«Это химическая отрава в пластике!» — воскликнула Татьяна Сергеевна, подцепив контейнер и упрекая невестку
Позорно и тревожно молчать дальше.
из-за микрозаймов. Мама его пожалела и решила, что мы обязаны его вытащить.
— Мы? — я усмехнулась так горько, что сама услышала в своем голосе металл. — Или это я должна ежемесячно отдавать твоей маме по тридцать тысяч гривен за то, чтобы она из наших продуктов кормила своего замечательного племянника?
Дмитрий опустил глаза. Возразить ему было нечего. Он стоял передо мной с видом человека, который наконец понял, насколько нелепо выглядит вся эта ситуация.
— Решай сейчас, Дима, — сказала я спокойно, почти без эмоций. — Через пятнадцать минут Татьяна Сергеевна и Андрей уходят из этой квартиры вместе со своими пакетами и кастрюлями. Либо я звоню в полицию, а замки меняю уже сегодня.
— Оксана, но это же мама… — в его глазах мелькнул испуг. — Как я скажу ей уйти? И Андрея куда?
— Обыкновенно скажешь. Словами. А если не скажешь, завтра мои юристы подадут заявление о разделе имущества и выселении людей, которые не имеют права жить в моей квартире.
Больше я не стала ждать его реакции. Развернулась, вышла с балкона и направилась в гостиную.
Андрей вальяжно развалился на нашем диване и щелкал пультом, оставляя жирные следы на подушках. Татьяна Сергеевна сидела за столом с видом победительницы и допивала мой дорогой чай из моей же любимой чашки.
— Ну что? Договорились? — ядовито поинтересовалась она. — Когда ждать первый платеж за мои труды?
— Никогда, Татьяна Сергеевна, — ответила я и сняла с вешалки ее куртку. — Вы сейчас собираете вещи, забираете Андрея и покидаете мой дом.
— Что ты сказала?! — свекровь вскочила так резко, что чашка звякнула о блюдце. Лицо у нее сразу налилось темной краской. — Дима! Ты слышишь, как эта дрянь разговаривает с твоей матерью?
Дмитрий вышел следом. Он был белый как стена, губы у него дрожали, но на этот раз он все-таки не спрятался за молчанием.
— Мам… — произнес он глухо, не поднимая глаз. — Вам правда лучше уехать.
Он сглотнул и добавил уже тише, но отчетливо:
— И Андрею тоже.
— Ты совсем рехнулся? — сорвалась на визг Татьяна Сергеевна. — Ты родную мать променял на эту ленивую женщину, которая даже суп сварить не способна?
— Я выбираю тишину в своей семье вместо постоянных скандалов, — впервые за все годы Дмитрий ответил ей почти твердо. Видно было, как трудно ему дается каждое слово. — Собирайте вещи.
Андрей поднялся с дивана, выругался себе под нос и сразу понял, что его план провалился. Бесплатное жилье, чужие продукты и спокойная жизнь за наш счет закончились быстрее, чем он рассчитывал.
Татьяна Сергеевна металась по кухне, с грохотом запихивая кастрюли в пакеты. Она сыпала проклятиями, обещала, что Дмитрий еще приползет к ней на коленях, и уверяла, что я разрушила ее семью.
Когда входная дверь наконец захлопнулась за ними, квартира словно выдохнула. Наступила такая тишина, что я впервые за долгое время услышала собственное дыхание.
Дмитрий сел на пуфик в прихожей, опустил голову и закрыл лицо руками. Он ничего не говорил. Я тоже не стала его трогать.
Я молча прошла на кухню, взяла пакет с испорченной едой и вынесла его в мусорный контейнер во дворе.
На следующий день я вызвала мастера и заменила замок на входной двери. После этого ни у кого больше не возникло желания появляться у нас без предупреждения и устраивать свои порядки.
Татьяна Сергеевна заблокировала наши номера и уже три месяца не выходит на связь. Зато родственникам она охотно рассказывает, какую чудовищную невестку воспитали мои родители.
Дмитрий первое время переживал тяжело. Ему было больно, стыдно и страшно одновременно. Но постепенно дом перестал напоминать поле боя. В нем появилось то, чего нам так не хватало, — спокойствие.
Мы по-прежнему заказываем готовую еду три раза в неделю. И нет, нас не мучает совесть.
По средам Дмитрий сам делает простые ужины. Иногда выходит криво, иногда пересолено, но с каждым разом у него получается лучше.
Наш брак не превратился в идеальную открытку. Зато мы наконец поняли, что границы дома нужно защищать не словами, а поступками.
Мы не позволили чужим людям диктовать нам, как жить. Мы отстояли свое право на отдых, личное время и нормальную жизнь без постоянного давления.
Это не было сладким счастливым финалом. Скорее жесткий урок, который дался нам дорого. Но именно он и помог сохранить нашу семью.
Как вы считаете, обязана ли работающая женщина после смены еще и стоять у плиты?