронцова постепенно вошла в их жизнь, как начала потихоньку отбивать у Люды жениха.
Уж что она матери Ваньки нашептала, непонятно, а только Пелагея заявила сыну:
— Послушай, сынок, Лида тебе не пара. Взгляни лучше на Зину., вот из кого получится хорошая жена.
И как-то закрутилось. Зина зачастила в дом Ваньки, с утра уже щебетала, разговаривая с его матерью, потом и мать Зинаиды подтянулась — тоже стала захаживать в дом Ваньки, круто взяв в оборот Пелагею.
Людмила моментально обиделась и приревновала — убежала, увидев на крыльце Ваниного дома Зину, и её мать.
Она всё по-своему поняла и убежала далеко в лес, плакать.
Мать Люды в очередной раз запила, неприятно было смотреть на пьяницу.
И как-то потух Ванька, погрузился в раздумья, а так ли уж нужна ему свадьба с Людой, а может, мать права и стоит повременить и присмотреться к Зинке?..
***
Люда собрала мать и уехала к родственникам, на другой конец света.
Иван женился на Зинке, и сразу после свадьбы взялся строить дом для будущей семьи. Земельный участок ему любезно предоставила тёща.
Так и забылась Люда…
Иван строил, вкалывал, растил сына, Витьку…
А сейчас, оказавшись у старого тополя, где они когда-то с Людмилой целовались, замер, не в силах сделать шага.
Из соседнего двора вышел пожилой мужчина с собакой.
— Ваня? Ты ли это? — прищурился дед Степан, сосед. — А я слышал, ты машину купил новую.
— Купил, — горько усмехнулся Иван. — Только у меня ее уже нет.
— Как так?
Иван в двух словах рассказал. Дед Степан покачал головой:
— Эх, Ваня, слепой ты был и слепым остался. Помнишь, я тебе говорил: не ту женщину ты взял замуж. Людмилка-то как убивалась, когда ты на Зинке женился. А потом мать её померла — Наталья Семёновна, царство ей небесное. Людка совсем одна осталась. Говорят, работает медсестрой в больнице. Замуж так и не вышла.
Иван вздрогнул.
— Как не вышла?
— А вот так. Тебя одного, дурака, любила. Да поздно теперь, — дед Степан задумчиво поскреб подбородок, сплюнул и пошёл дальше.
Иван долго стоял под тополем, глядя в тёмное небо. Потом решительно развернулся и направился обратно — но не домой, а на автовокзал. Через час он уже сидел в автобусе до областного центра.
В больнице его не хотели пускать — время позднее. Но Иван нашёл нужное отделение и увидел её в окне, Люда сидела в ординаторской. Он постучал и она сразу подошла, приоткрыла окно.
Иван заглянул синие глаза. Его первая любовь почти не изменилась, только глаза были усталые, и морщинки возле губ резко обозначились.
— Ваня?
—Я, Люда. Прости меня. Дураком я был. И только сейчас всё понял.
Она молчала долго, глядя на него сквозь слёзы, а потом улыбнулась прежней улыбкой.
— Ты опоздал на двадцать лет, Ваня.
— Но все же я здесь. И я теперь свободен. Я уйду от Зины, я всё брошу.
— А твой дом? Машина?
— Мне ничего не нужно, только ты.
Люда закрыла глаза. А когда открыла — в них горел тот же огонь, что много лет назад.
— Я устала ждать, Ваня. Но если ты правда решил… Садись. Рассказывай.
Он сел напротив и начал говорить. Впервые за долгие годы — не оправдывался, а просто был честным.
Он больше не вернулся домой. Все звонки Зины сбрасывал, а утром написал короткое сообщение: «Я ухожу. Развод будет через суд. Машину пусть Витька забирает. И дом оставляю вам — он на вашей земле. Свободен».
И выключил телефон.
Через год они с Людой расписались. Скромно, без гостей.
Иван устроился на стройку в областном центре, снял квартиру. Люда работала в той же больнице. По вечерам они сидели на кухне, пили чай и строили планы.
— Знаешь, — сказал как-то Иван, глядя на её усталое, но счастливое лицо, — а ведь я тогда, много лет назад, пообещал тебе, что ты не окажешься на месте своей матери. Сдержал слово?
Люда улыбнулась, сплетая пальцы с его рукой:
— Получается, ты сдержал свое слово, Ваня. И я счастлива.
Иван с нежностью поцеловал жену в лоб и прижал к себе.
За окном стучал дождь, а в маленькой квартире было тепло и спокойно. Как в той самой «Ласточке», что он купил когда-то — только теперь он понял, что счастье не в железе, а в руках, которые держат твои, и в глазах, которые смотрят с любовью.