«Или вы каждый месяц перечисляете мне по двенадцать тысяч гривен, или собирайте вещи и съезжайте из квартиры!» — потребовала Наталья Павловна, шлёпнув папку на стол
Её ультиматум — бесстыдно жесток и несправедлив.
— Как это — не сейчас?! — сорвалась Оксана, уже не пытаясь держать себя в руках. — Вы мне пообещали место в чужой квартире? Я из-за вас людям отказала, перевозку оплатила, чемоданы собрала, кошку в такой холод потащила, а у вас тут, оказывается, всего лишь «разговор не так пошел»?!
Анатолий Петрович медленно обернулся к жене. На лице у него застыло такое изумление, будто он только что услышал не семейную ссору, а признание в преступлении.
— Наталья… — глухо произнес он. — Ты что, еще и переезд ей на сегодня назначила?
Игорь коротко усмехнулся, но смех этот был сухим и злым.
— Мам, это уже даже не про «мы вам помогали». Это называется попытка вселиться в чужую квартиру чужими руками.
Мне в тот момент не захотелось сочувствовать ни Оксане, которую втянули в этот спектакль, ни Наталье Павловне, которая так уверенно заигралась в хозяйку нашей жизни.
Я шагнула к двери и распахнула ее шире, до упора, показывая на лестничную площадку.
— Оксана, — сказала я спокойно, но так, чтобы никто не решил спорить. — Ваша тетя пообещала вам комнату, которой у нее нет. Все вопросы — к ней. В нашей квартире не предусмотрено место для ее планов, расчетов и фантазий.
Оксана покраснела пятнами, словно ее одновременно обдали кипятком и выставили перед толпой.
— Тетя Наташа, вы вообще в себе?! — выкрикнула она, разворачиваясь к Наталье Павловне. — Я уже на работе всем сказала, что переезжаю к родне! Мне теперь куда идти со всеми вещами? На вокзал, что ли?!
Анатолий Петрович молча забрал из ослабевших пальцев жены ту самую папку с расчетами и сунул ее Оксане.
— Вот с этими бумажками к тете и отправляйся, — жестко сказал он. — Раз она так бойко распоряжается не своим жильем, пусть теперь распорядится своим диваном.
Наталья Павловна дернулась назад, будто ее толкнули.
— Анатолий, ты что говоришь? У нас же места нет! Куда я ее еще и с кошкой дену?
— У Игоря с Мариной места тоже нет, — отрезал он. — Особенно для вашей наглости. Так что на выход. Обе.
Возмездие оказалось не просто неприятным. Оно вышло унизительным — громким, очевидным и при свидетелях.
Наталья Павловна явилась к нам в образе великой благодетельницы, почти кредитора с правом решать, кому где жить. Она собиралась прижать меня долгом, давлением и угрозой выселения.
А получилось так, что прямо в коридоре вскрылось: она заранее продала то, что ей никогда не принадлежало. Причем настолько уверенно, что ее племянница уже приехала к нашей двери с багажом и живой кошкой в переноске.
Оксана еще какое-то время не могла остановиться. Уже на лестничной площадке она громко отчитывала Наталью Павловну, не стесняясь ни нас, ни соседских дверей.
И кричала она не на меня. Не на Игоря. Вся ее злость обрушилась именно на тетю.
— Вы меня подставили! — звенел ее голос в подъезде. — Вы мне голову забили своими сказками! Я теперь выгляжу полной дурой с чемоданом у чужой квартиры!
Я не удержалась и спокойно сказала ей вслед:
— Нет, Оксана. Вы выглядите человеком, которому повезло узнать правду до того, как он успел распаковать вещи.
Игорь закрыл дверь только тогда, когда Наталья Павловна, разъяренная Оксана, чемодан и притихшая в переноске кошка двинулись к лифту.
Анатолий Петрович шел последним.
Уже из-за двери, сквозь металл, до нас донесся его низкий, тяжелый голос:
— Наталья, домой придем — отдельно поговорим. И без твоих папок. Там моя память тебе такие проценты насчитает, что мало не покажется.
На следующий день Наталья Павловна написала Игорю сообщение.
Извинений там, конечно, не было. Только жалкая попытка сделать вид, что ничего особенного не случилось:
«Я ведь хотела как лучше. Просто вспомнила, сколько мы вам тогда дали. Обидно стало».
Игорь показал мне экран, хмыкнул и тут же набрал ответ:
«Мам, когда подарок начинают вспоминать как долг, это уже не помощь, а крючок. Мы с него слезли. И Оксану со своими обещаниями к нашей двери больше не отправляй».
После той истории Наталья Павловна ни разу не завела разговор о первом взносе.
Потому что теперь, стоит ей только приблизиться к этой теме, рядом будто из воздуха появляется Анатолий Петрович.
Он смотрит на нее спокойно и спрашивает:
— Наталья, ты опять подарок в ипотеку записываешь? Чемоданы доставать?
И на этом разговор заканчивается. Сам собой. Быстро, без процентов, без чужих кошек и уже навсегда — без права распоряжаться нашими квадратными метрами.