«Для Димочки. Жарить только на сковороде!» — Наталья захлопнула дверцу морозилки и потребовала объяснений у мужа
Невыносимо обидно и ужасно несправедливо.
Началось всё вовсе не со скандала, не с грохота разбитых тарелок и даже не с громких взаимных обвинений. Первой каплей стал самый обыкновенный тюбик крема. Вернее, даже не сам крем, а то, при каких обстоятельствах Наталья его обнаружила.
Во вторник она пришла домой после работы совершенно вымотанная и мокрая от жары. Июль подходил к концу, в подъезде их новой многоэтажки снова не работал лифт, поэтому два тяжёлых пакета из супермаркета пришлось тащить на седьмой этаж своими руками.
Едва переступив порог, Наталья первым делом направилась в ванную — хотелось просто плеснуть в лицо холодной водой и хоть немного прийти в себя. Она распахнула зеркальный шкафчик, привычно потянулась за своим тоником, но пальцы упёрлись во что-то большое и чужое.
На полке стояла массивная серебристая банка, вся такая дорогая на вид, будто из рекламы косметики будущего. На этикетке значилось: REPHASE Skin Care Aluna Platinum Cream. Внутри крема оставалось почти на донышке, зато сама банка гордо занимала середину полки, оттеснив Натальины флакончики и пузырьки к самому краю.
Свекровь, Татьяна Сергеевна, уехала к себе в Барышевку всего три дня назад. Наталья повертела находку в руках, усмехнулась, но решила не заводиться из-за мелочи. Поставила банку обратно, включила музыку на колонке погромче и пошла раскладывать покупки.
Куриное филе, овощи, лоток яиц — всё одно за другим отправлялось в холодильник. Когда она открыла морозилку, чтобы убрать пачку пельменей, взгляд зацепился за контейнер, туго обмотанный пищевой плёнкой. Наталья достала его, поддела край плёнки и увидела сырники.
Татьяна Сергеевна перед отъездом налепила их целую гору, замотала в три слоя и даже приклеила сверху бумажку, где крупным почерком было выведено: «Для Димочки. Жарить только на сковороде!»
Наталья с силой захлопнула дверцу морозилки. Дмитрий к тому моменту уже около часа валялся на диване с планшетом в руках.
— Дмитрий, — сказала она, выходя в гостиную и вытирая ладони кухонным полотенцем, — твоя мама опять что-то оставила. В ванной стоит её крем. Швейцарский, между прочим. Наверное, подарили, потому что сама она такой точно не купила бы.
Муж даже головы не поднял. Он изучал какой-то обзор автомобильных ковриков и лениво листал экран пальцем.
— Ну оставила и оставила, — равнодушно отозвался он. — Позвони ей, скажи. Может, он ей ещё нужен.
— Конечно, мне же больше заняться нечем, — Наталья бросила полотенце на кресло. — Я ей уже два или три раза набирала, она не отвечает.
— Значит, не настолько он ей и нужен, — подвёл итог Дмитрий и перевернулся на бок, явно показывая, что разговор считает законченным.
Наталья всё же снова набрала номер свекрови, хотя меньше всего хотела сейчас с ней разговаривать. Длинные гудки тянулись один за другим. Наконец Татьяна Сергеевна ответила, и в трубке что-то зашуршало, будто она разворачивала конфетную обёртку.
— Алло, Наташенька? У вас всё хорошо? Димочка здоров? — голос свекрови звучал приторно-ласково, с той особенной тревожной интонацией, в которой забота сразу превращалась в укор: мол, только попробуйте недоглядеть за моим сокровищем.
— Здоров, здоров. Лежит на диване, — сухо произнесла Наталья. — Татьяна Сергеевна, вы у нас крем от морщин забыли. Забрать не хотите? Он дорогой, жалко, если испортится.
В ответ послышался смешок, больше похожий на кудахтанье.
— Ой, Наташенька, совсем голова дырявая стала! Суетилась, собиралась, боялась на пригородный поезд опоздать. Пусть у вас пока постоит, там всё равно чуть-чуть осталось. Ты, кстати, попробуй. Вдруг и тебе подойдёт. Возраст уже как раз такой.
Пальцы Натальи так сжали телефон, что костяшки побелели.
— Угу. Спасибо, — выдавила она и нажала отбой.
Следующее появление свекрови случилось через полтора месяца. В конце августа Татьяна Сергеевна прикатила с огромной сумкой на колёсиках. Сумка была набита до отказа, и когда Дмитрий втягивал её в прихожую, из бокового кармана выпал пакетик с сушёными яблоками.
— Это вам на компот! — громогласно сообщила свекровь, переступая порог. — Димочка, сразу вынеси на балкон, чтобы не отсырело и не запрело.
Как обычно, она прямиком прошла на кухню, даже не сняв уличной обуви. Открыла холодильник и принялась рассматривать полки с видом проверяющей, которая вот-вот составит акт о нарушениях.
— Молоко уже открыто, курица сверху подсохла. Надо было в пакет убрать, — заявила она. Потом распахнула морозильную камеру и заглянула внутрь. — А мои сырники где? Съели или выбросили?
— Съели, — быстро соврал Дмитрий, стоя в дверном проёме.
Наталья прекрасно знала, что последние три сырника вчера отправились в мусорное ведро: на них уже появилась плесень. Но спорить не стала и промолчала.
В те выходные в квартире появился очередной предмет из свекровиного мира. В субботу вечером все пили чай. Вдруг Татьяна Сергеевна всплеснула руками, ушла в прихожую и вернулась, держа керамическую кружку, завёрнутую в старую газету.
— Девочки на работе подарили, — объяснила она, разворачивая свёрток. — А мне тяжеловата, рука устаёт. Пусть лучше у вас стоит. Буду из неё пить, когда приезжаю.
Кружка оказалась огромной, с неровно нарисованным петухом и надписью: «Хозяйке уютного дома». Татьяна Сергеевна сама вымыла её, тщательно вытерла и поставила на самую заметную полку, при этом отодвинув в сторону любимый прозрачный чайник Натальи.
— Вот здесь ей самое место, — удовлетворённо сказала она.
Дмитрий просто кивнул. Наталья закатила глаза, но и на этот раз ничего не сказала.
В воскресенье свекровь уехала, зато в ванной обнаружилась новая расчёска с деревянной ручкой.
И лежала она не где-нибудь на виду, а в выдвижном ящике шкафчика, который Наталья считала своей личной территорией. Там хранились её средства гигиены, запасные шампуни, фен и всякие мелочи, к которым посторонним точно не следовало прикасаться.
Теперь среди Натальиных вещей лежала чужая расчёска, а между зубьями застряли редкие седые волосы.
Наталья, морщась от брезгливости, двумя пальцами вытащила её и бросила в мусорный пакет. Но спустя полчаса, походив по квартире кругами и мысленно представив будущий скандал, достала расчёску обратно. Промыла под краном, завернула в пакет и положила в обувную коробку, которую потом задвинула на антресоли. Выкинешь — поднимется шум. Оставишь на видном месте — считай, признала поражение.
К октябрю всё это уже перестало выглядеть случайностью. Процесс стал каким-то уверенным и почти необратимым. Татьяна Сергеевна начала приезжать чаще: у Дмитрия на работе случилось небольшое повышение, и мать объявила, что теперь ей особенно важно «поддержать сына».
Каждый её приезд сопровождался тем, что в квартире оставался новый предмет, будто свекровь незаметно расставляла метки на чужой территории.
В тумбочке гостевой комнаты поселилась потрёпанная книжка в мягкой обложке под названием «Рецепты народной медицины». Однажды утром на спинке стула в спальне Натальи и Дмитрия обнаружился забытый цветастый палантин.
А в ванной, прямо на бортике акриловой ванны, начала выстраиваться целая коллекция свекровиных вещей, и Наталья уже чувствовала: это только начало.