Виртуальный роман с израильским вдовцом закончился требованием вернуть все деньги и угрозами
Он идиот? – хмыкнула Лерка. – Пошли его лесом.
После развода Анна долго даже смотреть в сторону мужчин не хотела – развод был грязным, с делёжкой имущества вплоть до чайных ложек и со всплывшими подробностями многочисленных измен мужа.
– Из-за одного козла не стоит на всех крест ставить! – говорила мама. – Вспомни тётю Миру – у неё третий муж самый удачный оказался!
Тёте Мире и правда повезло с третьим мужем – городская девочка, воспитанная на классической литературе, она сначала вышла замуж за одноклассника Валентина, который писал стихи и абсолютно не планировал работать. От Валентина она ушла к Алексею – тот держал фруктовую лавку, неплохо зарабатывал, но был абсолютно никаким собеседником, а Мирьям хотелось интеллектуальных споров и хорошей наследственности для детей. Когда второй муж её бросил, она внезапно прониклась дачей и встретила там Семена – простого деревенского мужика, ещё и старше её на десять лет. Он построил ей огромный дом с отдельной комнатой для библиотеки, блистательно обходил её в любом споре, сыпля цитатами из Канта и Гессе, ещё и трёх сыновей ей заделал – один другого краше.
Глядя на счастливую тётю Миру, и правда хотелось верить, что женское счастье доступно каждой. Но сколько Анна ни смотрела по сторонам, нормального мужчины не находилось.
– Дачу мне, что ли, заводить! – в сердцах сказала она как-то матери.
– Было бы неплохо, – проворчала та. – Выводок твой иначе как прокормить.
Бывший муж перед тем, как сбежать, успел заделать Анне близняшек, так что теперь она была многодетной матерью – сын-школьник и две девчонки-егозы, с которыми всё время нужно быть начеку.
Но дачу покупать не пришлось: жених нашёл Анну сам, написал ей в социальных сетях. Ну, не совсем сам – тётя Мира попросила троюродную сестру из Израиля поискать достойного мужа для племянницы. Сообщения его были банальными, словно сладкая вата в июльский день в городском парке. «Ваша улыбка настолько обворожительна, что согревает меня даже через тысячи километров, которые разделяют нас. У вас все женщины такие прекрасные? Если это так, то удивительно, как ваши мужчины ещё не ослепли от такой красоты!». Анна, уставшая от быта и одиночества, купилась на эти сообщения.
Давид жил в Хайфе и был владельцем клининговой компании. Вдовец, жил один и любил порядок во всём: в доме, в бизнесе и даже в чувствах, поэтому не стал ходить вокруг да около и сразу прямо сказал, что Анна ему понравилась и он видит в ней будущую жену. Его не пугали расстояния и даже наличие троих детей.
– Моя жена, к сожалению, не смогла подарить мне ребёнка, – грустно сообщил он. – И я с радостью стану отцом для твоих чудесных деток.
Роман вспыхнул жаркий и быстрый – уже скоро они созванивались по несколько раз на дню, знали всё о передвижениях друг друга. Удивительно, как мужчина и женщина, ни разу не прикоснувшиеся друг к другу, способны создать такую плотную иллюзию близости, что реальность начинает казаться досадным недоразумением. Анна стала часто смотреться в зеркало, чего давно уже не делала, и видеть в отражении не уставшую многодетную мать, а вполне симпатичную женщину с густыми золотистыми кудрями и обворожительной улыбкой, которая способна свести с ума далёкого Давида.
– Смотри, дочь, – говорила мама. – Сильно-то лапшу на уши не вешай. Сама говорила, что у него большой дом, за которым жена смотрела. Вот, ищет себе бесплатную домработницу. У них там, знаешь, какие женщины – с ними не покомандуешь!
Анна задумалась: а что, если это правда? Она не хотела делиться своими страхами с Давидом, но как-то само всё вышло.
– Анна, я не мальчик, – говорил он в трубку. – У меня свой бизнес, дом, две машины. Я завидный жених, сама понимаешь. И мне не нужна домработница, мне нужна королева. Я хочу дать вам то, чего вы достойны. Приезжай и увидишь – я не шучу.
Он начал переводить ей деньги. Сначала – на какие-то милые пустяки. «Купи детям самый большой торт в городе, скажи, что это от будущего папы». Потом – на день рождения. Сумму Анна увидела в смс-оповещении и ахнула. Двадцать тысяч. «Трать на себя, душа моя. Я хочу, чтобы ты сияла».
И она сияла. Ей казалось, что судьба сжалилась над её несчастной долей и послала ей этого щедрого и внимательного мужчину. Она и не просила ничего – Давид сам ворвался в её жизнь, словно весенний ветер в открытое окно. Когда он снова просто так перевёл ей денег, Анна удивилась:
– Зачем так много?
– Молчи, женщина, – усмехался он в экран. – Я зарабатываю больше, чем ты можешь потратить. Привыкай к хорошей жизни.
Привыкать, однако, пришлось не только к хорошей. Очень скоро выяснилось, что Давид ревнив, как Отелло, и подозрителен, как старый ростовщик. Он требовал, чтобы Анна была на связи двадцать четыре часа в сутки. Их разговоры стали напоминать сеансы психоанализа наоборот: он выворачивал ей душу, требуя отчёта за каждую минуту, проведённую вне его виртуального присутствия.
– Ты была в магазине сорок минут? – его голос в динамике скрежетал так, словно там прокручивали металлическую стружку. – До него идти семь минут, я посмотрел. Что ты там так долго делала? Почему не отвечала?
– Давид, что за подозрения? Там была большая очередь…
– Поэтому ты не могла взять трубку? Анечка, не вешай мне лапшу на уши. Ты либо уважаешь меня, либо нет. Третьего, как ты понимаешь, не дано.
Потом они мирились, конечно, но с каждым разом ей всё меньше хотелось расправлять крылья.
Последней каплей стал день рождения её старой подруги, Лерки. Лерка, единственная, кто знал об этой виртуальной любви, затащила Анну в кафе.
– Ну что ты сидишь, словно цепями скованная? – шипела Лерка, разливая просекко по бокалам. – Он тебе что, GPS-маячок поставил? Отдохни, мать, расслабься.
Анна, смеясь, отключила звук на телефоне. Когда она, чуть пьяная, но счастливая, включила экран, на неё лавиной обрушился ад. Там было тридцать восемь пропущенных звонков и гирлянда сообщений. От «Солнышко, ну возьми трубку, я волнуюсь», до «Ты грязная ш…, я всё про тебя понял!».
Анна прочитала это на заднем сиденье такси. На душе было холодно и пусто, как в осеннем парке перед первым снегом. Пальцы сами набрали это сообщение: «Давид, мы расстаёмся. Прощай».
Он отреагировал на удивление легко. Сухо попрощался. И пропал.
Тишина длилась ровно столько, сколько нужно адвокату на составление исковой претензии: вскоре на почту Анны поступило письмо.
«Анна Валерьевна! – писал Давид деловым, канцелярским тоном. – Я подсчитал свои финансовые вложения в наши неудачные отношения. Сумма моих переводов на ваши счета составила 112 437. Вы обогатились необоснованно, так как не оправдали моих надежд. Я требую вернуть эти деньги, иначе я подам на вас в суд».
К сообщению прилагалась таблица. Сухая бухгалтерская ведомость их любви. Пятьсот«на такси», тысяча «на сладкое детям», двадцать тысяч «на день рождения». Каждая сумма – точно гвоздь в крышку её воспоминаний.
Анна, сидя на кухне с этой таблицей в руках, чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она позвонила Лерке.
– Слушай, – сказала она, голос её дрожал, но это была дрожь ярости, а не слёз. – Он хочет, чтобы я вернула ему все деньги, которые он переводил на подарки.
– Он идиот? – хмыкнула Лерка. – Пошли его лесом. Подарки не возвращаются.
– Он угрожает полицией. Говорит, что я мошенница.
– Ань, очнись! Ты не просила. Он сам дал. Пусть подавится своими шекелями. Ты сама на него заявление напиши. Хватит быть овцой!
Анна попыталась решить дело миром. Написала Давиду длинное, спокойное письмо о том, что готова отдать ему деньги, но не сразу – у неё нет сейчас столько, она многодетная мать, которая не может выбить из бывшего мужа алименты. «Твой муж – это твои проблемы, – отвечал он. – Так и знал, что ты аферистка и воровка!».
Хотя Лера и уверяла, что Давид ничего не может ей сделать, Анна была напугана и пошла к адвокату. Тот выслушал её и сказал:
– Ну что я вам скажу, Анна Валерьевна. С точки зрения Гражданского кодекса, это дарение. Возврату не подлежит. А вот его сообщения – это чистой воды уголовщина, оскорбления и угрозы. Но загвоздка в том, что он за границей. Послать запрос, конечно, можно. Будет долго, муторно. Думает, закон до него не дотянется. А знаете что? Заблокируйте его везде. И живите дальше. Шрамы от слов, они, конечно, долго заживают. Но заживают. Хотите, я вас провожу? Темно уже на улице.
Удивительно, но Анна согласилась. Они вышли вместе в вечерние сумерки. Над городом висело тяжёлое, низкое небо, обещая снег. В кармане куртки завибрировал телефон. Она вздрогнула, но это был не Давид. Это была Лерка: «Ну ты как, систер? Приезжай, у меня просекко есть».
И Анна, глубоко вдохнув холодный, колючий воздух, вдруг улыбнулась. У неё была подруга, мама, дети. И этот незнакомый пока ещё мужчина с милой улыбкой. Жизнь – штука в принципе бесценная. А когда есть такое богатство – тем более. И ни за какие деньги не купишь любовь…