Пустила знакомую в квартиру, а потом стала врагом номер один: история о том, как доброта обернулась травлей
Марин, ты вообще понимаешь, как это звучит?
— Ну а где нам еще остановиться? — искренне удивилась одноклассница. — Гостиницы сейчас дорогущие, а у нас после операции с деньгами туго.
А у тебя квартира большая, двухкомнатная, мы же поместимся. Постелешь нам в гостиной, мы люди неприхотливые. Дети на полу на матрасах могут, если что.
— Мариночка! Привет, дорогая! — раздался в трубке восторженный и до боли знакомый голос. — Ну наконец-то я до тебя дозвонилась! Ты меня узнала?
Марина нахмурилась.
— Честно говоря, не совсем. Кто это?
— Ой, ну как же! Это Лена Попова, мы же с тобой за одной партой в десятом классе сидели! Помнишь, как мы на контрольной по химии шпаргалки прятали в чулки?
Марина замерла. Лена Попова, одноклассница из ее небольшого родного города. Они не виделись и не общались с самого выпускного.
Марина много раз приезжала к родителям, пару раз встречала бывшую одноклассницу, но Лена ни разу не проявила инициативы, чтобы встретиться или просто написать в социальных сетях.
— Лена? — удивилась Марина. — Надо же, сколько лет прошло. Здравствуй. Как ты нашла мой номер?
— Да через Танюху вызнала, — голос Лены стал чуть тише. — Слушай, Марин, я тут в твой город приехала.
Беда у меня, со здоровьем проблемы. Положили в областную больницу на обследование, а потом, скорее всего, и на операцию отправят.
— Ох, сочувствую, — искренне ответила Марина. — Это серьезно?
— Говорят, что да. Понимаешь, я тут совсем одна… Родные все там, в районе, приехать никто не может — хозяйство, дети.
А мне даже воды купить некому принести. Ты не могла бы ко мне заскочить? Тут вещей кое-каких не хватает, да и врачей бы хороших найти.
Ты же в городе давно, наверняка связи есть?
Марина вздохнула. В голове промелькнула мысль о том, что она никому ничего не должна, кроме своих стариков-родителей. Но бросать человека в беде казалось неправильным.
— Хорошо, Лен. Диктуй адрес отделения и список того, что нужно. Постараюсь завтра после работы заехать.
— Ой, спасибо тебе, родная! Я знала, что ты не откажешь! Ты же у нас всегда самая добрая была.
***
На следующий день Марина стояла в коридоре больницы, нагруженная сумками. Лена обнаружилась в четырехместной палате, она выглядела… не очень-то больной.
— Принесла? — вместо приветствия спросила Лена, заглядывая в каждый пакет по очереди.
— Привет. Да, вот халат, книга, вода негазированная, тапочки, фрукты. Как ты себя чувствуешь?
— Да как… Скверно, — Лена поправила одеяло. — Врачи тут какие-то неразговорчивые.
Марин, ты же говорила, что поспрашиваешь у знакомых? Мне бы к завотделением попасть, чтобы он лично оперировал.
А то эти молодые… страшно им доверяться.
— Лена, я юрист, а не медик. У меня есть один знакомый хирург, но он в другой клинике. Я попробую ему позвонить, проконсультироваться, но ничего не обещаю.
— Ну попытайся, пожалуйста! Я же пропаду здесь. И кстати, тут в столовой есть невозможно.
Ты не могла бы мне завтра чего-нибудь домашнего принести? Бульончика там или котлет паровых?
Только обязательно из говядинки, мне сейчас хорошо питаться нужно.
Марина замялась. После работы ей хотелось только в свое кресло и к коту, а не стоять у плиты ради человека, который годами о ней не вспоминал.
— Посмотрим, Лен. У меня завтра сложный день в суде.
— Ну, ради старой дружбы, а? Мы же землячки!
В течение двух недель Марина исправно посещала больницу. Она возила Лене еду, доставала лекарства, которых не было в стационаре, и даже договорилась о консультации с тем самым знакомым хирургом.
Лена принимала помощь как должное, она ни разу не спросила, как дела у самой Марины, как ее родители или работа.
Все разговоры крутились только вокруг ее анализов, ее самочувствия и того, что медсестры в отделении «слишком наглые».
Наконец, наступил день выписки. Марина приехала, чтобы забрать Лену и отвезти ее на вокзал.
— Ну вот и все, — сказала Марина, загружая сумку в багажник. — Рада, что операция прошла успешно. Береги себя.
— Спасибо, Марин, — Лена кивнула, глядя в окно машины. — Ты, конечно, выручила. А номер того врача сохрани, мало ли что.
— Надеюсь, больше не понадобится.
— Да уж, — Лена вдруг оживилась. — Слушай, я тут подумала… Мы же с мужем и детьми давно хотели в ваш город съездить.
Тут же монастырь знаменитый совсем рядом, святые места. Нам после моей болезни очень нужно съездить, поклониться.
— Хорошее дело, — вежливо отозвалась Марина. — Там гостиница при монастыре есть, говорят, очень приличная.
Лена странно посмотрела на нее и промолчала.
Прошел месяц. Марина уже начала забывать об этой истории, но субботним утром телефон снова ожил.
— Марин, привет! — голос Лены звучал даже как-то требовательно. — В общем, мы выезжаем в следующую пятницу.
— Куда выезжаете? — не поняла Марина.
— Ну как куда? В монастырь! Я же говорила. Нас будет четверо: я, Вадик и двое детей. Старшему двенадцать, младшей семь.
Мы решили, что приедем в пятницу вечером, побудем у тебя выходные, а в воскресенье с утра — в монастырь и домой.
Марина отодвинула чашку с кофе и выпрямилась.
— Лена, подожди. О каком «побудем у тебя» идет речь?
— Ну а где нам еще остановиться? — искренне удивилась одноклассница. — Гостиницы сейчас дорогущие, а у нас после операции с деньгами туго.
А у тебя квартира большая, двухкомнатная, мы же поместимся. Постелешь нам в гостиной, мы люди неприхотливые. Дети на полу на матрасах могут, если что.
Марина разозлилась.
— Лена, ты меня, конечно, извини, но это невозможно.
В трубке повисла тишина, а потом Лена переспросила таким тоном, будто Марина только что призналась в преступлении:
— В смысле — невозможно?
— В прямом. Моя квартира — это не гостиница. У меня есть свой график, свои привычки. У меня кот, который не выносит чужих людей, особенно детей.
И я в выходные планирую отдыхать, а не принимать четверых гостей, которых я, по сути, не знаю.
— Как это — не знаешь? — заорала Лена. — Ты меня знаешь всю жизнь! Мы из одного города!
Я к тебе со всей душой, думала, мы как родные… А ты из-за кота и своего комфорта старой подруге отказываешь?
— Лена, давай будем честными, — спокойно ответила Марина. — Мы не подруги. Мы одноклассницы, которые не общались пятнадцать лет.
Я помогла тебе в больнице, потому что ты была в беде. Но это не значит, что теперь я должна содержать твою семью и превращать свой дом в постоялый двор!
— Да какой постоялый двор! Всего на две ночи! Марин, ты вообще понимаешь, как это звучит?
Мы в монастырь едем, святое дело! А ты проявляешь такой эго..изм. Неужели тебе кресло твое дороже людей?
— Представь себе, дороже, — отрезала Марина. — Я на него честно заработала. И на эту квартиру тоже.
Я ценю свой покой. Если вам нужно в монастырь, бронируйте жилье. В городе полно хостелов и недорогих отелей.
— Ты черствая городская клу…ша! — взорвалась Лена. — Мать твоя всегда говорила, что ты гордая выросла, но я не верила. Думала, ты человек.
А ты… Да чтобы я еще раз к тебе обратилась!
— Очень на это надеюсь, — тихо сказала Марина и положила трубку.
Весь оставшийся день телефон разрывался от сообщений. Лена не унималась: она писала в мессенджеры, обвиняя Марину во всех смертных грехах.
К вечеру подключились «общие знакомые».
Раздался звонок от Тани, той самой, через которую Лена нашла номер.
— Марин, ну ты чего? — в голосе Татьяны слышалось осуждение. — Ленка там в слезах вся.
Говорит, ты ее на порог не пустила, хотя она после операции, слабая еще. Что тебе, жалко дивана на два дня?
— Таня, — вздохнула Марина. — А ты почему ее к себе не позовешь?
— Ну… так я же в районе живу, им в город надо. К монастырю ближе.
— Вот именно. Всем очень удобно быть добрыми за мой счет.
Ты знаешь, что она хочет приехать с мужем и двумя детьми? Ты представляешь, во что превратится моя квартира за два дня?
У меня Барсик от стресса потом месяц под диваном сидеть будет.
— Ну, кот — это животное, — фыркнула Таня. — А тут люди. По-человечески надо же. Вы же землячки.
— Таня, человечность — это когда я две недели возила ей бульоны и искала врачей.
А то, что она требует сейчас — это обыкновенная наглость.
И если ты считаешь, что я не права, это твое право. Но больше эту тему я обсуждать не буду.
Марина заблокировала и Таню, и Лену.
***
Перед сном Марина открыла книгу, хотела немного отвлечься, почитать, но мысли все равно возвращались к дневному скан..далу.
Она пыталась понять: почему люди считают, что им все должны? Почему общее прошлое, о котором никто не вспоминал годами, вдруг становится пропуском в твою личную жизнь?
А через несколько дней ей позвонила мама.
— Мариночка, дочка… Тут слухи по городу ходят, — осторожно начала мать. — Мать Лены Поповой в магазине при всех сказала, что ты зазналась, друзей старых знать не хочешь и даже в беде не помогла.
Говорит, Ленку из больницы чуть ли не на улицу выставила.
— Мама, ты же знаешь, что это неправда. Я две недели к ней бегала.
— Я-то знаю, — вздохнула мать. — И отцу сказала, чтоб не слушал никого. Но ты же знаешь наше село…
Теперь ты у них враг номер один. Говорят, «городская ф…фа» сердце на деньги променяла.
— Пусть говорят, мама. Если цена их «дружбы» — это мое право распоряжаться собственной квартирой, то я с удовольствием буду для них врагом. Тебе там сильно досаждают?
— Да нет, пошипят и перестанут. Просто обидно за тебя. Ты же всегда всем помогала.
— Вот именно, мама. Помогала тем, кто в этом нуждался, а не тем, кто решил на мне прокатиться. Больше я на такие грабли не наступлю.
***
К счастью, Марина больше не получала звонков из своего родного города от «старых друзей».
Она все так же работала, занималась домом и иногда ездила к родителям, стараясь не пересекаться с теми, кто любил обсуждать чужую жизнь.
Лена Попова, как выяснилось позже из соцсетей, в монастырь все-таки съездила.
На фотографиях она выглядела вполне счастливой и здоровой, позируя на фоне храма с мужем и детьми.
В комментариях под фото она активно обсуждала с Татьяной «предательство» и то, как «деньги портят людей».
Марина случайно увидела этот пост, усмехнулась и просто закрыла вкладку. Пусть болтают, ей-то что?