Под дверью стоял пакет. В нем оказалась моя украденная куртка и записка в кармане
Глупо вышло, наверное.
Первый мороз ударил в субботу.
Я проснулась от холода – батареи ещё не включили, а окно осталось открытым на ночь. На лужах во дворе поблёскивал тонкий лёд. Октябрь решил напомнить, что лето закончилось.
Зимняя куртка. Мне нужна зимняя куртка.
Я открыла шкаф и замерла.
На вешалке висела только ветровка. Та самая куртка – тёплая, с капюшоном, в которой я пережила две зимы – пропала полтора года назад. На дурацкой вечеринке у Лёшиных друзей. Кто-то просто взял её из прихожей и ушёл. Вместе с моим паспортом в кармане, между прочим. Паспорт я восстановила за месяц. Куртку – нет.
Я тогда не стала искать, не стала выяснять. Сил не было ни на что. Февраль, развод, апрель, тот самый вечер, на который меня вытащила Света, потому что «тебе надо развеяться». Развеялась. Без куртки.
И вот сейчас мне нечего надеть.
Я захлопнула шкаф, прошла на кухню, поставила чайник. Ладно. Куплю новую. Сегодня суббота, съезжу в торговый центр.
Но сначала – вынести мусор.
Я открыла входную дверь – и чуть не споткнулась.
На коврике лежал пакет. Большой, чёрный, перевязанный бечёвкой. Я точно ничего не заказывала. Может, соседям? Посмотрела на бирку. Никакого адреса, никакого имени.
Я огляделась по сторонам. Подъезд был пуст. Тихо. Только где-то наверху хлопнула дверь.
Здравый смысл говорил – не трогай. Вызови кого-нибудь. Это может быть что угодно.
Но я уже развязывала бечёвку.
Внутри была куртка.
Моя куртка.
Та самая. Тёмно-зелёная, с потёртостью на локте, с заедающей молнией на левом кармане. Я узнала бы её из тысячи.
Я стояла на пороге и не могла пошевелиться. Полтора года. Кто-то хранил мою куртку полтора года – и вернул?
Я затащила пакет в квартиру, вытряхнула куртку на диван. Проверила карманы. Паспорта, конечно, не было – я его давно восстановила. Но всё остальное – на месте. Старая квитанция из химчистки. Мятный леденец в обёртке. Резинка для волос.
И записка.
Сложенный вчетверо листок бумаги, вырванный из блокнота в клетку. Почерк незнакомый – крупный, с наклоном вправо. Явно мужской.
«Если ты нашла это – значит, пережила лето. Молодец. Ты справишься и с зимой. С любовью – ты из весны».
Я прочитала три раза.
Потом ещё раз.
Это не мой почерк. Я не писала себе никаких записок. Я вообще не из тех, кто пишет мотивирующие послания и прячет их в карманы.
Тогда кто?
***
Я сидела на диване и смотрела на куртку.
Мысли путались. Может, это Света? Она любит такие штуки – сюрпризы, послания, знаки вселенной. Но почерк не её. И она бы не удержалась, позвонила бы сразу: «Ну как, нашла?»
Бывший муж? Лёша? У него не хватило бы фантазии. Да и зачем ему – после всего?
Я снова полезла в карманы.
В правом – ничего нового. В левом, том, что с заедающей молнией, – тоже пусто. Но когда я расстегнула куртку, внутри обнаружился внутренний карман, про который я почти забыла.
Там лежал шарф.
Тёмно-синий, крупной вязки, аккуратно сложенный. Я точно знала, что никакого шарфа в моей куртке не было. Никогда.
Я поднесла его к лицу. Пахло чем-то незнакомым. Травяным. Лёгким.
Чужой шарф. Чужая записка. Моя куртка.
Кто-то не просто вернул мне вещь – он добавил что-то своё.
«На случай, если у тебя нет».
Я сама додумала эту фразу. Но она звучала правильно. Именно это хотел сказать тот, кто положил шарф.
Я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Не страх. Не тревога. Что-то другое.
Я снова вытряхнула куртку. Проверила каждый шов, каждый карман. И тогда нашла.
Визитка.
Маленькая, картонная, с лапой в углу. «Ветеринарная клиника «Четыре лапы». Глеб Ковалёв. Врач, владелец». Адрес. Телефон.
Я смотрела на визитку и пыталась вспомнить. Глеб Ковалёв. Я не знала никакого Глеба Ковалёва. У меня нет собаки. Нет кошки. Я никогда не была в ветеринарной клинике.
Но визитка лежала в моей куртке. В том самом внутреннем кармане, где раньше ничего не было, кроме шарфа.
Он оставил её специально. Чтобы я нашла.
***
Весь вечер я думала.
Здравый смысл говорил: не ходи. Это странно. Это может быть кто угодно. Какой-нибудь сумасшедший, который нашёл твои документы и решил поиграть в благородного рыцаря.
Но записка не была безумной. Она была… тёплой. Как будто кто-то действительно хотел меня подбодрить. Кто-то, кто знал, что мне было плохо.
«Ты из весны».
Апрель. Середина весны.
Я пыталась вспомнить тот вечер. Света вытащила меня из дома, потому что я два месяца никуда не выходила после развода. Квартира у знакомых Лёши – я даже не знала, чей это был день рождения. Много людей, громкая музыка.
Я помнила, что плакала на балконе. Вышла покурить – хотя не курила уже год – и просто разревелась. Стояла там одна, смотрела на огни города и не могла остановиться.
Кто-то видел меня тогда?
Кто-то запомнил?
Воскресенье я провела в раздумьях. К вечеру решилась.
Я наберу этот номер. Или просто приду по адресу. Клиника работает – это не личное, это просто… благодарность. Вот и всё.
Понедельник. Десять утра.
Клиника «Четыре лапы» располагалась на первом этаже жилого дома в спальном районе. Вывеска с нарисованной собачьей лапой, стеклянный вход, горшок с засохшим цветком у крыльца.
Я толкнула дверь.
Внутри пахло антисептиком и чем-то сладким – наверное, лакомства для животных. Небольшой холл, три стула вдоль стены, стойка регистратуры. За стойкой – молодая девушка с хвостиком.
– Здравствуйте, – сказала она. – Вы записаны?
– Нет, я… – Я замялась. – Мне нужен Глеб Ковалёв. По личному вопросу.
Девушка посмотрела на меня с любопытством.
– Глеб Сергеевич сейчас на приёме. Подождёте?
Я кивнула и села на один из стульев.
Минут через пятнадцать из кабинета вышла женщина с переноской, в которой сердито мяукал рыжий кот. Следом показался мужчина в синей медицинской форме.
Я узнала его сразу. Не лицо – его я не помнила. Но голос.
– В среду на укол, – сказал он женщине. – И никакого сухого корма, я серьёзно.
Голос негромкий, с небольшими паузами между фразами. Будто взвешивает каждое слово.
Он был высокий, чуть за тридцать. Тёмные волосы, короткая стрижка. Свитер под медицинской курткой – на размер больше, рукава закатаны до середины предплечья.
Женщина ушла. Он повернулся к стойке, увидел меня – и замер.
Мы смотрели друг на друга.
Он узнал меня раньше, чем я открыла рот.
– Куртка, – сказал он тихо. Не вопрос. Констатация.
– Куртка, – подтвердила я.
Он опустил взгляд, потёр переносицу. На секунду показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт обратно в кабинет.
Но он сказал:
– Может, кофе?
***
Мы сидели в крошечной комнате за кабинетом – очевидно, он здесь и жил, судя по дивану у стены и кофеварке на подоконнике.
Глеб налил мне кофе, себе – тоже. Сел напротив.
– Я не знал, как объяснить, – начал он. – Поэтому просто… подбросил. Глупо, наверное.
– Полтора года, – сказала я. – Ты хранил мою куртку полтора года.
Он кивнул.
– Темно было в прихожей. Куртки одинаковые – я не посмотрел. Торопился, вызов был срочный, собака под машину попала. Схватил куртку, выбежал, сел в машину – и только на полпути понял, что она не моя.
– И не вернулся?
– Вернулся. На следующий день. Но хозяйка квартиры сказала, что гости разошлись, она не знает, чья это. Я оставил свой номер, попросил передать. Никто не позвонил.
Он помолчал.
– Я полез в карман – искал ключи. Нашёл документы. Паспорт. Думал, будет просто – имя, фамилия, найду в соцсетях. Но тебя там не было. Точнее – была, но под другой фамилией.
Девичья фамилия. Я сменила её в соцсетях сразу после развода.
– Я искал, – продолжил Глеб. – Честно. Но без адреса, без общих знакомых… У меня только имя. И фото в паспорте.
– И ты не выбросил куртку.
– Как я мог выбросить? Она не моя.
Он сказал это так просто, как будто это было очевидно. Как будто любой нормальный человек полтора года хранил бы чужую куртку в шкафу.
– А потом? – спросила я.
– Потом ты выложила фото. Месяц назад. С балкона.
Я вспомнила. Закат над крышами, я фотографировала для сторис. Подписала: «Осень в моём районе».
– Я узнал крышу напротив, – сказал Глеб. – Ту, с голубятней. Она приметная. Погуглил – нашёл адрес. Ну и…
– Подбросил куртку.
– В среду вечером. Положил у двери, позвонил, убежал. Как школьник.
Он невесело усмехнулся.
Мы молчали. Я держала чашку с кофе и пыталась уложить всё это в голове.
– Записка, – сказала я наконец. – «Ты из весны». Что это значит?
Он отвёл взгляд.
– На той вечеринке. Я видел тебя на балконе.
У меня перехватило дыхание.
– Ты плакала, – сказал он тихо. – Я вышел покурить и увидел. Хотел спросить, всё ли в порядке. Но ты ушла раньше, чем я решился.
Балкон. Слёзы. Огни города.
Он видел.
– Записка – это я. Хотел… не знаю. Подбодрить. Написать что-то хорошее. Глупо вышло, наверное.
– Не глупо, – сказала я.
– Просто ты выглядела такой… одинокой. А потом я узнал, что куртку взял именно твою, и подумал – может, это знак. Может, я должен был её найти.
Он поднял глаза.
– Прости, если это странно.
– Шарф, – сказала я. – Откуда шарф?
Он покраснел. Взрослый мужчина, ветеринар, владелец клиники – покраснел.
– Куртка у тебя тонкая. Подумал – вдруг замёрзнешь.
***
Мы проговорили два часа.
Он рассказал про клинику, которую открыл три года назад. Про собаку, которую спас в ту ночь – её потом забрала семья с тремя детьми, и теперь они присылают фотки каждый месяц. Про то, что живёт над клиникой, потому что так проще – ночные вызовы, экстренные случаи.
Я рассказала про развод. Немного. Что брак не сложился, что тот апрель был худшим месяцем в моей жизни, что сейчас уже лучше.
Когда я собралась уходить, он встал тоже.
– Вера, – сказал он. И замолчал.
– Да?
– Можно я… Можно мы как-нибудь… То есть, если ты не против…
Я улыбнулась.
– Кофе?
– Или ужин. Или просто погулять. Где хочешь.
Он говорил сбивчиво, совсем не так, как раньше – уверенно и спокойно. Я вдруг поняла, что ему тоже страшно. Что он полтора года искал меня не только чтобы вернуть куртку.
– Суббота, – сказала я. – В семь. Можешь заехать за мной.
Он кивнул. Уголки губ дрогнули.
– Адрес я знаю.
***
Я шла домой пешком.
Было холодно. Первый настоящий мороз, тот самый, с которого началась суббота. Лужи замёрзли, люди кутались в шарфы.
У меня не было шарфа. Тот, синий, остался дома – я не надела его, когда выходила.
Но я всё равно улыбалась.
Полтора года. Кто-то искал меня полтора года, чтобы вернуть куртку. Кто-то помнил мои слёзы на балконе и написал записку: «Ты справишься с зимой».
Кто-то добавил шарф – на случай, если замёрзну.
Я пережила лето. Я переживу зиму.
И в субботу, когда он заедет за мной, я надену его шарф.