«Для детской радости это не такая уж большая сумма» — упрямо повторяла про себя Ирина, глядя на потрескавшийся линолеум
Несправедливо, что детство оценивают в копейки.
— И о том, как ты потом швырнул мне в лицо: «Хватит считать мои деньги»?
Андрей отвёл взгляд. На секунду в нём будто мелькнуло что-то похожее на смущение, но он тут же нахмурился.
— Ну… ты тоже палку перегнула.
— Я? Перегнула? — тихо повторила Ирина. Потом медленно кивнула, словно поставила внутри себя точку. — Ладно. Пусть будет по-твоему.
Больше она не стала ничего доказывать. В тот миг Ирина окончательно поняла: спорить уже не с кем. Человек, которого она когда-то любила, исчез где-то между бутылками, злостью и теми двенадцатью тысячами гривен, которые она полгода откладывала на день рождения дочери.
В субботу утром Варвара открыла глаза от сладкого запаха, растекавшегося по квартире. Пахло яблоками, ванилью и чем-то тёплым, домашним. Ирина за всю ночь так и не легла.
Она испекла пирог из всего, что удалось наскрести по шкафчикам: немного муки, пачка маргарина, три яблока, давно лежавшие в холодильнике, и остатки сахара, которые каким-то чудом ещё не закончились.
На кухне она расставила складные стулья. Большого праздника не вышло: прийти должны были всего три Варварины одноклассницы — только их мамы подтвердили приглашение.
— Варварочка, с днём рождения! — сказала Ирина, входя с пирогом, в который была воткнута одна свечка.
Девочка сидела за столом в своём единственном нарядном платье. Оно уже стало ей тесновато, но всё ещё выглядело аккуратно.
Рядом, в переноске, сладко спал Денис. Андрей утром ушёл на работу. Дочь он даже не поздравил. Просто прошёл мимо, бросил через плечо: «Нищета», — и с силой хлопнул дверью.
— Мам, — неожиданно произнесла Варвара, не отрывая взгляда от пирога. — А ты знаешь, это самый лучший день рождения, который у меня был.
— Ну конечно, — грустно усмехнулась Ирина, поправляя криво повешенную гирлянду из бумажных флажков. Она вырезала их ночью сама из цветной бумаги. — Без диджея, без аниматоров, без единорога…
— Единорог — это ты, — Варвара вдруг обняла её так крепко, что у Ирины перехватило дыхание. Девочка уткнулась лицом ей в плечо. — Ты мой единорог. Потому что умеешь делать чудо, даже когда ничего нет.
Ирина не выдержала. Слёзы сами покатились по щекам.
Когда пришли гостьи — три девочки в красивых платьицах, каждая с самодельной открыткой в руках, — Ирина включила музыку на телефоне и торжественно внесла пирог.
Праздник получился тесным, простым и совсем недорогим. Но смех стоял такой звонкий, что соседи снизу принялись стучать по батарее.
А потом раздался звонок в дверь.
Ирина пошла открывать, уверенная, что сейчас на пороге окажется недовольная соседка. Но вместо неё в коридоре стоял огромный надувной единорог.
— Добрый день, — выдохнул запыхавшийся курьер, выглядывая из-за яркой фигуры. — Доставка. Просили передать лично имениннице.
Ирина растерянно приняла единорога. К нему был прикреплён конверт. Внутри лежала записка, написанная детской рукой, и две тысячи гривен.
«Ирина, это писал мой сын. Он учится в одном классе с Варварой. Мы с мужем увидели ваше сообщение в родительском чате. Десять лет назад я сама оказалась почти в такой же ситуации. Держитесь. Пусть у вашей девочки будет настоящий праздник. Деньги возвращать не нужно. Передайте Варваре, что единорог её очень любит. Мама Егора Одессы — Ирина Николаевна. Та самая, которой когда-то тоже помогли совершенно чужие люди».
Ирина стояла посреди прихожей, прижимая к себе надувного единорога, и плакала уже не скрываясь.
Варвара выбежала из комнаты, увидела подарок и закричала так громко, что Денис проснулся в переноске и радостно захлопал ладошками.
— Единорог! Мамочка! Ты же говорила, что его не будет!
— Будет, — прошептала Ирина, глядя на дочь сквозь слёзы. — Всё будет.
На оставшиеся деньги она сумела накрыть маленький праздничный стол: купила фруктов, сок и несколько крошечных пирожных.
Девочки визжали от восторга, ели сладости, фотографировались с единорогом, который гордо возвышался посреди тесной комнаты, будто и правда был главным гостем праздника.
Андрей вернулся уже вечером. Уставший, раздражённый, с пустыми руками. Он замер на пороге, когда увидел единорога и услышал детский смех.
— Это ещё откуда?
— От людей, — сухо ответила Ирина. — От тех, для кого чужой ребёнок — не «пакет семечек».
Он хотел возразить. Уже открыл рот, но слов не нашёл. Постоял несколько секунд, развернулся и ушёл на кухню. На плите для него оставался разогретый кусок пирога.
Андрей ел молча, не глядя в сторону комнаты, где смеялись дети.
Поздно ночью, когда квартира наконец стихла, Ирина сидела на кухне и пила чай. Без сахара — весь сахар ушёл в пирог. Она снова и снова перечитывала сообщения в родительском чате: «С днём рождения Варвару», «Держитесь», «Мы рядом», «Вы не одна».
За стеной храпел Андрей. В кроватке посапывал Денис. На диване спала Варвара, обнимая своего единорога так крепко, будто боялась, что он исчезнет.
Ирина поставила чашку на стол и впервые за долгое время почувствовала не страх, а ясность.
— Всё. Так больше продолжаться не будет, — тихо сказала она самой себе.
Утром она спокойно сообщила Андрею, что подаёт на развод. И добавила, что будет требовать алименты не только на детей, но и на своё содержание.
Сначала он решил, что она просто пугает его. Усмехался, огрызался, говорил, что она никуда не денется. Но очень скоро понял: Ирина больше не отступит.
Через полгода их официально развели. Ирина забрала детей и переехала в родительский дом. Там она нашла удалённую работу и начала заново собирать свою жизнь — уже без страха, без унижений и без человека, который однажды променял праздник дочери на бутылку.