«О каком свидании вы говорите, Валентина Сергеевна?» — спросила я устало, указывая на искалеченный седан
Позорно растаяла вся моя прежняя гордость.
— В двигатель он воды плеснуть собрался! — не унималась Галина Павловна с балкона. — Ты, Антоша, лучше бы себе в голову хоть каплю ума залил! И шевелись уже к остановке, пока твоя красотка не передумала и не нашла кавалера посообразительнее!
— Закройте рот, старая пересудница! — тут же сорвалась Валентина Сергеевна, вскинув лицо вверх. — Вас никто не спрашивал! Нечего нос совать в чужие семейные дела!
И именно в эту секунду во двор, тяжело урча двигателем, вполз большой желтый грузовик. На боку у него чернела надпись: «Городская эвакуационная служба». Машина остановилась совсем рядом, тормоза с шумом выпустили воздух, и из кабины легко спрыгнул высокий мужчина в плотном рабочем комбинезоне. Плечи у него были такие, что на их фоне Антон со своим букетом выглядел почти подростком. Лицо — загорелое, спокойное, с прищуром человека, который привык оценивать ситуацию быстро и без лишних разговоров.
— Доброе утро, — произнес он низким, уверенным голосом. — Кто заказывал эвакуатор для вишневого седана?
— Я, — ответила я и шагнула ему навстречу. — Здравствуйте. Анастасия.
— Дмитрий, — коротко представился он и подошел к машине.
Он опустился на корточки, заглянул под днище, провел взглядом по колесу, по перекошенной нижней части кузова и тихо присвистнул.
— Да уж, досталось ей прилично. Поддон разбит, рычаг подвески повело, рулевая тяга тоже пострадала. Своим ходом она отсюда точно не уйдет. Грузим?
— Грузим, — сказала я без малейшего сомнения.
— Эй, ты! Стой! — Антон вдруг бросился к нему, нелепо размахивая розами, будто это был не букет, а оружие. — Никуда ты ее не потащишь! Это моя машина! Я не разрешаю!
Дмитрий неторопливо распрямился. Разница между ними сразу стала особенно заметной: эвакуаторщик возвышался над Антоном и казался вдвое шире в плечах. Он молча осмотрел моего мужа — помятый пиджак, распахнутую рубашку, жалкий праздничный букет — и в его глазах мелькнула откровенная ирония.
— Документы на автомобиль у кого? — спокойно спросил он, даже не повышая голоса, и посмотрел уже на меня.
— У меня, — я вынула из кармана куртки пластиковое свидетельство о регистрации и передала ему. — Владелец — я.
Дмитрий внимательно сверил данные, кивнул и вернул карточку обратно.
— Тогда вопросов нет. Машину забираем. А ты, парень, отойди подальше и не мешай. Тут техника, трос, лебедка. Натянет — потом долго жалеть будешь.
— Ты не имеешь права! — визгливо выкрикнул Антон, но все-таки попятился на пару шагов. — Мы женаты! Это общее имущество! Я могу на ней ездить! Мама, ну скажи ей!
Валентина Сергеевна, конечно, не могла спокойно смотреть, как ее драгоценного сына ставят на место. Она ринулась вперед, подлетела к Дмитрию и попыталась вцепиться пальцами в рукав его комбинезона.
— А ну убирайся отсюда, грубиян! — завопила она. — Сейчас полицию вызову! Средь бела дня машину отнимают! Жена у собственного мужа автомобиль крадет!
Дмитрий аккуратно, но так твердо отвел ее руку, что спорить с этим движением было бессмысленно.
— Гражданка, не нервничайте, — сказал он ровно. — Вызовете полицию — хуже будет не мне. Масло у вас по всему двору растеклось, за такое еще и штраф за загрязнение территории прилетит. А если ваш сын вчера действительно въехал в открытый люк и уехал с места происшествия, тут могут появиться и другие вопросы. Так что я бы на вашем месте потише себя вел.
Эти слова подействовали на Антона сильнее любого крика. Он сразу побледнел, плечи у него ссутулились, а глаза начали бегать по сторонам. Казалось, он уже представлял, как из-за ближайшего угла выезжает патрульная машина с мигалками.
Дмитрий тем временем подошел к пульту на борту эвакуатора. Платформа с негромким металлическим гулом начала плавно опускаться к асфальту. Затем он размотал стальной трос, подошел к седану и ловким движением закрепил крюк за буксировочную проушину.
— Анастасия, сможете руль выровнять? — крикнул он мне. — Колесо в сторону стоит. Нужно вести ровно, иначе крыло заденем.
— Да, конечно, — отозвалась я.
Я открыла водительскую дверь и села в салон. Внутри еще держался запах моего любимого ванильного освежителя, но его перебивал тяжелый, кислый перегар Антона. От этого запаха меня передернуло.
Я вставила ключ, повернула его, разблокировала рулевую колонку и обеими руками крепко взялась за руль. Дмитрий поднял руку, дал сигнал, включил лебедку, и седан медленно, с неприятным скрежетом, пополз вверх по наклонной платформе.
Снаружи тут же раздались причитания Валентины Сергеевны:
— Ой, позорище-то какое! На весь двор опозорила! Сыночек мой, кровиночка, и как же ты теперь к Дарье поедешь? Она ведь в ресторане сидит, столик ждет!
Я смотрела через лобовое стекло, как капот моей машины постепенно поднимается над землей. И вместе с этим искореженным седаном будто отрывалась от меня прежняя жизнь — унизительная, тесная, полная оправданий, стыда и чужого нахальства. Я вдруг почувствовала, что дышать стало легче, а плечи сами расправились.
Седан уже стоял на платформе эвакуатора, и Дмитрий начал надежно фиксировать его крепкими ремнями.