«Уведомление поручителю о просроченной задолженности» — Елена увидела на конверте свою фамилию и в панике набрала мужа
Это было возмутительно, пугающе и несправедливо.
— И что тебе ответили?
— Что отменить дарственную почти невозможно. Мама дееспособна, сделка оформлена у нотариуса, все справки на месте. А обман доказать нечем: на бумаге ей никто ничего не обещал.
— Поэтому ты и решил оплачивать ей съёмное жильё.
— А как иначе? Привезти её сюда? Она бы не согласилась. Я предлагал, не раз. Она сказала: «К невестке в дом нахлебницей не поеду».
— И оформил кредит, где фигурирую я.
— Не на тебя, — глухо поправил Дмитрий. — На себя. Ты только поручитель.
Елена долго смотрела на него, будто ждала, что он сам услышит сказанное.
— Дмитрий, ты вообще понимаешь, как это звучит?
Он провёл ладонями по лицу.
— Понимаю.
— Ты отдаёшь себе отчёт, что случись с тобой завтра что-нибудь — не дай бог, авария, больница, смерть, — банк пришёл бы ко мне? И я узнала бы обо всём не от мужа, а от исполнительной службы?
— Елен, ты специально берёшь самый страшный вариант…
— Нет. Я не специально. Просто этот «самый страшный вариант» три года висел у меня за спиной, а я даже не знала.
Дмитрий опустил глаза и замолчал.
— Почему ты не сказал сразу? Пришёл бы домой и сказал: «Елена, у мамы отобрали квартиру, надо снимать жильё, давай решать». Я бы что, выгнала её на улицу?
— Она не разрешила.
— Кто — она?
— Мама. Сказала, что если ты узнаешь, она потом не сможет смотреть тебе в глаза. Просила меня. Впервые за всю жизнь по-настоящему просила.
Елена медленно, почти устало кивнула.
— Значит, ты выбирал между её стыдом и моей подписью. И выбрал мою подпись.
— Я хотел, чтобы никто не пострадал.
— Пострадал банк, — сухо сказала она. — Он прислал уведомление. Правда, почему-то мне.
Скандала не случилось. Ни вечером, ни утром следующего дня. Они разговаривали только о самом необходимом, осторожно обходя острые углы, будто в квартире лежало что-то хрупкое и уже треснувшее.
В понедельник Елена подала заявление на отпуск с четверга. Накопилось восемнадцать неиспользованных дней. Сергей Николаевич недовольно поморщился, но подпись поставил: тендер она закрыла, придраться было не к чему.
В четверг с утра Елена заехала за свекровью.
— Куда мы едем? — насторожилась Ирина Павловна, садясь в машину.
— К юристу.
— Елена, не надо. Я уже узнавала, мне объяснили…
— Кто объяснил? Тот юрист Дмитрия три года назад? Я нашла другого специалиста. Женщина занимается недвижимостью и семейными спорами. Консультация стоит 800 грн, я уже оплатила. Давайте хотя бы послушаем.
— Но я же сама всё подписала.
Елена остановилась на светофоре и повернула голову к ней.
— Ирина Павловна, я не обещаю вернуть квартиру. Честно. Я не знаю, возможно ли это вообще. Я хочу только одно: чтобы всё разложили по полкам. Вслух. При нас.
Юриста звали Дарья Сергеевна. Кабинет у неё находился на проспекте Свободы: тяжёлый сейф в углу, аккуратные папки на стеллаже и высокий фикус возле окна. Она слушала почти сорок минут, не перебивала, только уточняла даты, суммы, адреса и что-то помечала в блокноте.
— Дарение действительно оспорить крайне сложно, — сказала она наконец. — Прошло три года. По таким сделкам срок обращения ограничен, и вы его фактически пропустили. Восстановить можно только если доказать, что о нарушении права вы узнали позднее. А вы узнали сразу, потому что вас, по сути, лишили возможности жить в квартире. Поэтому эту линию пока оставим.
Ирина Павловна тихо кивнула, словно услышала именно то, чего ожидала.
— Но есть другой момент, — продолжила Дарья Сергеевна. — Где вы зарегистрированы?
— Там же. В той квартире, на улице Сечевых Стрельцов.
— То есть с регистрации вас не снимали?
— Нет. Алёна сказала: «Я тебя выписывать не буду, живи спокойно».
— Понятно. Формально регистрация у вас сохранена в подаренной квартире, а фактически вы вынуждены жить на съёмной, потому что туда вас не допускают. Замки меняли?
— Да.
— Ключи вам дали?
— Нет.
— Это уже препятствование в пользовании жильём. Но даже не это самое важное. — Дарья Сергеевна перевела взгляд на Елену. — Кто оплачивал квартиру на улице Соборной?
— Мой муж. Три года подряд. По 8400 грн в месяц.
— Договор найма оформлен на кого?
Ирина Павловна беспомощно пожала плечами.
— На меня. Дмитрий привозил бумаги, я подписывала.
— Деньги передавались вам, а потом вы отдавали их хозяйке?
— Наличными. Она приходила двадцать пятого числа.
— Расписки сохранились?
— Да. В коробке лежат. Я всё складываю, такая привычка.
Дарья Сергеевна откинулась на спинку кресла.
— Вот теперь разговор становится предметным. Смотрите. Факт дарения уже состоялся, спорить с этим трудно. Но у вас есть право, которым вы почему-то не пользуетесь. Семейный кодекс Украины, статья 202: совершеннолетние трудоспособные дети обязаны содержать нетрудоспособных родителей, если те нуждаются в помощи. Вы пенсионерка по возрасту, значит, нетрудоспособность установлена законом. Пенсия у вас какая?
— Около 9000 грн.
— А аренда вместе с коммунальными платежами — 9200 грн. То есть нуждаемость очевидна и подтверждается документами: договором найма, расписками, выписками по пенсии. Детей у вас двое — сын и дочь. Алименты на содержание родителя взыскиваются в твёрдой денежной сумме, суд оценивает материальное положение обоих. С сына тоже могут взыскать формально, но он уже три года помогает добровольно. А дочь не платит ничего. При этом именно у неё находится ваша квартира. Это обстоятельство суд обязан учесть при определении размера выплат.
В кабинете стало тихо.
— Я на дочь в суд не пойду, — после паузы сказала Ирина Павловна.
— Это ваше право, — спокойно ответила Дарья Сергеевна. — Тогда всё остаётся как было. Вы живёте в съёмном жилье, сын оплачивает кредит, невестка числится поручителем. И так — сколько получится.
Елена смотрела на край стола, потом подняла глаза.
— Ирина Павловна, можно я скажу?
— Говори.
— Я не хочу отнять у Алёны квартиру. Мне это не нужно. Я хочу, чтобы вы перестали быть чьей-то тайной. Пока знают трое — платят тоже трое. Пусть узнают все. И пусть все считают.
Свекровь опустила голову.
— Стыдно.
— Мне тоже стыдно, — тихо сказала Елена. — Потому что я три года жила рядом и не видела, что моя свекровь спит на чужом диване. Мы же приезжали к вам в ноябре, на день рождения. Объясните мне, куда именно мы приезжали?
— К Алёне. Я приходила заранее. Если бы вы приехали раньше, должны были сказать, что я вышла в аптеку.
— То есть Алёна с Максимом сидели за столом в вашей квартире, резали ваш торт, и все делали вид, что так и надо?
— Да.
Елена поднялась, подошла к фикусу у окна, постояла несколько секунд, потом вернулась к столу.
— Дарья Сергеевна, какие документы нужны для подачи?
Исковое заявление решили подать в первых числах августа.