«Мама, я не хочу в детский дом»: как родная бабушка настроила девочку против отчима ради собственной выгоды
Поверь, так для всех будет лучше.
— Мам, а зачем он сюда ходит? — насупилась Арина.
— Ну, он приходит в гости. Он мой друг. Твои же друзья приходят к нам в гости, а дядя Саша — мой друг, — ответила мама, расставляя тарелки, — А чем он тебе не нравится?
Сегодня она созвала родню на свой 36-й День рождения. Родню, подружек и… дядю Сашу, к которому Арина пока относилась настороженно. Ну, а правда — зачем он сюда ходит? Арина живет с мамой, к ним изредка заходит бабушка или тетя, реже — подруги мамы. Такая, женская компания. Но с недавних пор на горизонте начал мелькать дядя Саша, мамин одноклассник, который когда-то после ее отказа выйти за него улетел работать за океан, а недавно вернулся, и, как Арина поняла по шушуканью мамы и ее подружек, времени даром не терял.
А Арина дядю Сашу не жаловала.
— Он незнакомый, — ответила Арина.
— Ну, чтобы незнакомый человек стал знакомым, с ним надо поговорить, подружиться, — улыбалась мама, — Почему ты не хочешь?
— Просто… — задумалась Арина, — Просто не хочу. Разве нам плохо вдвоем?
В этом и кроется причина ее нелюбви. Арине пока что не пятнадцать, но уже и не два года, чтобы не понимать, что дяде Саше нравится ее мама, а маме — дядя Саша. Потом они съедутся, дядя Саша останется у них навсегда, и больше не будет так хорошо, как сейчас…
— Нам хорошо, — сказала мама, — Но почему с дядей Сашей должно стать хуже?
— Он будет меня обижать.
— Не будет, — заявила мама, — Я с Сашей с детства знакома. Он и мухи не обидит. Не будет он тебя обижать.
— Будет.
— С чего ты это взяла? — мама напала на след.
С Арины взяли клятву, что она маме не расскажет, но маленький ребенок и “не расскажу маме” — это несовместимые понятия.
— Бабушка говорит, что, когда вы поженитесь, дядя Саша захочет, чтобы у вас были родные дети, а я буду мешаться, и вы сдадите меня в детский дом. Мам, я не хочу в детский дом.
Убедив Арину, что никто от нее не откажется, Лиза дождалась свою мать и провела воспитательную беседу уже с ней, правда куда менее эффективную.
— Зачем ты Арину детским домом пугаешь? — напирала Лиза, — Зачем такое ребенку говорить? Что я приведу мужика, у нас будут другие дети, а ее мы выгоним. Мам, ты вообще соображаешь, что несешь?
— Я-то соображаю! — совесть у Тамары Александровны не проснулась, — Это ты не соображаешь. Тебе мало истории с Олегом? Где он сейчас? Далеко-о-о. И про ребенка даже не думает. Хочешь повторения? Займись делом, Арину воспитывай, а мужиков сюда приводить не смей.
— Моя квартира. Что хочу, то и делаю, — ответила Лиза.
— Мне-то что? Делай. Только потом не жалуйся, когда будешь одна уже двоих или троих детей поднимать. Я, как развелась, о гулянках и не думала, я вас растила. А в кого ты такая непутевая — я не понимаю.
— Непутевая? Мам, это мои первые серьезные отношения за пять лет!
— Да поздно уже про отношения думать! О ребенке подумай!
Слова не возымели нужного Тамаре действия, и Лиза не прогнала Сашу. Правда, теперь ее мама и сестра на праздники не являли, ну да и не сильно она тосковала. Зато Саша приходил часто, и Арина от него уже не шарахалась.
— Мам, он не едет… — принесла Арина свою игрушечную машинку с пультом.
— Батарейки надо поменять, — сказала мама, а сама мило улыбалась Саше. Саше же смутился.
— Меняла…
— Давай я посмотрю, — предложил Саша, заговорив напрямую с Ариной. Поскольку девочка его побаивалась, все разговоры, подарки и прочее проходили через Лизу, а тут он рискнул и не прогадал.
Арина протянула ему игрушку.
— Справитесь? — по-деловому, как-то по-взрослому спросила она.
— Не подведу, — подмигнул он.
И дяде Саше удалось занять свое место под солнцем. Арина перестала косится на него с подозрением, что он вот-вот уговорит маму отдать ее в детский дом, и начала доверять. Саша не пытался купить ее одобрение, задаривая дорогими подарками, не пытался нарочно ей угодить, разрешая смотреть поздно вечером мультики или угощая шоколадом, от которого у нее сыпь. Он помогал, возился с ней, как с родной, брал на прогулки, и в скором времени Арина вообще не понимала, как они без него жили.
— Куда ходили? В аквапарк? И зачем это? Такие деньги тратить, чтобы в воде поплавать. Не понимаю. И ты, Арин, губу не раскатывай. Ненадолго это, — добавляла бабушка свою ложку дегтя в их уже очень редкие встречи, — Наиграется он в отца — и поставит твоей матери ультиматум — он или ты. Там свои дети у них пойдут… Ты-то кому будешь нужна? Только мне, наверное.
Всякий раз Арина уходила от бабушки в слезах, и мама посчитала, что такое общение ребенку точно не нужно.
Бабушка теперь присутствовала в их жизни исключительно в телефонных звонках, да и то под маминым присмотром.
А дядя Саша остался насовсем.
Жили они дружной семьей до того, как Арине исполнилось одиннадцать лет. И жили бы и жили, но… погибла мама. Трагическая случайность, никто бы и подумать не мог…
Арина не переставала рыдать, из комнаты не выходила, а вместо сочувствия слышала от тети с бабушкой лишь напоминания, что она теперь сирота. Ну, пожалеть ее они пытались, но получалось у них отвратительно.
— Отца нет, матери нет… Как теперь ты… — вздыхала тетя, пока Арина только сильнее заходилась в рыданиях, — Поплачь, поплачь — полегчает, может. Мама-то твоя не вернется уже. Когда будем ее вещи разбирать?
А бабушка говорила про Сашу так, будто его тут не было.
— Вещи-то подождут. Постояльца гнать надо. Чего он к чужой квартире присматривается? — бабушка будто вообще не теряла дочь и ничего не чувствовала, — Околачивается тут! Вот что ему надо? И так даром в Лизиной квартире жил, так все ему мало. Ты, Арина, сразу про него забудь, он дальше в отца играть не будет.
Конечно, начались разговоры об опеке. И бабушке, и тете предложили забрать Арину к себе, но обе вспомнили, что никак не могут. У бабушки здоровье не позволяет. У тети — трое своих, кстати, куда более любимых для бабушки внуков. Зачем ей Арина?
— Вы говорили, что дядя Саша меня в детский дом отправит! А в детский дом меня отправляете вы! — воскликнула Арина, когда поняла, что никто из родственников не изъявил желания ее удочерить.
— Ариночка, никто от тебя не отказывается, — сюсюкала бабушка, — Поверь, так для всех будет лучше. Вот как ты будешь со мной жить? Я хожу-то с трудом, пенсия у меня маленькая. У тети твоей трое детей в двухкомнатной квартире. Тебе там спокойствия не видать, даже кровать некуда поставить. Вот если бы твою квартиру можно было продать, но опека не разрешит, мы узнавали… разве ты хочешь жить с вечно болеющей бабушкой или с тетей, у которой дома только стоя спать можно? А в интернате, заметь, мы даже опеку оформим, в детском доме ты не окажешься, интернат подберем, тебе будет хорошо, спокойно, ровесники опять же…
Никого у Арины не осталось. Только дядя Саша заговаривал с ней не про интернат, а все пытался спросить, как она себя чувствует, но она постоянно закрывалась от него. Зачем эти вежливые реверансы? Скоро он найдет себе жилье и прости-прощай.
Но дядя Саша пошел в опеку. Трудно ему это далось, трудно и долго, Арина успела даже в детском доме пожить, но вскоре он добился того, чтобы взять ее под опеку, а потом и удочерить. Сокрушался лишь об одном:
— Если бы я тебя удочерил, когда еще твоя мама была жива, то ничего бы этого не было.