Глупо разводиться из-за одной ссоры.
— Ты обещал! Ты мне обещал! Ты говорил, что мы приедем сюда всего на месяц. А мы уже здесь год! Как ты собираешься выкручиваться теперь, когда я сама слышала, что твоя мама уверена, что мы остаемся навсегда? — кричала Мила.
Их, наверное, слышали бесконечные родственники Тимура, но Милу захлестнул гнев, обида, жажда справедливости. Все те чувства, которые она подавляла год, ужасный год, самый ужасный в ее жизни.
— Я ничего такого не обещал, — Тимур отводил взгляд.
— Повтори, — храбро пригрозила она, — Повтори немедленно свое вранье!
— Я не обещал тебе, что мы уедем… — безумный страх в его взгляде, — Мил, прекрати. Прекрати. Я тебе этого не обещал…
Будто если в третий раз соврать, то ложь станет правдой.
***
За 13 месяцев “до”…
— Сиреневый или бирюзовый? — Мила заказала несколько купальников.
— Любой, — Тимур ответил без восторга, — Перед кем там красоваться? Перед козами?
— Какими козами? — Мила не уловила суть разговора, — Ну, в Турции, скорее всего, много коз, но я не думаю, что нас повезут на экскурсию на ферму. Или ты про что?
— Мил, зачем эта Турция?
— Чтобы у нас было запоминающееся свадебное путешествие, — напряглась она. Уже же все распланировали!
— Наша свадьба тебе недостаточно запомнилась? — Тимур подшучивал. Мила сердилась.
— Запомнилась! Но мы никуда так и не съездили, а уже полтора месяца прошло. Хотелось бы поехать в свадебное путешествие до того, как у нас появятся внуки.
— Свадебное путешествие… Нахваталась глупостей из американских фильмов.
Вот он.
Тот миг, когда Миле стоило задуматься. До свадьбы Тимур одобрял все ее задумки и желания. А тут резко переобулся.
— Хорошо, будем называть это просто отпуском, — сказала Мила, — Я хочу туда!
— Какой отпуск, если ты не работаешь?
И вот второй “звоночек”.
Мила, вздернув курносый носик, швырнула купальники к пакету, в котором их принесла.
— Я что, за твои деньги живу?
У нее полно своих. Родители обычно дарили ей не кукол, а имущество, которое успешно сдавалось.
— Зайчонок… Прости. Я тебя не попрекаю. Живи за мои! Хочешь, я сам буду тебе все покупать? Турция — отличная идея. Но я хочу родителей повидать. Они приезжали на свадьбу одним днем, а я дома три года не был. Пообщаться, помочь. Всего на неделю! Мы не останемся там жить.
Еще на свадьбе Мила слышала, как его мама спрашивала, когда они переедут к ним. А ответ Тимура не услышала.
— Твоя мама тебя об этом просила?
— Что? Нет! Точнее… она бы хотела, чтобы я вернулся, но я сказал, что мы можем только в гости приезжать. Мил. Я обещаю — на неделю.
— Точно обещаешь?
— Честное пионерское!
Поводов не верить ему не было. Да и что они забыли в той деревне? Тимуру город нравится. Поэтому Мила отложила свои “хотелки” и поехала с ним в его родовое гнездо.
Деревня оказалась… миленькой. Очень далеко от ближайшего города, сначала кажется, что это глухомань, но потом присмотришься — а дома хорошие, недавно отстроенные, да и видно, что деньги у многих есть.
Неделя пролетела, будто ее и не было. Накрыть стол, собраться с родней, все потом намыть, убрать, а затем уже и спать пора. И утром все заново. Мила веселилась во всю, несмотря на то, что с утра до вечера приходилось быть на ногах, метаться между гостиной и кухней, чувствовала она себя прекрасно.
Но где-то на десятый день спросила:
— Тимур, когда мы домой?
— Тебе здесь плохо? — изумился он.
— Хорошо. Но…
— Зачем же спешить? Побудем еще недельку.
“Еще недельку” Мила тоже перенесла легко.
— Когда мы уезжаешь? — настойчиво спрашивала она.
— Тебе здесь плохо? — применил уже проверенный прием Тимур, который тут был, как рыба в воде. Мила этого пока что не замечала, но от него стали исходить такие фразы, как “принеси побыстрее” или “я такое не буду”, или “сделай вот это”. Команды, в общем.
— Терпимо! Но я хочу домой.
— Мил, еще недельку…
И она уступила.
Уговорил он ее на шесть неделек. На седьмой, когда Мила поставила вопрос ребром, дядя Тимура, Игнат, сломал ногу. Пришлось остаться, чтобы ухаживать за ним и помогать его жене с огородом.
Менялись дни, месяцы и предлоги, которыми Тимур объяснял то, что они не могут уехать, не менялось лишь одно — ее не отпускали домой.
Может, Мила бы и привыкла к деревне, но ритм жизни у родни Тимура был похлеще, чем работа в городе 7/0. У них не принято сидеть без дела. Если ты не возишься на огороде, то ты работаешь дома. Если дома нет дел, значит, найди. И огромная часть этих дел теперь лежала на Миле.
Из-за чего и случился тот ее срыв…
— Повтори, — храбро пригрозила она, — Повтори немедленно свое вранье!
— Я не обещал тебе, что мы уедем… — безумный страх в его взгляде, — Мил, прекрати. Прекрати. Я тебе этого не обещал…
Будто если в третий раз соврать, то ложь станет правдой.
— Ах ты, с-с-с… — шипела она, — Врешь! Смотришь мне в глаза и врешь! Ты обещал, что мы отсюда уедем через неделю. Прошел уже год! Я домой хочу! В город! Я хочу полететь потом к отцу! Хочу на работу выйти! Знаешь что? Оставайся. На-до-е-ло. Оставайся тут. Я уеду одна.
Она достала телефон, чтобы посмотреть расписание электричек.
Телефон у нее забрали.
— Совсем поехал? — взбесилась Мила, — Верни!
— Нет.
— Это мой телефон.
— А ты — моя жена. И никуда мы отсюда не уедем. Это мой дом, тут живет моя семья, и мое место здесь, — он прятал ее телефон за спину.
— Думаешь, после этой выходки я позову тебя с собой? Раз твое место здесь, то оставайся. А я уезжаю. Телефон верни!
— Ты моя жена, и ты никуда без меня не поедешь.
Он усадил ее в кресло, несмотря на ее вопли. И, не успела Мила подняться, как Тимур выбежал из комнаты и подпер дверь с той стороны. Мила за ним не рванула. Зачем? Перебесится и сам откроет. Однако спустя час уверенности в том, что муж “остынет”, поубавилось.
Но у Тимура храбрости тоже поубавилось.
Он поскребся в дверь.
— Мил, поговорим без скандалов?
— Дверь открой! — потребовала Мила, это уже не смешно.
— Открою. Когда успокоишься.
— Я спокойна. Выпусти!
— Выпущу, когда ты вспомнишь, что мы семья.
Нервные, торопливые шаги. Мила его окликнула, но Тимур не отозвался, он уже спустился вниз — к остальным. Легкая паника превратилась в настоящий ужас. Уверенность, что это обычный каприз в пылу ссоры сменилась осознанием, что он действительно ее не отпустит.
Когда Тимур вернулся, Мила заговорила уже иначе.
— Это глупо. Ты не можешь меня тут держать. Если на то пошло, то это уже похищение, — сказала она, — Открой. И я уеду без звонка в полицию.
Тимур открыл.
Одумался?
Нет.
— Держи, — он вручил ей телефон.
— Наконец-то! — расслабилась она.
— Позвонишь отцу и скажешь, что у тебя все хорошо, скажешь только то, что я тебе разрешу, — взгляд у него сделался неадекватным.
— Зато у тебя не все хорошо, — продолжала спорить Мила, — Все, завязывай. Не будешь же ты меня тут держать!
Но его молчание было красноречивее слов. Осознание пришло окончательно — он не шутит. После слез, криков и уговоров Мила позвонила отцу и сказала, что они решили остаться тут еще ненадолго. Она уже не знала, на что способен Тимур.
— Мила…
— Уйди с глаз долой! — она отошла от него подальше. Телефон он забрал сразу.
— Глупо разводиться из-за одной ссоры, тебе надо немного прийти в себя.
— Поэтому ты меня похищаешь?
— Я не похищаю! Я прошу побыть дома, пока ты не успокоишься!
— Значит, я могу уйти?
— Не сейчас…
На ее счастье, Мила была девушкой умной. Уже утром она талантливо играла роль раскаивающейся жены, которая, хоть и обижена на мужа, но любит его и без него никуда не поедет. Из дома ее не выпускали месяц. А потом Тимур потерял бдительность. Мила пошла собирать клубнику, предварительно спрятав в шортах немного денег из личной заначки, и просто перелезла через забор. Вот так. В чем была. Вещи она не забирала, даже телефон оставила, чтобы не вызывать подозрений. Пароли легко восстановить.
Уже через день она была в своей любименькой квартире.
А следом приехал и Тимур.
— Мила, — стучался он в дверь, — Я тоже тут живу.
— Больше нет. Шмотки соберешь под балконом. И молись, чтобы я папе ничего не рассказала, — а она над этим еще подумает.
— Я же ничего плохого тебе не сделал! Я тебя и пальцем не трогал!
— Угу, всего лишь похитил.
— Это не похищение…
Ничего ему не докажешь. Тимур скромный, адекватный и вежливый парень. Но теперь Мила боялась его, как огня. Хорошо, что он уехал к себе домой.