«Только не влюбляйся там в массажистку»: Она доверяла мужу и отправила его в санаторий одного
Наташ… это не то, что ты думаешь
Наталья стояла у окна их маленькой квартиры и смотрела, как такси с её мужем исчезает за поворотом. Сергей махал рукой, улыбался той самой улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце: чуть виноватой, чуть мальчишеской. Двадцать дней в санатории «Солнечный берег». Один. Потому что она, Наталья, поверила. Поверила, когда он сказал: «Наташ, мне правда нужно подлечить спину, а ты с детьми не вырвешься. Не переживай, там одни старики и физиопроцедуры».
Она поцеловала его в щёку, сунула в карман куртки пакет с домашними пирожками и даже пошутила: «Только не влюбляйся там в массажистку». Он рассмеялся, обнял крепко-крепко и уехал. А она осталась с двумя дочками, с работой в поликлинике и с тёплым чувством, что всё у них по-честному.
Санаторий был старый, с колоннами и запахом хвои. Сергей присылал фотографии: вот он на процедурах, вот с новыми знакомыми за шахматами, вот на экскурсии. На всех снимках он был один или с пожилыми парами. Наталья сохраняла их в отдельную папку «Сергей на отдыхе» и показывала дочкам: «Смотрите, как папа улыбается».
На седьмой день пришло сообщение: «Наташ, тут есть женщина, тоже одна приехала, муж на вахте. Очень приятная, интеллигентная. Вечерами гуляем, разговариваем обо всём. Скучно же одному». Наталья улыбнулась. Ну и хорошо, что не скучает.
Женщину звали Ирина. Ей было тридцать восемь, на два года моложе Натальи. На фотографиях, которые Сергей стал присылать всё чаще, она выглядела именно так, как Наталья себе и представляла «приятную интеллигентную женщину»: каре до плеч, аккуратные серьги-гвоздики, улыбка сдержанная. Они вместе пили кофе на террасе, вместе ходили на концерт местного ансамбля, вместе фотографировались на фоне моря. Ирина держала Сергея под руку — легко, как старого знакомого.
Наталья начала замечать, что муж стал реже звонить. Раньше — каждый вечер, а теперь — раз в два-три дня, и голос какой-то приглушённый, будто он говорит шёпотом, чтобы не разбудить кого-то рядом. Она спрашивала: «Серёж, ты где?» — «Да в номере, устал просто». И быстро прощался.
На четырнадцатый день пришло фото: Сергей и Ирина на вечерней дискотеке санатория. Она в лёгком платье с открытыми плечами, он обнимает её за талию. Подпись: «Танцуем под Пугачёву, как в молодости». Наталья долго смотрела на это фото. Пальцы Сергея лежали на ткани платья точно так же, как когда-то лежали на её талии, на их свадьбе.
Она написала: «Красивая женщина. Вы много времени вместе проводите?»
Он ответил через час: «Наташ, ну что ты. Просто компания. Здесь все так делают».
На шестнадцатый день Сергей позвонил сам. Голос был странно взволнованный.
«Наташ, слушай… я тут подумал… может, мы с Ирой после санатория в Ялте ещё пару дней останемся? Там гостиница хорошая, скидка для постояльцев санатория».
Наталья молчала так долго, что он добавил: «Просто отдохнуть нормально, а не в этой казённой обстановке».
Она спросила тихо: «А Ира — это Ирина?»
«Да».
«Та самая приятная интеллигентная женщина?»
«Наташ, ты всё не так поняла…»
«Я всё так поняла, Серёжа. Оставайтесь».
Она положила трубку и пошла на кухню. Дочки спали. В раковине стояла его любимая кружка с надписью «Лучший в мире муж». Наталья разбила её об кафель одним точным движением.
На восемнадцатый день фотографии перестали приходить вообще. Звонила — номер был недоступен. Она нашла санаторий в интернете, позвонила администратору. Та, услышав фамилию, замялась: «Ваш супруг… да, он выписался два дня назад. Сказал, что едет домой».
Наталья поехала в аэропорт встречать рейс. Самолет приземлился. Люди выходили. Сергей вышел одним из последних. Рядом с ним шла Ирина. В той же лёгкой куртке, что была на фотографиях. В руках — один чемодан на двоих.
Он увидел Наталью и замер. Ирина тоже остановилась. Мгновение они стояли втроём посреди зала прилёта, как в плохой мелодраме. Потом Сергей шагнул вперёд:
«Наташ… это не то, что ты думаешь».
Она посмотрела на него спокойно, даже как-то отстранённо.
«А что я думаю, Серёж?»
Он открыл рот, закрыл. Ирина отвела взгляд.
Наталья повернулась и пошла к выходу. Он побежал следом, оставив Ирину с чемоданом.
«Наташа, подожди! Я всё объясню!»
Она не оборачивалась.
«Ты уже всё объяснил. Двадцать дней объяснял».
Дома она собрала его вещи в два чемодана — аккуратно, как когда-то собирала ему в санаторий. Поставила у двери. Дочкам сказала: «Папа скоро приедет, но жить будет у бабушки какое-то время». Те кивнули — они уже всё понимали, хотя им было всего десять и двенадцать.
Сергей пришёл вечером. Один. Стоял в дверях с поникшими плечами.
«Наташ… прости. Это было… ошибка. Просто курортный роман. Я люблю только тебя».
Она посмотрела на него долго.
«Знаешь, что самое обидное? Я ведь правда отпустила тебя одного. Потому что верила. А ты… ты даже не пытался притворяться до конца».
Он попытался обнять её. Она отстранилась.
«Иди к своей Ирине. У неё, наверное, тоже спина болит. Полечите друг друга».
Он ушёл. Чемоданы забрал на следующий день, когда её не было дома.
Через месяц в их подъезде появилась новая соседка — молодая, с каре до плеч и аккуратными серёжками-гвоздиками. Иногда Наталья встречала её в лифте. Та здоровалась вежливо, но глаза прятала. Наталья отвечала спокойно. Она уже не плакала по ночам. Она просто жила дальше — с дочками, с работой, с новой кружкой без надписей.
А где-то в Ялте, в маленькой съёмной квартире с видом на море, Сергей и Ирина наверняка тоже жили дальше. Только он теперь вздрагивал каждый раз, когда кто-то говорил слово «санаторий». И когда видел в магазине пирожки с капустой — домашние, в бумажном пакете.
Потому что знал: есть вещи, которые нельзя вылечить ни массажем, ни морем, ни новой любовью.
Одна из них — доверие, которое однажды отпустили одного, а оно не вернулось.