«Для Димочки. Жарить только на сковороде!» — Наталья захлопнула дверцу морозилки и потребовала объяснений у мужа
Невыносимо обидно и ужасно несправедливо.
На бортике ванны постепенно собралась целая экспозиция: приоткрытый флакон духов с названием «Красная калина», баночка крема для рук, срок годности которого давно прошёл, и мочалка такой суровой жёсткости, что ею впору было не мыться, а оттирать пригоревшие сковородки.
Последней каплей оказалась зубная щётка. Наталья собиралась на работу ранним утром, часы показывали около семи. Ещё не до конца проснувшись, она потянулась к стаканчику за пастой — и застыла на месте.
В керамической подставке, которую они с Дмитрием когда-то купили в ближайшем супермаркете специально для своих щёток, теперь торчало уже не два предмета, а три. Рядом с их одинаковыми голубыми электрическими Oral-B Vitality Pro стояла простая дешёвая щётка с примятой синей щетиной. Зубная щётка Татьяны Сергеевны.
Наталья несколько минут молча смотрела на неё, будто перед ней лежала не пластиковая безделушка, а доказательство вторжения. В голове настойчиво билась одна и та же мысль: она поставила своё к нашему. Не рядом, не отдельно, а именно в наш стакан. Значит, в её понимании она уже не гостья. Она будто третий постоянный обитатель этой квартиры, просто появляющийся время от времени.
Наталья осторожно вынула чужую щётку, завернула её в полиэтиленовый пакет и отнесла туда же, куда раньше отправились первые «забытые» вещи, — в обувную коробку на антресолях. Вечером она решила поговорить с мужем по-настоящему серьёзно. Но разговора, как оказалось, не вышло.
— Дмитрий, выслушай меня, пожалуйста, — начала она за ужином. Наталья специально приготовила плов, который муж особенно любил, надеясь, что сытый и довольный Дмитрий будет настроен мягче. — Нам надо обсудить, как ведёт себя твоя мама.
Дмитрий, уже набравший полный рот риса, удивлённо приподнял брови.
— В каком смысле ведёт? Она же тебя не обижает. Приезжает, готовит, помогает по дому.
— Она повсюду оставляет свои вещи, — Наталья старалась говорить ровно, хотя внутри всё уже звенело от раздражения. — Это больше не похоже на случайную забывчивость. В ванной — её косметика, в гостевой — её тумбочка, на кухне — её чашка. А сегодня я нашла её зубную щётку в нашем стакане!
Дмитрий отложил вилку. На лице у него появилось выражение человека, который заранее устал от разговора.
— Наташа, ну правда, это всего лишь щётка. Человек забыл. Ты тоже вчера папку с документами на работе оставила, пока тебе охранник не позвонил.
— Ты сейчас серьёзно сравниваешь? — она резко выдохнула. — Папку я забыла один раз. А тут всё повторяется постоянно. Это не случайность, Дима. Она обозначает территорию. Понимаешь? Как животные метят место, которое считают своим.
Дмитрий отодвинул тарелку и поднялся из-за стола.
— Мне неприятно это слышать. Ты говоришь о моей матери так, будто она враг. Она пожилая женщина, ей одиноко. Она хочет быть нужной, мечтает о внуках, старается помочь. Что ей теперь, сидеть в своей Барышевке и смотреть в стену? А ты уже в каждой расчёске заговор видишь. Честно, мне за тебя неловко.
Он ушёл в комнату и включил телевизор громче обычного, фактически закрыв тему.
Наталья осталась на кухне одна. Она молча доела плов, поставила тарелки в посудомойку и поняла: жаловаться мужу бессмысленно. Любая вещь Татьяны Сергеевны на словах превращалась в «ничего страшного», а любое «ничего страшного» Дмитрий неизменно толковал в пользу матери. Значит, спорить надо было не словами. Если свекровь так хочет оставлять здесь вещи, Наталья соберёт их все.
Решение оформилось почти сразу. Перед ноябрьским приездом Татьяны Сергеевны Наталья взяла на работе полдня за свой счёт. Заехала в строительный гипермаркет и выбрала большой чёрный пластиковый контейнер с плотной крышкой на защёлках. Без узоров, без милых наклеек, без попытки сделать его «домашним». Просто вместительный ящик. Вернувшись, она приступила к операции, которую про себя назвала «Чистая квартира».
Действовала Наталья спокойно и последовательно, словно проводила не уборку, а осмотр места происшествия. Сначала занялась гостиной. С комода в контейнер отправились потрёпанная книжечка с кроссвордами и помада вишнёвого оттенка. Из нижнего ящика она достала смятую упаковку валерьянки и старые наручные часы на металлическом браслете, которые Татьяна Сергеевна якобы сняла перед душем ещё месяц назад и так и не забрала.
Самый богатый «улов» обнаружился в ванной. К уже знакомым крему и щётке добавились начатый шампунь для жирных волос, щипцы для завивки с деревянной ручкой, два куска хозяйственного мыла, завёрнутые в бумажную салфетку, и совершенно неожиданный предмет — катушка белых ниток с воткнутой иглой, спрятанная в шкафчике за зеркалом. Наталья даже на секунду растерялась, пытаясь понять, зачем нитки понадобились именно в ванной.
Кухня тоже не подвела. Сначала Наталья сняла с крючка фартук в мелкий цветочек — личный боевой наряд Татьяны Сергеевны, который та надевала всякий раз, когда жарила для Дмитрия свои «особые» котлеты. Затем она внимательно перебрала столовые приборы. Среди их набора обнаружились две чужие алюминиевые ложки с потёртыми до блеска краями. Они тоже без колебаний легли в контейнер.
Отдельно Наталья сняла пакет с сушёными травами, привязанный к ручке кухонного шкафчика. На целлофане крупными буквами было написано маркером: «Для Димочкиного желудка». Пакет шуршал сухо и сердито, когда она бросила его к остальным вещам.
В прихожей под вешалкой одиноко стояли клетчатые тапочки тридцать седьмого размера. Наталья взяла их двумя пальцами, поморщилась и положила сверху. Потом встала на цыпочки, достала с антресолей ту самую обувную коробку, где лежала первая партия находок, — расчёска и запасная зубная щётка. Всё это она пересыпала в общий чёрный ящик.
Контейнер заполнился почти до крышки. Наталья защёлкнула его и задвинула в угол спальни. Теперь оставалось дождаться подходящего момента.
Татьяна Сергеевна приехала в пятницу вечером. Настроение у неё было приподнятое: она привезла домашнюю буженину и бутылку настойки на кедровых орешках. После ужина, как Наталья и предполагала, свекровь почти сразу направилась в ванную — «освежиться после дороги».
Наталья в это время мыла посуду, но прислушивалась к каждому звуку. Сначала за дверью было тихо. Потом щёлкнула дверца шкафчика. Снова пауза. Следом послышалось, как выдвигается ящик под раковиной. Ещё через минуту Татьяна Сергеевна вышла в коридор с растерянным лицом.
— Наташа! — позвала она с явным недоумением. — Я щётку зубную найти не могу. И шампуня моего тоже нет. Ты случайно не убирала?
Наталья вытерла руки полотенцем и повернулась к свекрови. Лицо ей удалось сохранить спокойным, почти участливым.
— Татьяна Сергеевна, не волнуйтесь, ничего не пропало. Все ваши вещи на месте. Я просто немного навела порядок. Пойдёмте лучше к столу, а то котлеты остывают.
За ужином напряжение чувствовалось почти физически. Дмитрий явно понимал, что в квартире происходит что-то странное, но пока не мог уловить, в чём именно подвох. Он старательно нахваливал буженину и просил добавить ему настойки.