«Мне нужна эта энергия, а не наши вечера в тишине перед телевизором» — Наталья молча стояла в дверном проеме, ощущая, как рушатся двадцать пять лет их жизни
Это мерзко, но почему так знакомо?
— В городе сейчас невозможно находиться, — продолжил Андрей, будто объяснял самую обычную вещь. — Духота, пыль, шум. Захотелось выбраться куда-нибудь на воздух. Познакомься, это Валерия.
Девушка чуть опустила солнцезащитные очки на переносицу и окинула Наталью взглядом, в котором было больше снисхождения, чем вежливости.
— Здравствуйте, — протянула она. — Андрей столько говорил про вашу дачу. Я, честно говоря, представляла себе что-то вроде старого сарайчика и картофельных грядок. А тут, оказывается, вполне ничего. Дом, правда, по стилю уже устарел. Я бы, например, веранду выкрасила в белый, сразу стало бы современнее. Но для выходных нормально.
У Натальи внутри медленно поднялась волна раздражения, тяжелая и горячая. Однако лицо ее осталось ровным, почти бесстрастным.
— Добрый день, — произнесла она сухо. — Андрей, объясни, пожалуйста, цель вашего приезда. Насколько я помню, я вас сюда не приглашала.
Он замялся, переступил с одной ноги на другую, но почти сразу собрался, выпрямился и сделал вид, будто полностью контролирует ситуацию.
— Наталья, ну зачем ты сразу так? — с укором сказал он. — Мы же не посторонние. Валерия вымоталась на работе, ей нужно отдохнуть, подышать нормальным воздухом. В съемной квартире тесно, балкона даже нет. Я подумал, что мы могли бы приезжать сюда на выходные. Дом большой, места хватит всем. Ты ведь все равно здесь целыми днями возишься со своими грядками.
— Ты, кажется, очень сильно заблуждаешься, Андрей, — голос Натальи стал ледяным. — Это моя дача. И появление здесь твоей новой спутницы в мои планы не входит ни сейчас, ни потом. Поэтому садитесь в машину и ищите свежий воздух где-нибудь еще. Баз отдыха вокруг достаточно.
Валерия обиженно выпятила губы и дернула Андрея за рукав поло.
— Андрюш, но ты же говорил, что это ваша общая дача, — капризно произнесла она. — Что мы спокойно будем здесь отдыхать, распоряжаться, как дома. Я уже девчонкам хотела фотки выложить, шампанское в багажнике стоит, нагревается.
Лицо Андрея налилось багровым. Его самолюбие болезненно дернулось: при молодой женщине он вдруг оказался не хозяином, а человеком, которого выставляют за калитку.
— Наталья, хватит устраивать спектакль, — процедил он, шагнув ближе. — Я понимаю, в тебе сейчас говорит обида. Женская, понятная. Но давай не эмоциями, а фактами. Земля и дом появились во время нашего официального брака. Значит, по закону это совместно нажитое имущество. Я имею право находиться на своей части. И привозить сюда тех, кого считаю нужным.
Наталья медленно сложила руки на груди и внимательно посмотрела на мужчину, с которым прожила четверть века. Как легко с людей сходит напускная порядочность, стоит только запахнуть чужим удобством.
— На своей части? — тихо повторила она. — Андрей, ты за все эти годы хоть один гвоздь здесь забил? Ты вообще представляешь, сколько стоит завезти машину чернозема? Или как включается насосная станция?
— Это все разговоры для бедных, — резко отмахнулся он. — Есть закон. Мы женаты? Женаты. Официально нас никто не развел. Так что выбирай: либо ты спокойно пускаешь нас на выходные, и мы как взрослые люди уживаемся, либо я подаю на развод и раздел имущества. Продадим дачу, деньги поделим пополам. Решай сама.
Валерия улыбнулась так, словно уже выиграла спор, и небрежно поправила волосы.
— Наталья, ну правда, зачем вам одной такой большой дом? — сказала она мягким, но неприятно уверенным тоном. — Вам ведь уже тяжело за всем следить. А мы с Андреем будем приезжать, газон подстрижем, может, новую беседку поставим, гостей будем звать. Нужно же как-то договариваться.
Наталья перевела взгляд с этой молодой самоуверенной девушки на Андрея. Тот стоял с высоко поднятой головой и явно наслаждался ролью человека, который диктует условия. Абсурд происходящего был настолько полным, что Наталье на мгновение захотелось рассмеяться. Муж ушел к молодой любовнице, а теперь явился требовать половину ее дачи — и именно поэтому ей вскоре пришлось доставать старые чеки и документы.
— Слушайте внимательно, — Наталья сделала шаг к калитке. — Я ни с кем ничего обсуждать не намерена. У вас есть ровно минута, чтобы сесть в автомобиль и покинуть мою землю.
— Вот как? — взорвался Андрей. — Ну тогда держись. Я пришел нормально поговорить, по-человечески, а ты решила объявить войну. Значит, увидимся в суде, дорогая. Готовься попрощаться со своими цветочками.
Он резко развернулся, схватил Валерию за руку и почти потащил ее к машине. Через несколько секунд автомобиль сорвался с места, шины зло хрустнули по гравию, и за поворотом остался только серый хвост пыли.
Когда участок снова погрузился в тишину, Наталья вернулась на веранду. Пальцы у нее едва заметно дрожали. Она прекрасно знала Андрея: если он заговорил о суде, то отступит не сразу. Не потому, что был принципиальным. Просто зарабатывать самому он всегда не любил, а возможность получить легкие деньги от продажи части добротной недвижимости наверняка не даст ему покоя. Да и Валерия, судя по всему, будет старательно подливать масла в огонь.
В подобных спорах суды действительно часто смотрят прежде всего на формальные обстоятельства: имущество приобретено в браке — значит, считается общим. Но Наталья была экономистом. Всю жизнь она имела дело с цифрами, отчетами, договорами и подтверждающими бумагами. И была у нее одна привычка, прочная как бетон, над которой Андрей долгие годы посмеивался, называя ее «синдромом Плюшкина».
На следующий день Наталья поехала в городскую квартиру. В гостиной она подошла к высокому книжному шкафу и открыла нижнюю дверцу.