«А ещё из-за твоей лжи.» — сказала Марина, опёршись о дверной косяк и не проявляя ни дрожи, ни жалости
Подло и несправедливо: доверие разорвало сердце.
Игорь метнулся ей наперерез и встал прямо перед капотом, будто своим телом мог остановить её решение.
— Она меня развела, понимаешь? — заговорил он быстро, сбиваясь. — Я был уверен, что ей плохо, что она вот-вот сознание потеряет! Уже хотел скорую набирать, а она рыдала так, что я поверил!
Марина молча подошла к водительской дверце и нажала кнопку брелока. Машина коротко моргнула фарами, отбрасывая на мокрый асфальт бледные вспышки.
— Прекрасно, Игорь, — произнесла она ровным, почти безжизненным голосом. — Просто замечательно.
Она потянула дверцу на себя.
— Теперь ты хотя бы в курсе. Твоя мама бодра и здорова. А у твоего брата — новенькая машина, купленная за мои деньги.
— Я заставлю их всё вернуть! — выпалил Игорь. — Слышишь? Сейчас же поднимусь, заберу ключи, потребую продать её! Пусть хоть кредит оформляет, хоть что делает! Я из Дениса эти деньги вытрясу!
— Не утруждайся.
Марина опустилась на водительское сиденье.
— Будем считать, что я заплатила за полезный урок. Если честно, обошлось даже дёшево.
Она заблокировала двери, оставив опущенным только половину стекла со своей стороны.
— Твои вещи стоят у входной двери. В сумке.
Марина посмотрела на него прямо, без злости и без дрожи в голосе.
— Ключи от квартиры ты, конечно, не вернул. Но это мелочь. Завтра утром поменяю замки.
Игорь схватился пальцами за край стекла.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! Мы поженились три дня назад!
— А сегодня закончили.
Она повернула ключ зажигания, двигатель мягко загудел.
— Счастья вам всем. Любви, согласия и семейного единения.
Стекло поползло вверх. Игорь едва успел отдёрнуть руку, чтобы не прищемило пальцы.
— Марина, куда ты?! — сорвался он на крик. — А мне что теперь делать? Куда идти среди ночи?!
Он рванул ручку пассажирской двери, но та не поддалась.
— К маме, — бросила Марина.
И после короткой паузы добавила:
— У неё мясо остывает.
Машина плавно тронулась, выехала со двора и растворилась в темноте, оставив Игоря одного посреди парковки — в домашних штанах, распахнутой куртке и с лицом человека, который слишком поздно понял, что всё потерял.
Он ещё долго смотрел на удаляющиеся красные огни. Потом переступил с ноги на ногу, со злостью пнул мелкий камешек, угодивший в лужу, и, ссутулившись, побрёл обратно к освещённому подъезду.
Дверь квартиры открыли не сразу.
На пороге появилась Валентина Сергеевна — уже без платка, с влажными руками и раздражением на лице.
— Ну что ещё? — недовольно спросила она, даже не отступая в сторону.
Игорь перемялся.
— Мам… Марина меня выгнала.
Он неловко кашлянул и опустил взгляд.
— Я у тебя немного поживу. Пусти, а?
Валентина Сергеевна всплеснула руками так, будто услышала полную нелепость.
— Вот ещё новости! Куда я тебя на ночь глядя пускать буду? У меня, между прочим, не гостиница.
— В мою комнату, — растерянно сказал он. — Где я раньше жил.
— Ничего себе придумал! — резко оборвала она. — Туда девушка Дениса переезжает. Им вторая комната под вещи нужна. Они там ремонт начали, обои содрали, всё вверх дном. Спать там негде.
— И что, мне на улице оставаться? — голос Игоря заметно дрогнул.
— Иди к жене и проси прощения, — отрезала мать. — Подумаешь, выгнала из-за каких-то денег. Нашлась тоже королева. Ничего, пообижается, остынет и пустит обратно. Ты взрослый мужчина, сам разбирайся.
Она уже потянула дверь на себя, но напоследок добавила:
— Цветы по дороге купи. Ромашки какие-нибудь. Они недорогие.
Дверь захлопнулась с тяжёлым глухим стуком. Через секунду в замке провернулся ключ.
Игорь остался на тёмной лестничной площадке совершенно один. Снизу из подвала тянуло сыростью, а из квартиры Валентины Сергеевны доносился тёплый, аппетитный запах жареного мяса, которым с ним, похоже, никто делиться не собирался.