«О каком свидании вы говорите, Валентина Сергеевна?» — спросила я устало, указывая на искалеченный седан
Позорно растаяла вся моя прежняя гордость.
Когда крепления были затянуты до конца, я открыла дверь, выбралась из салона и спрыгнула на мокрый асфальт. Дмитрий как раз убирал пульт управления в боковой отсек.
— Куда доставляем? В какой сервис? — уточнил он, вытирая ладони старой тряпкой.
Я продиктовала адрес мастерской, куда раньше уже обращалась. Она находилась почти на противоположной стороне города.
— Понял. Тогда поехали, — коротко кивнул Дмитрий и распахнул передо мной дверь пассажирского места в кабине эвакуатора.
Я обернулась к Антону и его матери. Они выглядели настолько нелепо, что при других обстоятельствах я, наверное, даже рассмеялась бы. Муж в парадной одежде, весь из себя «кавалер», с помятыми розами в руках и запахом дешевого одеколона. Рядом — Валентина Сергеевна, растрепанная, багровая от ярости, в домашнем халате и стоптанных тапочках.
— Антон, — произнесла я громко, спокойно и отчетливо, чтобы мои слова долетели не только до них, но и до любопытной Галины Павловны, зависшей на балконе. — Завтра с утра я подаю заявление на развод. Сегодня из автосервиса я вернусь примерно к трем. Очень рассчитываю, что к этому времени в моей квартире не будет ни одной твоей вещи. И вещей твоей мамы — тоже.
— Что ты несешь?! — Валентина Сергеевна схватилась за грудь так театрально, будто собиралась упасть в обморок прямо на месте. — Ты нас выгоняешь? Меня? Мать твоего мужа? Да кто тебе позволил? Это жилье моего сына!
— Квартира приобреталась в браке, но оформлена она на меня, — холодно ответила я. — Все платежи по ипотеке все эти годы списывались с моей зарплатной карты. Если Антон сумеет доказать в суде, что вложил в нее хотя бы гривну, тогда имущество разделят по закону. Но до судебного решения жить там вы не будете. Если в три часа я застану вас внутри, вызову участкового инспектора и мастера по замкам. Замки поменяют, а ваши сумки и коробки окажутся на лестничной площадке.
— Ты просто пугаешь! — выкрикнул Антон, но уверенности в его голосе уже не осталось. Сквозь злость отчетливо проступала паника. — И куда нам теперь деваться? У нас же ремонт!
— Это больше не моя проблема, — сказала я, не отводя взгляда. — Можешь отправиться к своей Дарье. Уверена, она оценит твою тонкую душу и тяжелые обстоятельства. А Валентина Сергеевна пусть возвращается к себе. Ремонт в ее квартире закончился еще полгода назад. Я специально уточняла.
Ждать, пока они снова начнут кричать, я не стала. Поставила ногу на ступеньку, ухватилась за поручень и поднялась в высокую кабину, где пахло соляркой, металлом и крепким кофе. Дмитрий сел за руль, захлопнул дверь, и уличные вопли сразу стали глухими, словно кто-то накрыл их толстым стеклом.
— Сурово вы их, — заметил он, заводя двигатель. В его интонации не было ни упрека, ни насмешки. Скорее — сдержанное одобрение.
— Я пять лет молчала и терпела, — тихо сказала я, глядя в боковое окно. — Сегодня терпение просто закончилось.
— Понимаю, — протянул Дмитрий с каким-то спокойным жизненным знанием. Он включил передачу, и тяжелая машина мягко покатилась вперед. — Знаете, техника ведь тоже ломается не просто так. Иногда ее чинят, иногда меняют на новую. А с людьми бывает похоже. Пока все окончательно не развалится, человек не решается построить что-то заново.
Я взглянула в зеркало заднего вида. Антон с яростью бросил букет прямо в масляное пятно на асфальте. Розы распластались в грязной луже, как нелепый финал чужой романтической сцены. Валентина Сергеевна что-то кричала нам вслед и размахивала руками. Их фигуры быстро уменьшались, потом слились с двором и исчезли за поворотом.
В кабине оказалось неожиданно уютно. Из динамиков негромко лилась спокойная музыка. Я достала телефон, нашла номера Антона и Валентины Сергеевны и отправила оба в блок. После этого открыла банковское приложение и проверила счет. Сумма была скромной, а ремонт машины явно обойдется недешево. Но страха не возникло. Странно — раньше меня пугала каждая непредвиденная трата, а сейчас внутри было ровно и свободно. Впервые за много лет я могла вдохнуть без чувства, будто на груди лежит тяжелая плита.
— Закурите? — Дмитрий протянул мне открытую пачку.
— Нет, я не курю, — ответила я с легкой улыбкой. — Спасибо.
— И правильно, — он убрал сигареты обратно в карман куртки. — Здоровье целее будет. А машину вашу вытянем, не переживайте. В том сервисе, куда едем, мой родной брат мастером работает. Руки у него золотые. Сделают как надо — еще бегать будет лучше прежнего.
— Я верю, — произнесла я уже без прежней дрожи в голосе. — Теперь вообще все будет лучше, чем было.
За стеклом тянулись улицы осеннего города. Деревья роняли желтые и багряные листья, будто избавлялись от всего лишнего перед холодами, чтобы потом снова ожить весной. Я смотрела на них и понимала: моя собственная зима закончилась именно сегодня. Да, впереди ждали развод, раздел имущества, разговоры с юристами, ремонт автомобиля и, возможно, не один трудный день. Но впервые эти сложности не казались неподъемными. Они были моими, настоящими, честными — без чужой лени, чужих требований и чужих капризов на моих плечах.
Желтый эвакуатор увозил мою разбитую машину через город, а вместе с ней уезжала и прежняя жизнь. И я ясно знала: дальше за рулем своей судьбы буду сидеть только я. Без пассажиров, которые требуют везти их на свидание за мой счет.