«Немедленно уберите свою псину из вагона, иначе я сейчас же позову проводника!» — пассажирка в синем спортивном костюме рывком приподнялась на полке, чуть не смахнув стакан с чаем
Дерзкая, отчаянная попытка вернуть утраченную связь.
— Немедленно уберите свою псину из вагона, иначе я сейчас же позову проводника! — пассажирка в синем спортивном костюме рывком приподнялась на своей полке и чуть не смахнула стакан с горячим чаем.
— Тишка смирная, она никого не тронет, — Марина Павловна ещё крепче обхватила плетёную корзину, из которой наружу высунулся влажный чёрный нос.
— Не тронет? Да она тут всё уже обнюхала! И, между прочим, у меня аллергия!
— Билет у меня куплен как положено. И справка на собаку есть, — тихо, но упрямо ответила Марина Павловна. — Я ради неё в ветеринарной клинике почти час в очереди простояла.
— Можно подумать, ваша бумажка шерсть отменяет! — Надежда, соседка по полке, презрительно фыркнула и нарочно отвернулась к окну, за которым мелькали дачные домики под Киевом.
Плацкартный вагон мерно покачивался на стыках. Тишка, маленькая рыжеватая дворняжка с одним смешно торчащим ухом, жалобно пискнула, будто понимала: спорят именно из-за неё.
— Ну-ну, Тишенька, потерпи, — Марина Павловна просунула пальцы сквозь прутья корзинки и осторожно погладила собаку. — Уже недолго осталось.
С противоположной боковой полки мужчина лет сорока пяти, в измятой рубашке, поднял глаза от экрана.
— Тётя, а далеко вы с собачкой путь держите?
— В Полтаву. К сыну еду. Мы с ним три года не виделись.
— Три года? — мужчина негромко присвистнул. — Он сам вас пригласил?
Марина Павловна не сразу нашлась с ответом. Она провела ладонью по залому на старенькой болоньевой куртке, словно разглаживала не ткань, а собственное волнение.
— Нет, не звал. Всё собирался сам приехать. Только каждый раз что-нибудь мешало: то работа, то ремонт, то ещё какие-то дела.
— Значит, вы без приглашения решили?
— Решила, что ждать больше нечего. Если гора не идёт к Магомету…
Надежда, по-прежнему не поворачивая головы, бросила с холодной насмешкой:
— А может, он вовсе не хочет, чтобы вы приезжали. Сейчас дети такие: устраивают свою жизнь, а родители — как получится.
— Это уже моё дело, — голос Марины Павловны на миг дрогнул, но она тут же выпрямилась. — Я одна его поднимала, без отца. И имею право хоть изредка увидеть, как он живёт.
— А собаку-то зачем тащить? — не отступала соседка. — Оставили бы дома, попросили бы кого-нибудь присмотреть.
— Тишка… — Марина Павловна запнулась и мягко коснулась собачьего уха. — Она последнее, что осталось от Юрия Сергеевича. Он подобрал её за месяц до смерти. Всё говорил: мол, она за нами обеими приглядит.
На несколько секунд в вагоне стало непривычно тихо. Слышался только перестук колёс да чьё-то сонное похрапывание с верхней полки. Мужчина в мятой рубашке наконец убрал телефон в сторону.