«Слава богу, пошёл в нашу линию, не в твою» — сказала Татьяна Сергеевна, и начались тринадцать лет презрений
Горько видеть такое мелочное, жалкое презрение.
Я долго не могла взять в толк, чем заслужила такую яростную неприязнь. Я ведь не разрушала ничью семью, не отдаляла сына от матери, не требовала ради меня продавать жильё. Просто полюбила его — и, как оказалось, одного этого Татьяне Сергеевне хватило, чтобы все тринадцать лет презрительно называть меня чужачкой без корней.
Тринадцать лет подряд. Без передышки. До того самого дня, пока мне случайно не попался её старый семейный альбом.
С первых минут нашего знакомства она ясно дала понять: в их доме я лишняя. На свадьбе, когда гости кричали «Горько!», свекровь даже не поднялась со стула. Когда родился наш сын, она сухо заметила: «Слава богу, пошёл в нашу линию, не в твою». Я терпела. Уговаривала себя, что со временем она смягчится. Какая же я была наивная.
Мой муж Андрей был добрым, надёжным человеком, но стоило разговору зайти о матери, будто переставал слышать. «Она просто волнуется, — повторял он. — Ты же понимаешь, характер у неё непростой». Я понимала. И снова молча проглатывала обиду.
Любой семейный обед превращался для меня в проверку с пристрастием. Откуда мои родные? Чем занимались? Были ли у кого-то заслуги, награды, положение? Я отвечала как есть: мама работала медсестрой, отец рано ушёл, растила меня она одна. Татьяна Сергеевна лишь тонко сжимала губы и бросала: «Ну, ясно».
Хуже всего было то, что она умела унижать почти ласково. Сидя за столом и передавая тарелку с салатом, могла с улыбкой сказать: «Оксана, у тебя такое простенькое лицо, тебе, наверное, косметика и не нужна». Гости посмеивались. Все, кроме меня.
В прошлую субботу мы с Андреем приехали к ней разобрать кладовку. Свекровь устроилась на диване и оттуда раздавала указания: коробки со старыми фотографиями перенести в гостиную, а уж потом она сама всё разложит. Я полезла на антресоли, потянула вниз тяжёлую коробку и нечаянно задела её краем полку. Альбомы с глухим шорохом посыпались на пол, и один из них раскрылся прямо у моих ног. Я присела и протянула руку к раскрытому альбому.