«Передай своей жене: с её внешностью ей лучше заботиться о душе, а не о моей талии» — сказала Виктория с холодной усмешкой за нашим столом
Было унизительно наблюдать холодную, расчётливую жестокость.
Она сказала это с таким видом, будто обсуждала погоду, медленно водя ложечкой в чашке с жасминовым чаем и ни разу не удостоив меня взглядом. Однако за несколько минут до этого за нашим столом произошёл разговор, который мой муж Андрей потом вспоминал с натянутым смешком, а я — с ясным, почти ледяным осознанием: в прежнем виде эта жизнь больше не выдержит.
В то воскресенье Андрей вдруг решил, что настал подходящий час для его «исторического примирения». Он разлил чай по чашкам, придвинул ко мне тарелку с пирогом, который я сама испекла утром, и с бодростью человека, не понимающего глубины пропасти, объявил:
— Девочки, ну правда, сколько можно? Давайте сядем и поговорим нормально, по-взрослому. Виктория, Наталья приготовила замечательный пирог. Наталья, Виктория сегодня просто не в духе, она плохо поспала перед съёмкой.
После этого он сам же рассмеялся, словно только что блестяще разрядил обстановку.
Виктория неторопливо приподняла бровь, поставила чашку на блюдце и посмотрела на него с холодным любопытством.
— Андрей, ты серьёзно сейчас пытаешься развести нас по углам, как двух школьниц после драки? Во-первых, это унизительно. Во-вторых, твоя жена, судя по всему, специально печёт такое, чтобы испортить мне фигуру. А в-третьих, я прекрасно выспалась. Мне просто смертельно скучно.
Андрей коротко, нервно хмыкнул и попытался спрятаться за шуткой:
— Может, тебе надо всего лишь съесть кусочек, и мир сразу станет добрее? Между прочим, учёные давно доказали, что глюкоза положительно влияет на характер.
Он подмигнул мне, будто ждал, что я подыграю.
Я изобразила вежливую улыбку, но Викторию уже понесло.
— О, так ты у нас теперь ещё и специалист по питанию? Или это твоя серая мышка тебя научила? Передай своей жене: с её внешностью ей лучше заботиться о душе, а не о моей талии. Хотя… думаю, душа у неё такая же унылая, как плитка на этой кухне.
Андрей заметно побледнел и уже хотел что-то возразить, но Виктория перебила его с ленивой, почти кошачьей плавностью:
— Нет-нет, не останавливай меня. Ты ведь, Андрюша, мечтаешь, чтобы мы стали подругами? Прекрасно. Наталья, расскажи нам, чем ты занималась вчера вечером, пока я была на благотворительном ужине рядом с людьми, которые реально влияют на всю индустрию?
Я ответила ровно:
— Варила лавандовое мыло и слушала аудиокнигу.
Виктория расхохоталась так звонко, что звук будто ударился о стены кухни и вернулся обратно.
— Мыло! Андрей, ты слышал? Она варила мыло! Пока одни женщины делают карьеру и зарабатывают на квартиру в центре, твоя жена стоит у кастрюли и мешает мыльную массу. И ты правда считаешь, что нам есть о чём разговаривать? Об оздоровительном эффекте щёлочи для кожи?
Андрей покраснел, но всё ещё упрямо цеплялся за остатки юмора, хотя тот уже стремительно превращался в какой-то мрачный фарс.
— Кстати, раз уж речь зашла о мыле… Виктория, ты знаешь, Наталья сделала мыло в форме твоего любимого торта. Забавно же, правда? Может, подарим тебе кусочек? Будешь мыть руки и вспоминать сестру.
Он снова попытался улыбнуться, будто ещё надеялся удержать этот разговор от окончательного взрыва.