Три недели идеальных свиданий — но в квартире этого накаченного красавца меня ждал шок
Достала телефон. Написала Вере: «Всё. Конец».
Я шла с работы домой. Четверг. Вечер. Семь часов. Уставшая после совещаний. Хотелось только дома упасть на диван.
Остановилась на переходе. Ждала зелёный свет. Рядом встал мужчина. Высокий. Накаченный. Голубые глаза.
Он посмотрел на меня. Улыбнулся. Открыто так. Без наглости.
— Привет. Меня Валентин зовут. Можно познакомиться?
Голос низкий. Приятный. Я опешила. Такие красавцы со мной не знакомятся. Проходят мимо.
Я обычная. Двадцать девять лет. Работаю менеджером в торговой компании. Среднего роста. Среднего телосложения. Ничего особенного.
А тут ТАКОЙ красавчик подходит. САМ.
— Катя, — выдавила я наконец.
— Кать, дай номер? Созвонимся? Погуляем как-нибудь?
Я дала номер. На автомате. Не верила, что это происходит. Что это не розыгрыш.
Загорелся зелёный. Мы перешли дорогу вместе. Он помахал на прощание. Улыбнулся ещё раз. Пошёл в другую сторону.
Я стояла. Смотрела ему вслед. Что это было?
Дома села на диван. Взяла телефон. Написала подруге Вере: «Вер, со мной сегодня красавец познакомился на улице. Сама не верю. Думаю, не позвонит».
Вера ответила: «Фото есть?»
«Нет. Не успела».
«Позвонит. Если подошёл сам, значит понравилась».
Я не спала до двенадцати. Смотрела в телефон. Ждала звонка или сообщения.
Ничего не было. Легла спать расстроенной. Подумала: ну вот, так и знала.
Валентин позвонил на следующий день. В обед.
— Привет, Кать. Помнишь меня?
Как будто могла забыть.
— Помню.
— Давай сегодня погуляем? Я закончу в семь.
— Давай.
Встретились у метро. Он пришёл в спортивных штанах и футболке. Мышцы видно было даже через ткань.
Гуляли по набережной два часа. Он рассказывал про работу. Фитнес-тренер. Ему тридцать два года. Качался пять лет. Готовился к соревнованиям по бодибилдингу.
Вставал в шесть утра. Ложился в десять. Не ел сладкое. Звучало серьёзно. Мне понравилось.
Проводил до метро. Сказал: «Созвонимся». Я шла домой счастливой.
Встречались неделю. Гуляли каждый вечер. Он приходил после зала. Всегда в спортивной одежде.
Мы ходили по парку. Сидели на лавочках. Разговаривали обо всём.
Валентин рассказывал про работу в зале. Про клиентов. Он был увлечён. Горел этим.
Я рассказывала про офис. Про коллег. Про начальника. Ему было интересно.
Потом встречались вторую неделю. Он держал меня за руку. Открывал передо мной двери в торговых центрах. Покупал мне кофе.
Был внимателен. Заботлив. Всегда приходил вовремя. Если опаздывал на пять минут — предупреждал.
Давно не видела такого отношения от мужчин. Мне нравилось.
На третьей неделе мы ходили в кино. Сидели в последнем ряду. Он обнял меня за плечи.
После фильма гуляли до одиннадцати. Он проводил до дома. Поцеловал в щёку на прощание.
Я писала Вере каждый день отчёты. Рассказывала про него.
Но с ним было странно ходить по городу. Девушки оборачивались. Пялились на него открыто.
Потом смотрели на меня. Оценивали. Взгляды были недовольные. Злые даже.
Я понимала их мысли. Что такой красавец делает с обычной девушкой? Почему не с моделью?
Один раз в торговом центре девушка подошла прямо к нам. Молодая. Длинноногая. В коротком платье.
— Привет, — сказала она Валентину. Игнорируя меня полностью. — Ты в фитнес клубе работаешь?
— Да, — ответил он.
— Я видела тебя там. Ты классно тренируешь. Можно у тебя позаниматься?
Она улыбалась ему. Строила глазки. Я стояла рядом как пустое место.
— У меня расписание забито. Извини, — ответил Валентин.
Взял меня за руку. Мы ушли. Девушка посмотрела нам вслед с недоумением. Наверное, думала: серьёзно? Он ЭТУ выбрал?
Валентин сжал мою руку.
— Не обращай внимания. Такое постоянно.
— Часто к тебе подходят?
— Бывает. В зале особенно. Девушки ищут тренера.
— Или не только тренера.
Он усмехнулся.
— Мне не интересны другие. Мне только ты интересна.
Было приятно. Но внутри засела тревога. Я не такая как те девушки. Не длинноногая. Не накачанная. Не модель.
Но Валентин был со мной. Выбрал меня. Держал за руку при всех.
Но встречались только на улице или в торговых центрах. Он ни разу не пригласил домой. К себе я тоже не приглашала — снимала комнату с подругой, неудобно было.
На третьей неделе Вера спросила:
— Кать, а где он вообще живёт?
Мы сидели на кухне. Пили чай. Суббота. Выходной.
— Не знаю. Не говорит.
— Странно. Обычно парни сразу к себе зовут. Особенно после третьего свидания.
— Может, стесняется чего-то.
— Или скрывает. Жену там. Или маму. Или бардак.
— Вер, у него точно нет жены. Он же в зале пропадает.
— А откуда ты знаешь? Проверяла?
Я задумалась. Действительно. Не проверяла.
— Кать, серьёзно. Узнай где он живёт. Три недели встречаетесь, а ты даже район не знаешь. Это не нормально.
Вера была права. Я привыкла не лезть. Думала, скажет сам когда захочет. Но молчание начало напрягать. Я не выдержала.
Мы гуляли по набережной. Вечер.
— Валентин, почему ты не приглашаешь меня к себе?
Он напрягся сразу. Я увидела. Плечи поднялись. Лицо стало жёстким.
Отвернулся. Посмотрел на реку.
— Квартира старая.
— Но это же твой дом. Я хочу увидеть.
Он помолчал долго. Смотрел на воду. Потом вздохнул.
— Хорошо. В субботу приходи. Но не говори потом, что не предупреждал.
Я обрадовалась. Наконец-то увижу, где он живёт. Всю неделю готовилась. Купила новое платье. Туфли на каблуках. Сумочку.
Сделала причёску. Макияж.
Вера смеялась:
— Ты как на свадьбу собираешься. Это же просто к нему в гости.
— Хочу выглядеть красиво.
— Кать, если он тебя три недели водит по паркам, значит ты ему и так нравишься. Зачем наряжаться?
— Просто хочется.
Я представляла его квартиру. Наверное, студия. Современная. С большим телевизором. С удобной кроватью. С фотографиями соревнований на стенах.
Фитнес-тренеры же хорошо зарабатывают. Клиентов много. Валентин говорил, что у него расписание забито на месяц вперёд.
Значит, квартира должна быть нормальная. Может, даже в новостройке.
В субботу он прислал адрес утром. Я открыла карты. Старый район. Окраина города. Сорок минут на метро от центра.
Я удивилась. Думала, живёт ближе к залу. Зал же в центре находился.
Написала Вере: «Он живёт на окраине. Странно как-то».
Она ответила: «Может, квартира бабушкина. Досталась по наследству».
Я успокоилась. Да, наверное, так. Приехала к семи вечера. Вышла из метро. Посмотрела по сторонам.
Типичный спальный район. Панельные дома. Пятиэтажки. Детские площадки старые. Качели ржавые.
Дома Валентина нашла быстро. Номер на подъезде еле читался. Краска облупилась. Стены грязные.
Вошла внутрь. В подъезде пахло сыростью и чем-то кислым. Лампочка на первом этаже не горела. Темно. Поднялась по ступенькам. Они скрипели под ногами.
Нашла квартиру на втором этаже. Позвонила в дверь. Валентин открыл сразу. Он ждал. Стоял за дверью.
Улыбнулся натянуто. Был напряжённый.
— Заходи, — сказал он тихо.
Я вошла в прихожую. Сняла туфли. Поставила сумочку. Огляделась. Замерла.
Прихожая крошечная. Метра на метр. Стены в обоях. Коричневых. Старых. С узором из восьмидесятых.
Обои отклеились в углах. Висели лохмотьями. Под ними виднелась штукатурка.
Линолеум на полу потёртый. Коричневый. С дырами в углах. Грязный коврик у двери весь в пятнах.
— Проходи в комнату, — сказал Валентин.
Я прошла. Остановилась на пороге. Не поверила глазам.
Комната небольшая. Метров пятнадцать. Может, шестнадцать.
Обои жёлтые. С коричневыми цветами. Огромными.
Обои отклеивались везде. В углах. Над окном. За шкафом. Местами дыры размером с кулак.
Шкаф стоял у стены. Огромный. Тёмный. Советский. Полированный. Полировка облупилась пятнами. Лак потрескался. Одна ручка сломана. Вместо неё торчит болт.
Диван раскладной у другой стены. Обивка бордовая. На обивке пятна. Старые. Въевшиеся. Подлокотники протёрты до дыр. Виден поролон.
На стенах висели ковры. Настоящие советские ковры. Красно-коричневые. С узорами. Тюль на окнах пожелтевший. Карниз кривой.
Люстра старая. С пятью плафонами. Один разбит. Видна голая лампочка.
Я стояла посреди комнаты. Смотрела. Не понимала, что происходит.
Это не могла быть квартира того красавца, который ходил со мной по набережной. Который носил брендовую одежду. Который всегда был ухоженный. Причёсанный. Свежий.
Валентин стоял в дверях. Смотрел на меня. Ждал реакции.
— Бабушкина квартира, — сказал он тихо. — Досталась по наследству два года назад.
— Ремонт не делал? — спросила я.
— Нет.
— Почему?
— Садись. — Он показал на диван.
Я села осторожно. Диван скрипнул. Валентин сел рядом. Пожал плечами.
— Денег жалко на ремонт. Я трачу их на важное.
— На что?
— На себя. На правильное питание. Куриные грудки стоят дорого. На спортивные добавки. На свое здоровье. На внешний вид. На одежду для тренировок.
— Это важнее дома?
— Да. Кать, я вкладываюсь в тело. Это мой приоритет. Это моя работа. Моя жизнь.
— А квартира? Ты же здесь каждый день.
— Мне нормально. Ну, старая. Ну и что? Есть где спать. Есть кровать. Есть где готовить. Плита работает. Холодильник есть. Меня всё устраивает.
Я посмотрела на него. На лицо. Красивое. Правильные черты. Голубые глаза. Ровный загар.
На тело. Мышцы видны даже сейчас. Через футболку. Бицепсы. Грудные. Пресс.
На футболку. Брендовая. Стоит тысячи четыре точно.
Потом посмотрела на обои вокруг. На дыры. На шкаф облупленный. На ковёр над головой.
Он тратил зарплату на своё тело. На внешность. На мышцы.
А жил в квартире, где последний ремонт был сорок лет назад. И считал это нормой.
— Кать, не переживай. — Он встал. Обнял меня за плечи. — Главное, что мы вместе. Квартира подождёт. Когда-нибудь сделаю ремонт. Не сейчас.
Я отстранилась. Встала с дивана. Он снова скрипнул.
— Валентин, ты здесь живёшь. Каждый день просыпаешься в этой комнате. Видишь эти стены. Эти обои. Эти ковры.
— Ну и что? Мне не мешает. Я утром ухожу в зал. Вечером прихожу. Ем. Сплю. Мне хватает.
— А если у нас будут серьёзные отношения? Я буду сюда приходить? Ночевать здесь?
— Можем у тебя встречаться. Или на съёмной квартире. Можем снять. Пополам платить. А тут я один буду жить. Мне здесь удобно. Зачем что-то менять?
Я села обратно на диван. Он опять скрипнул. Пружины снова провалились.
Посмотрела на Валентина. Он стоял у окна. Смотрел на меня. Ждал.
— А если ты женишься? — спросила я. — У вас будут дети?
— Когда-нибудь. Конечно.
— Ты будешь растить ребёнка здесь? В этой комнате? С этими коврами? С этими дырами в обоях?
Он нахмурился. Губы поджал.
— Кать, прекрати давить. Квартира есть. Крыша над головой. Это главное. У многих и этого нет. Люди в общагах живут. Углы снимают. А у меня своя квартира. В собственности.
— Из восьмидесятых годов.
— Ну и что? Зато своя.
Я посмотрела на него. На серьёзное лицо. Он верил в то, что говорил.
Для него квартира была просто стенами. Местом, где можно переночевать.
Главное для него — тело. Мышцы. Отражение в зеркале.
Я взяла сумочку. Надела туфли в прихожей.
— Мне пора, — сказала я.
— Ты куда? Ты ведь только пришла. Даже чай не попила.
— Домой. Мне нужно подумать.
— О чём?
— О тебе. О нас. О твоих приоритетах.
Он не понял. Я видела в глазах недоумение.
— Из-за квартиры? Серьёзно? Кать, не будь как все девушки. Не оценивай по обоям.
— Я оцениваю не обои. Я смотрю на то, что для тебя важно.
— Важно моё здоровье. Моя работа. Моё будущее.
— А дом?
— Дом подождёт.
— Сколько? Год? Два? Пять?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Когда будут лишние деньги.
— У тебя сейчас лишние деньги. Ты всю зарплату тратишь на себя.
— Это не лишние! Это необходимые расходы!
Я открыла дверь.
— Валентин, — сказала я тихо. — Ты тратишь кучу денег себя и одежду. На своё отражение в зеркале. А живёшь в квартире без ремонта. И тебя это устраивает.
— Меня устраивает! Да! А тебя нет? Так и скажи прямо!
— Нет. Меня не устраивает. Мне нужен мужчина, который заботится не только о мышцах. Но и о доме. О жизни вокруг.
— Значит тебе нужен кто-то с деньгами. Который всё на тебя тратит.
Меня задело. Обидно стало.
— Мне не нужны твои деньги. Мне нужен человек с нормальными приоритетами.
Я вышла на лестницу. Он не остановил. Стоял в дверях. Смотрел вслед.
Я спустилась по лестнице. Вышла из подъезда. Села на лавочку во дворе.
Достала телефон. Написала Вере: «Всё. Конец».
Она сразу позвонила:
— Что случилось?
— Видела его квартиру.
— И?
— Вер, там… Там советский музей. Обои из восьмидесятых. Ковры на стенах. Шкаф полированный. Дыры в обоях. Линолеум дырявый.
— Серьёзно?
— Да. А он говорит, что ему нормально. Что деньги нужно тратить на тело. На добавки. А не на ремонт.
Вера помолчала.
— Ясно. Ну, Кать, решай сама. Может ему правда важнее работа.
— Понимаю. Но я не могу. Не хочу жить в такой квартире. Даже приходить туда не хочу.
— Тогда уходи. Зачем мучиться?
Я сидела на лавочке ещё полчаса. Думала. Смотрела на подъезд.
Потом поехала домой. Я заблокировала номер Валентина.
Через две недели встретила коллегу по работе. Михаил. Тридцать пять лет. Работает в соседнем отделе. Разговорились в столовой. Он пригласил в кино. Я согласилась.
Встречались месяц. Потом он пригласил к себе.
Я ехала с опаской. Боялась увидеть снова ковры, дырявые обои и советскую мебель.
Но Михаил жил в обычной однушке. Чистой. Нормальный ремонт. Белые стены. Ламинат. Мебель простая, современная.
Полегчало.
— Нормально у тебя, — сказала я.
— Ремонт делал два года назад. Сам. По выходным. Полгода потратил.
— Зато теперь приятно жить.
— Да. Мне важно, чтобы дома было уютно.
Мы встречаемся до сих пор. Михаил не красавец. Не накаченный. Обычный мужчина. Работает инженером.
Но у него дома чисто. Мебель удобная. Ремонт свежий. Он заботится о доме. О быте. О жизни вокруг.
Мне с ним спокойно. Комфортно. Нормальная жизнь.
Через месяц после расставания увидела Валентина в торговом центре. С девушкой. Молодой. Лет двадцать. Худенькой. Длинноногой.
Она смотрела на него восторженно. Висела на руке.
Валентин заметил меня. Глаза встретились. Он отвёл взгляд. Прошёл мимо.
Наверное, она ещё не видела его квартиру. Не знает про ковры. Про шкаф. Про дыры в обоях.
Жалко её. Разочарование будет сильным.
Валентин остался в своей однушке. С коврами. С телом модели. И квартирой пенсионера.
Может, найдёт девушку, которой плевать. Которая закроет глаза на всё это.
Но я не такая.