«Для детской радости это не такая уж большая сумма» — упрямо повторяла про себя Ирина, глядя на потрескавшийся линолеум
Несправедливо, что детство оценивают в копейки.
— …придёт с питоном! Только не настоящим, конечно, игрушечным, она так смеётся. Мам, а шарики когда привезут?
Ирина посмотрела на дочь — на её сияющие глаза, на дневник, прижатый к груди, — и вдруг поняла: соврать не получится. Ни сейчас, ни ей.
— Варя… — произнесла она и сама услышала, как сорвался голос. — С праздником у нас… небольшая проблема.
— Какая ещё проблема? — Варвара сразу перестала улыбаться. Десятилетние дети иногда улавливают главное быстрее взрослых. — Папа забрал деньги?
— Откуда ты знаешь?..
— Я вчера слышала, — тихо ответила Варвара. — Я не спала. Он кричал. И сказал, что ему всё равно на меня. Правда?
— Нет, родная, он не это имел в виду…
— Он так и сказал, — упрямо повторила девочка. — «Мне всё равно». А потом ещё про пакет семечек. Я же не глухая, мам. Не надо праздника. Мне ничего не надо.
— Надо, — неожиданно твёрдо сказала Ирина. — Тебе надо знать, что ты важнее бутылки. Важнее чужой злости. Важнее всего на свете.
Она поднялась, подошла к старому пуховику, который висел в прихожей, нащупала внутренний карман и достала оттуда смятую купюру в двести гривен. Накануне Ирина почему-то не положила её в коробку к остальным деньгам, оставила «на всякий случай», даже не понимая зачем.
— Вот всё, что у нас осталось, — сказала она, разглаживая купюру пальцами. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем.
Андрей появился вечером. Трезвый, но мрачный и злой до скрежета зубов. На сигареты он денег не нашёл, на работе ему, судя по лицу, тоже досталось, а дома вдобавок не пахло ужином.
— Почему супа нет? — бросил он, даже не поздоровавшись.
— Потому что варить его не из чего, — ровно ответила Ирина.
— Ты меня до нитки довела, — вдруг выпалил Андрей. — Сидишь дома, в магазин не ходишь, ребёнка нормально накормить не можешь, а я один всё тяну. Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь.
Ирина промолчала. Она просто смотрела на него и в какой-то момент ясно, почти физически почувствовала: всё, любви больше нет.
Не вчера, когда он орал про семечки. Не утром, когда обозвал её бестолковой. А именно сейчас — в эту секунду, когда он всерьёз обвинил её в разорении. За последние два года она ведь даже новые колготки себе не купила. Старые зашивала по нескольку раз, потому что каждая гривна уходила на его кредитки, оформленные ради очередных «нужных» приставок, инструментов и прочей мужской ерунды, которая пылилась потом по углам.
— Андрей, — тихо сказала она. — Помнишь, как ты называл меня после свадьбы?
— И что ещё? — буркнул он.
— «Моя королева», — напомнила Ирина. — Семь лет прошло.
— Ну и?
— Ничего. Королева закончилась.
В ночь со среды на пятницу Ирина почти не сомкнула глаз. Она звонила подругам, но у каждой были свои дети, свои долги, свои платежи и свои бесконечные «дотянуть бы до зарплаты».
Мать, выслушав её, сказала привычное: «Сама выбрала, сама и расхлёбывай». Это был тот самый ответ, от которого не становится легче, — наоборот, будто тебя ещё глубже загоняют в угол.
Позже Ирина открыла родительский чат класса Варвары и долго набирала сообщение. Денег она не просила. Написала всё как есть: дочери исполняется десять лет, праздник сорвался из-за семейных обстоятельств, но если у кого-то после дней рождения остались ненужные гирлянды, шарики, украшения или хотя бы конфетти, она с благодарностью заберёт.
Первые два часа чат молчал. Ирина уже успела пожалеть, что вообще нажала «отправить». Потом пришёл один ответ. Следом ещё два. Потом пять. А к ночи сообщений было уже больше двадцати.
Мама Натальи Львовой, той самой девочки, у которой на празднике был диджей, написала: «Ирина, приезжайте завтра. У нас осталась почти половина декора после дня рождения. И торт можем сделать почти бесплатно — я в кондитерской работаю, оформлю по себестоимости».
Ирина, тренер по фитнесу и мама мальчика из соседнего подъезда, прислала следом: «У меня есть знакомый студент-аниматор. Он согласится за пиццу. Если хотите, договорюсь».
А потом произошло то, чего Ирина совсем не ждала. Классная руководительница Варвары, Марина Павловна, перевела сорок гривен и написала: «Давайте каждый хоть немного поможем. Девочке десять лет».
К утру на карту Ирины пришло ровно три тысячи двести гривен. Родители переводили кто по двадцать, кто по сорок гривен, кто сколько мог.
Когда Ирина увидела итоговую сумму, у неё сами собой потекли слёзы. Утром Андрей застал её за тем, что она печатала в чат длинные благодарности.
— Ты теперь побираться начала? — в его голосе звенела сдержанная ярость. — Позоришь меня перед людьми. Нашла, где клянчить.
— Я ничего не клянчила, — ответила Ирина, не поднимая глаз от телефона. — Просто спросила, не осталось ли у кого-нибудь лишних украшений.
— Да какая разница? Одно и то же. Ты не могла сначала со мной поговорить?
Ирина медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Поговорить о чём, Андрей? О том, как ты пропил последние деньги, которые я полгода откладывала на праздник Варвары?