Да как ты смеешь меня контролировать?!
— Она мать моего ребенка…
— Она бывшая жена, с которой ты развелся десять лет назад! — Арина подошла вплотную к мужу. — Десять лет, Денис.
***
— Денис, ты меня вообще слышишь?
Голос из динамика телефона звучал пронзительно, с той самой надрывной, плаксивой интонацией, от которой у Арины мгновенно сводило скулы.
— Соньке на зимние сапоги не хватает. И за секцию платить нужно. Переведи тысяч семь, а?
У вас-то там полная чаша, а мы концы с концами еле сводим. Ребенок мерзнет!
Денис устало потер переносицу, покосившись на жену.
— Юль, я же только в понедельник алименты перевел, — виновато протянул Денис. — Почти двадцать тысяч.
Плюс на прошлой неделе деньги на новую куртку переводил. Причем не самую дешевую.
— Ах, куртку! — театрально ахнула трубка. — А питаться ребенок святым духом должен? Или ты думаешь, я тут на золотых горах сижу с грудным младенцем?
Сонька, между прочим, твой первый ребенок! А ты копейки считаешь.
— Я ничего не считаю, просто…
— Просто у тебя новая жизнь! — резко перебила бывшая жена.
На заднем фоне внезапно зашелся криком младенец, и Юля тут же запричитала:
— Ну вот, разбудил! Все, Денис, жду перевод. Иначе Сонька завтра в школу в осенних кроссовках пойдет.
Пусть учителя видят, какой ты заботливый отец!
Связь оборвалась.
— Только попробуй, — тихо, но так твердо, что муж вздрогнул, сказала Арина.
— Арин, ну не начинай, — Денис поднял на нее глаза. — Это же для Соньки. Зима на носу.
— Денис, положи телефон на стол. Сейчас же.
Он помедлил, но аппарат все-таки опустил на гладкую столешницу.
— Давай посчитаем, — спокойно сказала Арина. — Алименты — двадцать тысяч. Куртка — еще восемь.
На день рождения ты подарил ей последний смартфон, это почти сотня.
Летом, перед школой, мы купили ей отличный ноутбук для учебы, потому что Юля жаловалась, что девочке не на чем делать рефераты.
Тебе не кажется, что для одного ребенка-подростка это более чем достаточно?
— Она моя дочь, я хочу, чтобы у нее все было…
— У нее все есть! — Арина чуть повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — А вот у кого нет денег, так это у Юли. Которая сидит в декрете с третьим ребенком.
От кого этот ребенок, Денис?
— Какая разница, от кого… — муж отвел взгляд.
— Большая! Второго она родила от сожителя, который сбежал через год.
Третьего вообще неизвестно от кого нагуляла.
Она нигде не работает. И ты прекрасно знаешь, куда пойдут эти твои «семь тысяч на сапоги».
На памперсы чужому младенцу. На еду для самой Юли.
Ты содержишь чужих детей, Денис!
Он резко встал, прошелся по кухне.
— Арин, я не могу контролировать, на что она тратит алименты. Это по закону ее право.
— Алименты — да. Но не твои постоянные подачки сверху! — Арина тоже поднялась. — Ты понимаешь, что она тобой просто манипулирует?
Звонит чуть ли не каждый день. То Сонька плачет, то у Соньки проблемы с математикой, то Соньке срочно нужен репетитор.
А потом выясняется, что репетитора нет, а Юля купила себе новые сапоги.
— Она мать моего ребенка…
— Она бывшая жена, с которой ты развелся десять лет назад! — Арина подошла вплотную к мужу. — Десять лет, Денис.
Мы с тобой вместе пять. Я не уводила тебя из семьи, я появилась, когда ваши отношения давно закончились.
Я никогда не была против Сони.
Но я против того, чтобы в нашей семье незримо присутствовала вторая женщина, которая решает, куда мы потратим наши деньги!
Денис отвернулся к окну. Он знал, что жена права.
Но каждый раз, когда он слышал голос дочери или упреки бывшей жены, внутри поднимало голову чувство вины.
Он ушел из семьи, когда Соне было всего три года.
И хотя инициатором развода была сама Юля, устроившая скан..дал из-за его тогдашних скромных заработков, виноватым она сделала исключительно его.
— Я просто не хочу, чтобы Соня чувствовала себя обделенной, — глухо произнес он. — Юля постоянно ей внушает, что отец ее бросил ради новой тети…
— И поэтому ты пытаешься откупиться? — Арина покачала головой. — Помнишь наш отпуск?
Тот самый единственный раз, когда мы взяли Соню с собой на море.
Денис поморщился — тот отпуск он предпочитал не вспоминать.
— Давай не будем об этом, Арин.
— Нет, давай будем! Мы сняли шикарный номер, мы распланировали экскурсии. А что получили?
Юля звонила по три раза на дню. Мы сидим в ресторане на набережной, едим мидии, ребенок счастлив.
И тут видеозвонок: Юля сидит на своей обшарпанной кухне, плачет в камеру и говорит:
«Кушай, доченька, кушай. А мама тут пустые макароны доедает, у мамы денег нет на морепродукты.
Главное, чтобы тебе с папой было весело».
— Я помню…
— И что случилось потом? — не унималась Арина. — Соня в слезы. Аппетит испорчен. Весь вечер мы сидели в номере, потому что у девочки истерика, она чувствует себя предательницей.
А ты… ты в тайне от меня перевел Юле деньги, чтобы она сходила в суши-бар и «не чувствовала себя брошенной»!
Ты думаешь, я не знала?
— Я хотел сгладить углы! — взорвался Денис, поворачиваясь к ней. — Что мне оставалось делать? Смотреть, как ребенок ревет в истерике?
— Тебе нужно было сказать Юле, чтобы она перестала калечить психику собственной дочери! — отрезала Арина. — Она перевела нам весь отпуск.
Я сидела на балконе, пила в одиночестве и слушала, как ты по часу успокаиваешь по телефону то Соню, то свою бывшую!
Арина замолчала, переводя дыхание.
— Пойми одну вещь, — сказала она уже спокойнее, не оборачиваясь. — Я не боюсь, что ты к ней уйдешь. Это смешно.
Если ты не вернулся к ней сразу после развода, когда у нее была только Соня, то сейчас, с двумя чужими детьми от разных мужиков, она тебе и даром не нужна.
Ты не уйдешь к ней физически. Но эмоционально, финансово — ты все еще женат на ней.
Ты решаешь ее проблемы, ты содержишь ее приплод.
— Я не содержу…
— Да хватит врать самому себе! — Арина резко развернулась. — Ты даешь денег на куртку, а Соня ходит в старой. Где новая куртка?
— Юля сказала, что они сдали ее обратно, еще в старой походит, а деньги отложили на сапоги… они нужнее… — неуверенно начал Денис, но сам осекся, понимая абсурдность своих слов.
— Вот видишь. Сдали обратно. И деньги растворились. А сейчас она просит еще.
Денис молчал.
— Знаешь, что самое обидное? — Арина подошла ближе, заглядывая ему в глаза. — Я ведь пыталась. Я пыталась подружиться с Соней.
Я выбирала ей подарки, я пекла этот торт на ее тринадцатилетие.
А она посмотрела на меня и сказала:
«Мама говорит, что ты просто подлизываешься, потому что у тебя своих детей нет».
— Она так сказала? — Денис вскинул голову. — Почему ты мне не рассказала?
— А зачем? Чтобы ты снова начал звонить Юле, ругаться с ней, а потом перевел бы ей деньги за моральный ущерб?
Я не хочу в этом участвовать, Денис. Я просто хочу нормальную семью.
А тебе начхать на это!
Телефон Дениса тренькнул. Потом — еще раз. И еще…
— Это она, — констатировала Арина. — Ждет перевод.
— Не дождется…
— Правда? А что ты ей скажешь?
— Скажу, что деньги закончились.
— Нет, — Арина покачала головой. — Так не пойдет. Она начнет давить на жалость, заставит Соню звонить тебе в слезах.
Ты должен поставить точку, раз и навсегда.
Денис глубоко вздохнул, взял телефон, открыл мессенджер и стал читать:
«Денис, ты где пропал?»
«Сонька плачет, говорит, папа ее разлюбил».
«Переведи хотя бы пять, остальное я у соседки займу, так и быть».
— Читай вслух, — попросила Арина.
Денис прочитал. А потом спросил:
— И что мне сделать?
— Общайся только с дочерью, — пожала плечами Арина. — Хочешь купить ей сапоги? Прекрасно. Завтра утром ты заезжаешь за Соней, везешь ее в торговый центр, вы вместе выбираете сапоги, ты оплачиваешь их на кассе.
Хочешь купить ей продукты? Едете в супермаркет, забиваете багажник едой, ты привозишь пакеты к ним домой.
Но больше ни одной копейки наличными или на карту Юли. Ни копейки сверх официальных алиментов. Иначе я просто соберу вещи!
Денис смотрел на жену, потом опустил взгляд на телефон, нажал на иконку вызова и включил громкую связь. Гудки шли долго, но трубку все-таки сняли.
— Ну слава богу, — недовольно протянула Юля. — Я уж думала, ты там от жадности удавился. Номер карты скинуть или по телефону переведешь?
— Я ничего не буду переводить, Юля, — твердо сказал Денис.
— В смысле? — трубка на секунду замолчала, а потом взорвалась. — Ты издеваешься? Ребенку ходить не в чем!
— Завтра в десять утра я заберу Соню. Мы поедем в магазин, и я лично куплю ей обувь. И зимнюю куртку, если ту, прошлую, ты действительно сдала.
— Да как ты смеешь меня контролировать?! — взвизгнула бывшая жена. — Ты мне не доверяешь?
— Не доверяю, — спокойно ответил Денис. — С этого дня все деньги сверх алиментов я трачу только напрямую на нужды дочери. Никаких переводов тебе на карту больше не будет.
— Это твоя … тебя накрутила?! Дай ей трубку! Я ей сейчас все выскажу!
Сонька тебе этого не простит! Я ей расскажу, какой у нее папаша!
Денис не стал слушать вопли бывшей супруги и спокойно нажал кнопку отбоя. Телефон пискнул и погас.
Несколько минут он молчал, а потом вздохнул и посмотрел на супругу.
— Завтра будет тяжелый день, — тихо сказал он, кладя телефон на стол. — Она Соньку накрутит так, что мало не покажется.
— Мы справимся, — Арина подошла к нему и мягко положила руки ему на плечи, чувствуя, как расслабляются его напряженные мышцы. — Если Соня умная девочка, со временем она все поймет.
А если нет… мы хотя бы будем знать, что сделали все правильно.
День, так будет проще всем. Ты не думай, мне не жалко денег на ребенка. Мне жаль ее детей, честное слово, но…
Почему ты должен всех их кормить? Почему она не тиранит отцов других?
Может подать заявление на розыск, на алименты, в конце концов… Это же их ответственность! Не ты этим детям родитель.
Денис молча кивнул и снова опустил голову.
***
Спустя полгода Денис действительно завел для дочери отдельную банковскую карту, которую пополнял строго на карманные расходы, проверяя выписки, чтобы деньги не уходили матери.
Арина, наконец, почувствовала себя хозяйкой в собственном доме, перестав вздрагивать от каждого телефонного звонка, а Юлии, лишенной постоянного источника наличных, пришлось спешно пристраивать младшего ребенка в ясли и впервые за много лет выходить на работу.