«Дмитрий, мне нужны двенадцать тысяч гривен. До завтрашнего вечера» — Дмитрий замер, усмешка сменилась измученным лицом
Это отчаянное требование и его циничное равнодушие.
— Чай будешь?
— Не хочу, — спокойно сказала Виктория. — Мне еще нужно поработать.
В ту ночь она так и не легла. На кухне, под тусклым светом лампы, Виктория один за другим печатала листы банковской выписки на домашнем принтере. Бумага шуршала, аппарат тихо гудел, а она брала желтый маркер и аккуратно отмечала каждую операцию с подписью «Мамуле». Строка за строкой складывались в картину, от которой внутри холодело.
За год сумма вышла чудовищная — восемьсот пятьдесят шесть тысяч гривен. Деньги, которые Дмитрий незаметно уводил из семьи, пока она закрывала коммунальные платежи с кредитки, считала остатки на продукты и молча выслушивала унизительные замечания свекрови про дорогой сыр и «неумение экономить». Вся схема была наглой до предела: Дмитрий, очевидно, рассчитывал, что при разводе делить окажется почти нечего, кроме квартиры в кредите, а настоящие доходы будут тихо лежать у матери, будто к их семье они отношения не имели.
На следующий день, во время обеденного перерыва, Виктория уже сидела напротив юриста по семейным делам. Мужчина с сединой, в безупречном темном костюме, неторопливо пролистал распечатки, задерживаясь на выделенных желтым переводах.
— Ситуация стара как мир, — усмехнулся он, возвращая ей бумаги. — Ваш супруг решил, что он невероятно предусмотрительный. Но с точки зрения закона он действует крайне неуклюже.
— Эти деньги реально вернуть? — без лишних эмоций уточнила Виктория. — Они же уже на счете его матери.
— По Семейному кодексу Украины доходы одного из супругов, полученные в браке, считаются общей совместной собственностью, — четко произнес юрист. — Если деньги тайно выводятся из семейного бюджета на счета третьих лиц, это прямое нарушение ваших имущественных прав. Суд, как правило, оценивает такие действия как недобросовестное поведение.
— И чем это может закончиться?
— При разделе имущества эта сумма будет учтена как часть, которую ваш муж фактически уже получил. Если принять во внимание стоимость квартиры и остаток по кредиту, вполне возможно, что после зачета ему в недвижимости вообще ничего не достанется. Либо его мать обяжут вернуть вам значительную сумму как неосновательное обогащение — больше четырехсот тысяч гривен. В правовом смысле позиция у вас очень сильная.
В воскресенье Елена Сергеевна приехала, как обычно, на семейный ужин. Виктория заранее накрыла стол в гостиной: запекла мясо, приготовила сложный салат, поставила красивую посуду. Все то самое, на что Дмитрий, по его словам, «еле наскребал».
Свекровь устроилась во главе стола и, едва попробовав первый кусок, не удержалась от привычного выступления.
— Вкусно, не спорю, — протянула она, лениво ковыряя вилкой салат. — Только мясо сейчас знаешь сколько стоит? Виктория, опять ты решила шикануть. Лучше бы борща кастрюлю сварила — на три дня хватило бы. Димочка вон какой бледный сидит, на работе одни нервы. Зарплату хоть выдали вовремя, сынок? А то я слышала, у вас там совсем туго стало…
Дмитрий тяжело вздохнул и опустил взгляд в тарелку, словно вся мировая несправедливость лежала именно там.
— Выдали, мам. Но там не зарплата, а слезы. Аванс сразу на кредитку ушел, что осталось… — он неопределенно махнул рукой в сторону Виктории. — Отдал жене на хозяйство. Как-то тянем.
Виктория не стала ждать второго акта этого спектакля. Она молча поднялась, подошла к комоду и достала оттуда толстую синюю папку. Вернувшись к столу, она положила ее прямо в центр — между салатником и блюдом с мясом. Папка упала тяжело, с глухим хлопком.
— Это еще что? — Дмитрий насторожился, переводя взгляд с папки на жену.
— Нашла вариант, как улучшить финансовое положение семьи, — холодно ответила Виктория и снова села на свое место. — Раз уж мы, по твоим словам, едва выживаем.
Дмитрий с явным недоумением раскрыл папку. Уже на первом листе перед ним оказались знакомые суммы, выделенные желтым маркером. Он застыл. Потом его лицо начало быстро бледнеть, серея на глазах.
— Ты… ты что, рылась в моем телефоне? — сипло выдавил он и машинально накрыл распечатки ладонью, будто мог спрятать их от матери. — Виктория, ты в своем уме? Это личная жизнь! Это незаконно!
— Незаконно, Димочка, — с едкой усмешкой сказала Виктория, складывая руки на груди, — это тайком от жены выводить из семьи совместные деньги и прятать их у мамы.
Елена Сергеевна вытянула шею, пытаясь разглядеть бумаги.
— Дима, о чем она говорит? Что это за документы?
— Мам, помолчи, — процедил Дмитрий сквозь зубы.
— Нет, пусть Елена Сергеевна тоже послушает, — голос Виктории стал твердым, почти металлическим. — За последние двенадцать месяцев, Елена Сергеевна, ваш сын перевел вам ровно восемьсот пятьдесят шесть тысяч гривен. С пометкой «на хранение». И это происходило в то самое время, когда я платила за продукты, коммуналку, закрывала долги по кредитке и терпела ваши нравоучения о том, что я транжира, которая покупает слишком дорогой сыр.