«О каком свидании вы говорите, Валентина Сергеевна?» — спросила я устало, указывая на искалеченный седан
Позорно растаяла вся моя прежняя гордость.
Она замерла прямо посреди двора, широко расставив ноги и упрямо уперев ладони в бока, будто передо мной стоял живой памятник попранной материнской самоотверженности. На плечи у нее был наброшен огромный шерстяной платок, из-под которого выглядывал край пестрого домашнего халата, а на ногах болтались старые, стоптанные войлочные тапки. Валентина Сергеевна смотрела на меня так тяжело и обвиняюще, словно я совершила преступление века, и при этом совершенно не обращала внимания на то, что я как раз диктовала диспетчеру дорожной помощи адрес нашего дома.
— Да, девушка, двор действительно тесный, но эвакуатор заедет, — произнесла я в телефон, изо всех сил удерживая голос ровным. — Автомобиль — бордовый седан. Нет, своим ходом он не уедет. Мотор заклинило, пробит поддон, переднее правое колесо вывернуло в сторону под странным углом. Жду бригаду.
Отключив звонок, я медленно выпустила воздух. Изо рта вырвалось белое облачко пара: осеннее утро оказалось неожиданно ледяным. Только после этого я повернулась к матери моего пока еще официального мужа.
— О каком свидании вы говорите, Валентина Сергеевна? — спросила я устало. — Вы вообще смотрели, что стало с машиной?
Я показала рукой на свой автомобиль, который еще совсем недавно был моей гордостью: ровный, блестящий, аккуратный бордовый седан, купленный год назад на мои собственные накопления. Теперь же он выглядел так, будто пережил небольшую катастрофу. Под передним бампером по асфальту расползалась большая черная маслянистая лужа с радужными бензиновыми разводами. Бампер треснул и уныло свисал с одной стороны, капот перекосило, а вся передняя часть машины имела жалкий, искалеченный вид.
Ночью мой благоверный, Антон, заявил, что выйдет «за сигаретами». На самом деле ему, как выяснилось, захотелось покататься по ночному городу. В итоге он на бешеной скорости влетел в открытый люк, пробил картер, но вместо того чтобы сразу остановиться, продолжал давить на газ, пока двигатель окончательно не сдался с мерзким металлическим скрежетом. После этого Антон просто бросил изуродованную машину поперек двора, поднялся домой, кинул ключи на тумбочку и лег спать, даже не посчитав нужным объяснить мне, что произошло.
— Да что там эта лужа! — отмахнулась свекровь, презрительно сморщив нос. — Масла подольет — и поедет. Ничего твоей железяке не сделается. Антону срочно нужен автомобиль. Его девушка ждет! Между прочим, приличная девушка, из хорошей, интеллигентной семьи. Не то что некоторые, которые только и умеют, что пилить мужа с утра до вечера. Ему надо выглядеть достойно! Как он к ней на автобусе поедет? Что она о нем подумает?
Я на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как где-то внутри начинает подниматься нервный смех. Происходящее было настолько нелепым, что напоминало сцену из дурной комедии. Мой законный супруг, с которым мы уже находились в мучительном, но абсолютно неизбежном процессе развода, собирался на встречу к своей новой избраннице. А его мать не просто одобряла эту историю — она всерьез требовала, чтобы я предоставила ему мою же машину, которую он сам только что угробил, чтобы он мог произвести впечатление и сохранить какой-то там «статус».
— Валентина Сергеевна, — сказала я медленно, подбирая каждое слово, чтобы не сорваться на крик. — Во-первых, автомобиль не на ходу. Если ваш сын сейчас сядет за руль и попробует его завести, он либо добьет двигатель окончательно, либо устроит еще одну аварию. Во-вторых, это моя машина. Покупала ее я. Кредит за нее выплачивала тоже я. И сейчас я отправляю ее в сервис, чтобы специалисты посмотрели, насколько серьезный ущерб вчера нанес ваш сын. А в-третьих… вас правда нисколько не смущает, что Антон до сих пор женат на мне?
— Ой, перестань цепляться за формальности! — вспыхнула свекровь, театрально вскинув руки. — Женаты они, видите ли! От вашего брака одно название осталось. Вы давно чужие. Ты его никогда не понимала и не ценила его тонкую натуру. Антон — творческая личность, ему нужно вдохновение! А у тебя в голове одни деньги. Вечно на работе, дома тебя не застать, даже борщ нормальный сварить не можешь. Неудивительно, что мальчик пошел искать душевное тепло там, где его готовы дать. Дарья в него верит!
Так называемая «тонкая натура» Антона выражалась главным образом в том, что к своим тридцати двум годам он ни на одном месте не задерживался дольше двух месяцев. Он искренне считал себя непризнанным гением, свободным художником и философом. Сначала Антон сочинял стихи, потом внезапно увлекся абстрактной живописью и заляпал краской всю лоджию. Позже он решил, что рожден быть наставником по личностному развитию, но так и не нашел ни одного человека, который согласился бы платить за его советы.